Помоги проекту - поделись книгой:
Открыв дверь очередному гостю, Александр ставил в духовку сковородку, на которую весело сыпались зерна. Пока гости раздевались, отыскивая себе домашние тапки, кофе успевал поджариться, и Сидорович молол его еще горячим, после чего заваривал в турке. С перцем, солью, сахаром… – постоянно выдумывались новые рецепты.
Народ выпивал одну чашечку такого кофе, а потом говорил, что сердце не находило покоя до утра.
Проходили дни, недели, месяца, годы, а чудесный напиток все не заканчивался, салон работал.
Теперь Александр Сидорович может, наконец, рассказать о том, откуда же он брал зеленый кофе. Давным-давно был у Сидоровича приятель, отец которого служил командиром экипажа ИЛ-62. Наше государство сдало самолет в аренду Йемену, как водится, вместе со всем экипажем. Так долгие годы возил он одного за другим президентов этой страны. Когда же командиру пришло время уходить на пенсию, последний президент, которого ему удалось застать, подарил ему пятнадцатикилограммовую корзину превосходного кофе.
«Йемен – родина кофе, президент вряд ли подарил бы плохой сорт», – рассуждает Александр.
Во время жарки кофе увеличивался вдвое, а так как приятель понятия не имел, как правильно жарить зеленые зерна, он приносил Сидоровичу по литровой банке нежареного кофе, и тот на следующий день возвращал ему банку жареного, честно оставляя такую же порцию себе.
Жаль, что «Интерпресскон» не унаследовал ни волшебного йеменского кофе, ни этой в высшей степени благородной традиции.
С подружкой под цветущими дикими яблонями читали Толкиена, мысленно примеряя на свои тоненькие пальчики кольцо всевластья. Потом к Ксении явился властелин кольца, она вышла замуж и разочаровалась в Толкиене.
Но чертово кольцо, на внутренней стороне которого, по просьбе Ксюхи было начертано «МОРДОР», не принесло ей счастья. Хотя и не лишило обычного оптимизма и жизнелюбия. На своей могиле она завещала, например, написать: «Люблю, целую. Скоро встретимся!»
Муж оказался начисто лишен чувства юмора, и подружкину могилу украшают две четырехзначные даты, разность которых дает представление о Ксюхином возрасте, застывшим уже навсегда на отметке «сорок».
На кладбище с калькулятором вместо молитвенника.
Он даже фотку не ту прикрепил – официальную Ксеньину фотоморду на паспорт. А нужно было другую – в черном плаще до пола и в шляпе волшебницы. Ах, властелин кольца, властелин кольца… последняя Ксюхина воля все равно просочилась в Инет, обернувшись анекдотом. А ее фотографиями в хогвардском прикиде (в гриме Драго Малфоя) или в черном плаще украшают сайты, посвященные творчеству Джоан Роулинг, Толкиена и Перумова.
На ее «злом» плаще руны. Думаю, эльфийские, хотя…
Руно – поэзия по-фински. Ксюха любила стихи, заучивая страницу за страницей подаренные ей книжки современных поэтов. Писала ли сама? Как знать. Она жила в фэнтези и умерла в фэнтези. Изменяя своему властелину кольца с героями любимых книг.
Сыплет разноцветные листья клен, покрывая крохотный холмик «модненько, креативненько, классненько» – любимые Ксюхины словечки.
Комарово – брендовое место, модное, раскрученное, престижное, как раз для артистического погоста. Ахматова, Курехин, Краско[2], Житинский…
На памятнике с полустертой надписью в крошечном углублении для свечки неведомая птичка свила гнездышко и снесла голубоватое яичко. Нашла место и, главное, время.
Очень-очень, осень-осень…
Весною 2012 года мэр города Фальчано дель Мосчико запретил своим жителям умирать. Неправда ли, созвучно с Сомерсетом Моэмом: «Умирать – скучное и безотрадное дело. Мой вам совет – никогда этим не занимайтесь».
Что ты думаешь об этом, подружка?
Ты, которая читала любой попавшийся на глаза текст, как важное сообщение? Умудрившаяся несколько раз проспать с работы домой? Любя очередного ворвавшегося в твою жизнь гоблина от заката до декрета…
Неужели ты…
За мной тащится скучный слезливый дождик Пьеро. Лучшая погода для писания стихов, для начертания рун, руно – поэзия…
А еще ты ассоциируешься с вечно юным и никогда не взрослеющим Питером Пэном. Мне всегда эта история казалась невероятно грустной, и приключения потерянных мальчишек не увлекали. Как задумаешься, что же это такое? Мальчик, застрявший в детстве. В своем или чужом, не суть. Недавно узнала, что ее автор Джеймс Барри, создавая своего героя, воспользовался образом старшего брата, умершего за день до того, как ему исполнилось бы четырнадцать лет. Вот, что значила моя печаль по Питеру Пену. Впрочем, дружба с давно умершим персонажем – это одно, а когда он же замаскирован под вечно живого…
– Раз ехали на какой-то конвент, – рассказывает Дмитрий Громов, – я посидел немного в своем купе, поболтал и хотел уже к знакомым идти общаться, как вспомнил, что они просили нож захватить, банку консервную открыть нечем.
Взял, спрятал в рукав, чтобы встречные-поперечные лишних вопросов не задавали. Ну, пришел к своим, потрепались, выпили, туда-сюда, сыр, колбаска, бутерброды, бычки в томате. Посидел чуть-чуть и обратно.
Вернулся, нож салфеткой обтер, открыл чемоданчик, убрать. Чтобы на столе не болтался. Смотрю, а соседи на меня с ужасом поглядывают. Оказывается, я нож-то обтер, салфетку на стол бросил, а она возьми да и раскройся. С выразительной такой бурой полосой. В общем, картинка такая – человек взял нож, сунул его в рукав кимоно, вышел, потом возвращается и нож кровавый обтирает. Ужас!
Получая в 2013 году премию «Живой металл» номинация «Лучший роман в жанре «Ужасов» за книгу «Квадрат для покойников», Сергей Арно решил подыграть организаторам, представив себя во всех отношениях достойным этой номинации. В частности, рассказывая о своем детстве, он поведал залу, что с младых ногтей любил отрывать крылышки и ножки мухам.
Вышедший после него Александр Щеголев (номинация «Лучшая повесть в жанре ужасов» – повесть «Искусство кончать молча») продолжил выступление Арно, сказав, что на самом деле не собирался ничего говорить, но услышав речь предыдущего оратора, может добавить только одно, в ситуации издевательства над мухой всегда ощущал себя той самой мухой.
Научный факт – рядом с компом кофе быстрее остывает.
Закончила главу. Поставила точку, вздохнула.
Дзинь, звякнул компьютер. Письмо в личку: «Пойдем сегодня в кино?»
Кручу колесико мышки. Что-то не так с текстом. Только вот что? Вроде все нормально, а сил уже все равно нет. Надо отвлечься, хотя бы просто умыться, подышать воздухом, прошвырнуться в центр. Кино? Кино – это хорошо. Давно нигде не была. Кино. Да. Почему бы и нет?
Глаза шарят по экрану в поисках невидимой, но порядком ощутимой занозы. Текст раскручивается подобно нескончаемому свитку.
«Ку-ку», – подмигивает «аська».
«Пойдем в кино?»
В кино? Почему бы и нет? А правда, – почему бы и нет?
Нет!
На концерте в ДК Газа выступали Эдуард Хиль, Виталий Псарев, Георгий Штиль и другие звезды…
Наталья Сорокина приехала со своей одиннадцатилетней дочерью Настей.
Все шло вполне обыденно и, получив заслуженные аплодисменты и традиционный для муниципальных праздников букет, Наталья вошла в гримерку, где ожидала ее весьма встревоженная и только что не подпрыгивающая от нетерпения Настя.
– Мама, сядь, я только что нашла тебе мужа!
– Какого мужа?
– Ну, жениха. Правда. Он хочет на тебе жениться! Сам так сказал.
По лицу Насти было невозможно понять, шутит она или нет.
– Он имеет самые серьезные намерения, – дочка вдруг перешла на заговорщический шепот… – всё, поднимайся, пошли. Настя вскочила и потянула Наталью в коридор. – Он солидный, симпатичный, богатый.
– Он сам тебе это сказал?
– Да.
Они прошли несколько шагов, остановившись у одной из дверей. Придирчиво оглядев мать, Настя решительно постучала и, получив ответ, толкнула дверь.
В комнате в гримерном кресле у зеркала сидел Эдуард Анатольевич Хиль. Заинтригованная больше прежнего, и сбитая с толку присутствием постороннего, Наталья вопросительно уставилась на дочь.
– Да вот же он! – светясь от гордости, сообщила Настя, показывая рукой на Хиля.
«О розыгрышах Эдуарда Анатольевича, конечно, ходили слухи, но до этого лично меня они еще ни разу не коснулись, – рассказывает Наталья Сорокина. – Поэтому я, будучи хорошо знакома с его женой и сыном, была, мягко говоря, ошарашена. В основном, конечно, расстроилась дочь. Ведь она приняла все за чистую монету».
Как выяснилось тут же, за стаканчиком лимонада, Эдуард Анатольевич приметил за кулисами незнакомую девочку. И узнав, чья она, решил подшутить.
В графе «Семейное положение» категорию «не замужем» принято сокращать до двух букв «н.з.». Неприкосновенный запас!
Предложение руки и сердца, прозвучавшее как: «Боже, выходи за меня замуж», отправило меня в лингвистический ступор.
Последнее время получаю много писем. Деловых, полуделовых, дружеских, разных – реклама, спам, записки. Кто-то присылает поэму, кто-то венок сонетов, кто-то целый роман. А ты… разве я просила полное собрание твоих сочинений? Только от тебя, от тебя одного жду я не поэмы, не сонета, не зарисовки, одного единственного предложения. Предложения, на которое я, скромно потупив глазки, громыхну однажды на всю Вселенную «ДА!!!!!».
Как-то утром режиссер Александр Полынников вышел из своего дома и направился в сторону ближайшего ларька Союзпечати за зубной пастой. А в киоске же продавалось все что угодно: книги, пресса, косметика, презервативы, кремы и пасты. Полынников быстро обежал глазами весь ассортимент и остановился на белом прямоугольнике со словом «Далия».
Ага, вот это новая зубная паста, ее я и куплю, сказал себе Полынников и тут же просунул в окошечко киоска деньги.
– Дайте мне эту далию.
– Пожалуйста. – Полынникову протягивают книгу Далии Трускиновской «Обнаженная в шляпе», белый корешок которой он по ошибке принял за коробочку зубной пасты.
– Забавно, – почесал в затылке режиссер и унес книгу домой.
Событие оказалось роковым, уже на следующий день Полынников понял, что хочет поставить фильм по книге, после чего работники киностудии искали по всему свету неуловимого автора.
Долго ли, коротко ли длились поиски, в конце концов, Далию удалось обнаружить в Риге, после чего с ней сразу же был подписан договор.
На встречу с режиссером Далия должна была приехать в Одессу, где Полынников работал с 1967 года сначала в качестве кинооператора, а с 1981-го – как режиссер-постановщик. В Одессе для нее забронировали номер в гостинице «Экран» при киностудии.
Номер состоял из двух комнат, разделенных санузлом.
Въехала, распаковала чемодан, развесила вещи, приняла душ с дороги и спать. Утром просыпается Далия по будильнику. Ноги в тапки и быстренько в ванну. А оттуда ей навстречу выходит сам Виктор Авилов!
Должно быть, сердобольные одесситы решили: приехала одинокая женщина, ей грустно, одиноко, не с кем словом обмолвиться. И устроили роскошный сюрприз.
«Аю-Даг-2011». Незнакомая девочка замечает меня, узнает.
Девочка: Юля, я правильно поняла, вы настоящий писатель?
Я, удерживая правую руку левой. В голове только одна мысль: «Как бы поговорить без рукоприкладства?».
Девочка: Я просто хотела спросить, вы ведь не только фантастику пишите?
Говорят, будто бы писательница Жорж Санд, сев за стол, писала строго до одиннадцати часов ночи. Если же, вопреки четкому плану, роман, над которым она трудилась, вдруг заканчивался ранее установленного времени, например в десять тридцать, Жорж тут же начинала первую главу следующей истории. И как бы сильно при этом ее не затягивала канва начатого повествования, как бы не требовали ее присутствия главные герои, писательница уделяла новой вещи ровно тридцать минут.
Однажды Далию Трускиновскую занесло из Риги в Москву праздновать Новый Год. Но, как это нередко случается, мы тщательно планируем свою жизнь, а вот жизнь почему-то не спешит подстраиваться под наши представления о том, как должно быть. Как говорится, «хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах». В общем, шампанское с «оливье» под елкой с друзьями внезапно отменилось, а Далия в компании знакомого оказалась на базе «Хронодесанта», где и прожила неделю, попав будто бы в смутно узнаваемый фильм режиссера Филлини.
Там Далия впервые узрела людей, не умеющих варить пельмени. Сей факт оставил глубокий след в чувствительной душе писательницы, заставив на какое-то время усомниться в реальности происходящего. Эльфийские девочки рассказывали понятные только им эльфийские анекдоты, а между гостями фланировал, то внезапно исчезая из поля зрения, то появляясь в самых неожиданных местах, кот Фауст.
Друг, с которым Далия приехала на базу «Хронодесанта», чуть ли не пешком пришел из Сибири. Во всяком случае, на нем были настоящие рукотворные унты.
«Каждый из этих унтов был точно крепость, вместе они выглядели как твердыня, – вспоминает Далия, – Кот понял, что пришли какие-то страшные животные, которых нужно срочно изнасиловать».
Унты пришлось прятать на антресоли, где они тихо дрожали, вспоминая вездесущего Фауста и, должно быть, вынашивая планы мести. Во всяком случае, ночью унты спрыгивали на пол, ища в полной темноте уснувшего неведомо где кота.
«Там я принимала эротическую ванну, – понизив голос до доверительного шепота, сообщает писательница, – с водой была проблема, она лилась тоненькой чуть теплой струйкой, так что набирать ванну приходилось долго и мучительно».
Наконец Далия, наполнив ванну, погрузилась в нее, радуясь своим успехам, и лишь потом в ужасе осознала, что в этой ванне она не одна!
«Это был какой-то суп с тараканами. Во второй раз набирать ванну сложно, долго и холодно. Я нашла какой-то черпак и принялась вылавливать непрошеных гостей. Всех ли выловила, до сих пор не знаю. Но в результате, так или иначе, все же умудрилась помыться сама и вымыла тараканов».
После успешного окончания Герценовки поэта Аронзона послали на практику в школу. Он зашел в класс, посмотрел на учеников.
Поделиться книгой: