Колдовской мир - 3: Полет мести

И хотя она была насторожена и готова к этому, невольно отшатнулась, когда на темном горизонте вспыхнул ослепительный свет. Нолар бессознательно задержала дыхание, сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Она попыталась успокоиться, но снова вспыхнул свет, ярче любой молнии, какую видела когда-либо девушка. До вспышки бесконечно далеко, но Нолар напрягала слух, чтобы услышать гром, который должен сопровождать это грандиозное зрелище. Поползли минуты, затем, к изумлению девушки, первым физическим признаком далекой катастрофы стало колебание скал под ногами. Первый толчок был легким, но затем сразу усилился.

За время жизни в горах Нолар наблюдала несколько легких землетрясений. Они проходили быстро и не приносили большого ущерба, если не считать упавшей с полок посуды. Но эта ужасная глубокая дрожь, казалось, исходила из самой глубины земли. Сжимая шаль, Нолар опустилась на колени. Земля продолжала дрожать, неловко, неохотно, тяжело, словно отвечая на неудержимое давление издалека. Девушка едва различала гул, который на месте должен был оглушить любое живое существо. Низкий, грохочущий, скрежещущий звук отзывался в каждой клеточке прислушивающейся Нолар.

Нолар отчаянно вцепилась в землю, ее опора неожиданно стала непрочной и опасной. Что делают волшебницы? Возможно ли, что они вызвали это землетрясение? Вопрос показался девушке нелепым, она попыталась забыть о нем, но не могла.

Держась за дрожащие камни, Нолар попыталась успокоиться. «Не думай о волшебницах», — говорила она себе. Но в ее сознании неожиданно возник непрошеный образ полуслепой волшебницы, которая настоятельно просила ее отправиться в Лормт. Неожиданно, как будто она случайно коснулась невидимой пружины, открывающей потайную дверь, сознание девушки затопил поток лиц и голосов, заглушив все остальные мысли. Девушка в ужасе закричала и прижала ко лбу свободную руку. Боль… боль… давление… Сила! Сознание переполнилось Силой. Нолар крепко закрыла глаза, но продолжала видеть. Перед ее глазами появились места и предметы, которые она никогда раньше не знала. Времени на то, чтобы испугаться, у нее не было. Не было его даже на то, чтобы вздохнуть.

Однажды Нолар поднялась на самую вершину вечнозеленого дерева вблизи дома Остбора. Ученый хотел знать, отличаются ли формой шишки возле вершины дерева от шишек вблизи земли, и поэтому юная Нолар решила помочь ему. Спустилась она некоторое время погодя, запыхавшаяся и исцарапанная о грубую кору, липкая от смолы, но с торжеством доставила несколько конусообразных шишек. Она все еще помнит поразительный вид, который открылся ей с вершины дерева, чувство захватывающего дух простора, когда под ней раскинулись до самого горизонта поросшие лесом хребты.

Но теперь Нолар вдруг оказалась так высоко над землей, даже выше, чем птицы, о которых она иногда думала. Казалось, она, лишенная тела, повисла над обширной горной панорамой. К ее ужасу, эти горы больше не были спокойны: они двигались. То, что всегда было прочной и неподвижной опорой, теперь поднималось, катилось, даже рябило, как густая кипящая каша. «О, бедные звери», — подумала Нолар. Но тут ее сознание дрогнуло под титаническим ударом чуждой воли, сконцентрированным ударом железной Силы, которая проникала до самого основания гор, трясла их, передвигала, толкала, наклоняла, катила. Напряжение в голове Нолар нарастало, и ей показалось, что она вот-вот лопнет. Последовала дикая боль, и девушка потеряла сознание.

Придя в себя, она по-прежнему «видела» ужасное смятение в горах, сопровождаемое сильными ветрами и потоками ливня, освещаемое призрачными вспышками молний.

Но вот постепенно Нолар начала ощущать ослабление Силы, неожиданные короткие паузы, когда давление резко уменьшалось, падало. Но катастрофические изменения продолжались, поскольку нарушение равновесия, сознательно вызванное волшебницами, сохранялось. Поверхность холмов вспучивалась и сползала. Освобожденные ледники вызвали гигантские лавины и оползни, реки и озера выходили из берегов. Молнии вызвали многочисленные пожары, которые тут же были потушены потоками дождя и грудой земли. Целые леса были снесены, словно никогда не существовали. Нолар испытала безутешное ощущение потери: она знала, что стала свидетелем гибели множества растений, животных и людей, тех, которые оказались в этом неестественном котле уничтожения.

И вот снова что-то неуверенно ожило в ее сознании, сопровождаемое неконтролируемым ощущением печали, сожаления обо всем принесенном в жертву. Неожиданно Нолар пронзила острая боль. Кто-то или что-то выкрикивало ее имя в этой какофонии бури.

— Нолар… Нолар!.. НОЛАР!

Она в страшных муках ответила:

— Я здесь! Здесь! О, прекрати это, пожалуйста, ПРЕКРАТИ!

На мгновение наступила передышка, потом настоятельный призыв повторился.

— Нолар… НОЛАР… Лормт… ЛОРМТ! Поиск… должна отправиться… в Лормт… СЛУШАЙ!

Под этим напором сознание Нолар стало затуманиваться. Мысли ее возникали с необыкновенной медлительностью. Лормт… полуслепая волшебница… Это… это Послание исходит от нее. Нолар сразу сосредоточилась на своих воспоминаниях о волшебнице, страшная боль от мысленного контакта ослабла, а сам контакт окреп. Приободрившись, Нолар попыталась ответить, установить со своей стороны связь с волшебницей, но ее усилия были отвергнуты, преодолены мощью Послания. Нодар беспомощно слушала повторение своего имени и призывы отправиться в Лормт, пока, к своему удивлению, не почувствовала изменения. Сообщение становилось слабее, менее отчетливо, почти совсем прекратилось. Недавно четкая картина превратилась в непонятную путаницу, но ощущение отчаяния и спешки становилось еще острее, по мере того как слабело Послание.

— Помоги мне… сестры умирают… сожжены… слишком много Силы… НЕТ! Не уходи… боль… замок Эс… приди, Нолар!.. Ты должна… ТОРОПИСЬ!

С этим последним мысленным воплем контакт прервался, обессиленная Нолар упала на землю.

Так она пролежала некоторое время, дрожа всем телом. Потом с трудом села и немного погодя встала. Горный воздух больше не был неподвижен, чувствовался запах приближающегося дождя, подул сильный ветер с юга. Лицо Нолар заледенело. Она провела рукой по щекам, пальцами стерла слезы. Девушка вслепую начала спускаться со склона, стараясь поскорее найти убежище в доме Остбора. К содрогнувшейся земле возвращалась благословенная неподвижность и прочность, но ветер и гром говорили о приближении с юга страшной бури. Холодно, так холодно! Согреется ли она когда-нибудь? Вокруг пусто — многие погибли, исчезли навсегда.

Ошеломленная, Нолар покачала головой. Она разделила мысли другого человека — полуслепой волшебницы, которая, наверно, находилась в самом замке Эс, во многих милях отсюда.

Нолар ахнула, неожиданно наткнувшись на грубую деревянную стену. Наконец-то дом. Она ощупью нашла дверь, всхлипывая от усилий, и в это мгновение началась буря. Дрожащими руками Нолар схватила кочергу и расшевелила угли в очаге. Ей нужно разобраться в происшедшем. То, что она видела и слышала не глазами и ушами, а мысленно, страшно испугало девушку. Она больше не могла уходить от неприятного вопроса: неужели она все-таки обладает даром волшебницы? Нолар страстно хотелось отрицать это, убежать от такого признания, но она знала, что должна признать случившееся. Она получила Послание волшебницы. Со слов Остбора она знала, что люди крайне редко воспринимают такие Послания, ими волшебницы обычно обмениваются друг с другом или, если необходимо, с немногими людьми, которые специально для этого подготовлены. Ни в одном свитке Нолар не встречалось упоминаний, что нормальные, подобные ей люди видели далеко происходящие события. И не только тревожное зрелище и звуки катастрофы — Нолар одновременно испытала и чувства, которые, очевидно, испытывала полуслепая волшебница.

Разбираясь в спутанных ощущениях, Нолар со свинцовой уверенностью осознала, что в эту ночь погибли очень многие волшебницы, их сожгла Сила, которую они вызвали и пытались контролировать. Это объясняло своеобразное ощущение колебаний потока Силы, которое она испытала: если волшебницы, члены Совета, умирали одна за другой от истощающих усилий повернуть саму землю Эсткарпа против врагов, тогда поток на время должен был ослабевать, пока место умерших не занимали другие, еще уцелевшие волшебницы. Была ли ее бабушка среди павших? Нолар поморщилась при этой мысли. Ее больше тревожила судьба полуслепой волшебницы. Женщина с серебряным вороном обратилась к Нолар. В момент наивысшего испытания эта волшебница направила ей Послание… и не просто Послание. Нолар отошла от очага и села в кресло Остбора. Ее призвали. Как она сказала? «Замок Эс… приди, Нолар!» И еще: «Помоги мне!» Невозможно усомниться в настоятельности и срочности этой мольбы. Нолар мысленно принялась определять, что необходимое потребуется ей для такого путешествия. Неожиданно она встала, все еще дрожа, несмотря на тепло от очага. Замок Эс — это центр, место, где находится Совет волшебниц. Если Нолар отправится туда, как она сможет избежать опознания в качестве потенциальной волшебницы? Даже сейчас, наверно, о ней известно другим членам Совета. Такое мощное Послание должны были принять и другие посвященные, находившиеся вблизи посылающей. Может, полуслепая волшебница рассказала о Нолар другим? Но было ли у нее для этого время? Если Послание отправлено в отчаянии умирающей волшебницей, окруженной другими пораженными и гибнущими, существует вероятность, что на него никто не обратил внимания. Нолар обнаружила, что до боли сжимает ручки кресла, и заставила себя разжать руки. Неважно, знает ли о ней кто-нибудь. Несмотря на риск, Нолар должна попытаться отыскать волшебницу с серебряным вороном. Между ними несомненно существует связь: вначале в своем Предвидении волшебница связала Нолар с Лормтом, потом послала мольбу о помощи непосредственно самой Нолар. Дождь и ветер продолжали хлестать дом Остбора. Нолар печально улыбнулась. Старик понял бы. Перед ней проблема, которая не дает возможности выбора. Нолар испытывает обязательства по отношению к хозяйке серебряного ворона. Их связывает прочная нить, и Нолар не сможет успокоиться, пока не отыщет волшебницу и не поможет ей, как сумеет.

Было уже очень поздно, когда Нолар, усталая, легла наконец в постель. После недолгих колебаний она открыла шкатулку Остбора и разложила на столе его запас драгоценного металла. Большую часть оставил Остбор, но немного серебра она заработала сама. Она не знала, какая дорога ей предстоит, но казалось благоразумным захватить с собой все самое ценное. Потребовалось немного времени, чтобы спрятать золото и серебро в узкий пояс, который она может скрыть под одеждой. Скромный запас медных монет может спокойно находиться в сумке. Заботиться об остающихся животных не нужно: на своей единственной лошади она поедет, а Остбор никогда не держал в доме других животных.

Иногда он лечил больных зверьков и держал их у себя, пока они не могли вернуться на свободу. Нолар печально вспомнила сову с яркими глазами и мягкими перьями, которая залечивала сломанное крыло на чердаке дома Остбора зимой год или два после появления Нолар. Девочке не хотелось отпускать ее, но Остбор был тверд: сова должна жить среди своих.

Недовольная, Нолар возразила:

— А вот я не живу среди своих. Никому нет дела до того, остаюсь я или ухожу. А так я могла бы поговорить с совой и погладить ее. — Сова, казалось, слушала этот разговор с большим интересом, серьезно поворачивая голову к тому, кто говорил в этот момент.

Остбор взял Нолар за руку.

— Дорогое дитя, мне ты не безразлична. Сейчас ты со мной среди своих. А птице нужно вернуться к своим родичам, охотиться на горных лугах и уничтожать мышей, которые грызут мои пергаменты. Посмотри, как она расправляет крылья. Она готова улететь от наших забот. Не надо задерживать ее, пусть будет свободной.

Устыдившись своей эгоистичности, Нолар открыла ставень, а Остбор осторожно посадил сову на подоконник. Птица крикнула раз, потом беззвучно взлетела и быстро исчезла среди теней.

Итак, Нолар не нужно было заботиться о животных, но ей пришлось сделать много других дел, прежде чем на следующий день она смогла пуститься в путь. Необходимо было разобрать и осмотреть все запасы трав и убрать те, что могут сохраняться неопределенно долго. Через проходившего мимо пастуха Нолар отправила весточку хозяину магазина, сообщила, что принесет к нему то, что не может долго храниться, но может пригодиться жителям холмов.

В магазин она пришла в полдень. Хозяин согласился в обмен на травы снабдить ее едой и кормом для лошади. Передав ей мешок с зерном, он удивил Нолар, сунув ей в руку несколько медных монет.

— Вот, леди. Удачи тебе в пути!

Растерявшись, Нолар попыталась вернуть деньги, но хозяин отмахнулся от ее возражений.

— То, что ты принесла мне, леди, гораздо ценнее припасов и зерна, — утверждал он. — К тому же ты была другом старого ученого, а он был мудрым человеком и всегда помогал нам.

Нолар кивнула, садясь на лошадь.

— Благодарю тебя от имени Остбора и от себя тоже. Удачи тебе и твоему дому!

В течение последующих жарких и утомительных дней Нолар довела себя и лошадь до предела физической выносливости. Она проезжала одну пыльную лигу за другой, все более убеждаясь, что каждая минута очень важна, что она должна торопиться и двигаться с максимальной скоростью. Как и раньше, во время путешествия в дом отца, девушка закрывала лицо и держалась, насколько возможно, в стороне от других путников.

Каждый вечер перед сном Нолар сосредоточивалась, пытаясь установить мысленный контакт с волшебницей серебряного ворона. После каждой такой попытки она испытывала раздражение. Если бы она только знала, как это делать. Но ни разу не получила она даже самого слабого отклика. Нолар продолжала убеждать себя, что волшебница, должно быть, слишком слаба или больна, чтобы отправить новое Послание. Но с каждой неудачей девушку все сильнее охватывало желание ехать как можно быстрее.

Нолар быстро поняла, что лучшее время для путешествия — самые ранние и поздние часы. Воздух тогда прохладнее, пыли меньше, и на дорогах обычно мало народу. Она ехала бы исключительно по ночам, если бы была видна дорога. Но катастрофа на юге, должно быть, повлияла на погоду. Чем дальше на юг она продвигалась, тем темнее и холоднее становилось небо.

Приближаясь к городу Эс, Нолар встречала все меньше путников, да и те были неразговорчивы и смотрели только на дорогу. Возможно, — думала Нолар, — они не хотят разговаривать с незнакомцами, но после нескольких дней наблюдений она пришла к выводу, что люди еще не оправились от удара, нанесенного волшебницами. Даже на таком удалении от южных границ следы катастрофы становились все заметней. Деревья, вывороченные с корнем или сваленные ветром, дорога, заваленная землей. Местами дорога вообще исчезала, изувеченная сильнейшей бурей.

На пятый день Нолар въехала в узкие ворота массивных серо-зеленых стен, окружающих Эс. Подъезжая к городу, она с удивлением разглядывала большие круглые башни, расположенные вдоль стен. Такого большого города она никогда не видела, и на нее произвело глубокое впечатление ощущение силы и древности, исходящее от этих камней. Сквозь облака пробилось утреннее солнце, но Нолар, несмотря на безветрие, ощутила внутреннюю дрожь. Она вспомнила, как описывал несколько недель назад бродячий торговец заполненные людьми улицы города. На них по-прежнему много людей, но все они погружены в себя, лица у них мрачные и осунувшиеся. Нолар не пришлось спрашивать дорогу в замок Эс, видный отовсюду. Ее сильно притягивало к нему, но одновременно она испытывала и страх. Ее все больше путала вероятность, что ее раскроют как потенциальную волшебницу.

Но оказавшись на просторном дворе замка, Нолар поняла, что, возможно, ее страх необоснован… по крайней мере, сейчас. Если город Эс и его жители охвачены тем же безразличием, которое она наблюдала у путников на дороге, то замок Эс полностью деморализован и пребывает в бездействии. Она безуспешно искала управляющего или распорядителя. Немногие фигуры вдалеке исчезали, прежде чем она успевала привлечь их внимание. Вначале Нолар обрадовалась, что к ней не пристают. Она не знала, что ответила бы, если бы ее спросили, зачем она приехала в замок. Но время проходило, и она все больше тревожилась. Кто-то должен остановить ее. Чувствуя себя грабителем в поисках добычи, она решила, что должна войти в сам замок и просто найти волшебницу серебряного ворона, если ей не помешают.

Привязав лошадь в тени возле корыта с водой, Нолар заставила себя подняться на порог и углубилась в лабиринт коридоров, ведущих в нижние залы и кладовые. Внутри она с удивлением увидела светящиеся шары в металлических креплениях на арочном потолке. В них не было ни свечей, ни горящих углей, но они испускали ровный холодный свет. Нолар решила, что это часть колдовства волшебниц. Шаги ее гулко отдавались в каменных переходах, и ее все больше угнетала тишина и неестественная пустота в месте, которое должно кишеть людьми. Как ей отыскать волшебницу серебряного ворона в этом огромном здании?

Она задела рукой тяжелую деревянную дверь, и та неслышно приоткрылась. Надеясь найти кого-нибудь, Нолар раскрыла дверь и вошла в кладовую, чьи полки и закрома уходили в темноту. Она уже собиралась уйти, когда уловила металлический блеск. Над одной секцией полок и шкафов в стену темного дерева был вделан металлический гербовый знак — серебряный ворон. Нолар протянула руку, собираясь коснуться его, но вздрогнула, неожиданно услышав за собой голос:

— Что ты здесь делаешь?

Нолар повернулась и увидела перед собой мужчину в серой одежде, с лицом, морщинистым и хмурым. Должно быть, он, как и Остбор, близорук, потому что подошел совсем близко, подозрительно разглядывая девушку. В одной руке он держал короткий посох или палку, в другой — связку ключей. Нолар вспомнила другого человека с такой же палкой и связкой ключей в доме отца и решила, что это, должно быть, управляющий.

— Прошу простить меня за вторжение, — пробормотала девушка, — но я не нашла снаружи никого, чтобы спросить, куда мне идти.

— Говори побыстрее! Я старший управляющий, и у меня много срочных дел. — Человек побрякал ключами, но взгляд его казался странно отсутствующим, как будто он на самом деле не знает, что делать дальше.

— Сэр, я проделала долгий путь в поисках… родственницы. Мне сообщили… что леди больна и требует моей помощи. Меня зовут Нолар из рода Мерони, я была помощницей ученого Остбора.

Управляющий ухватился за имя ее рода.

— Мерони… Боюсь, что член Совета из вашего рода умерла. Поворот, понимаешь ли. — Его бледное морщинистое лицо выглядело напряженным, как будто недавняя катастрофа едва его не сломала.

Нолар почтительно склонила голову.

— Я опасалась этого, сэр, но сообщение я получила от живущей волшебницы. — Она показала на металлического ворона. — Вот знак ее рода. Но, конечно, я не могу назвать ее имени.

Управляющий взглянул на герб и вздохнул.

— А, бедная леди. Идем.

Ведя ее по лестницам и бесконечным коридорам, управляющий объяснял, что замок сейчас в полном хаосе.

— Осталось совсем мало волшебниц: многие умерли в ту ночь, а оставшиеся… — Голос его задрожал. — Пустая шелуха. Они не приходят в себя. Послание должно привлечь сюда оставшихся волшебниц, но они еще не успели приехать. — Он покачал головой. — Как только появится возможность, все девушки в стране будут осмотрены заново. Нужно пополнять ряды.

Нолар остановилась, словно окаменев. Ее привела в ужас возможность быстрого раскрытия. Управляющий нетерпеливо оглянулся.

— Идем! Я не могу тратить время зря. Сюда, по этому коридору. — Он остановился перед окованной металлом дверью и открыл ее одним из своих многочисленных ключей.

Нолар вошла в комнату. Сердце ее дрогнуло, когда она увидела в кресле полуслепую волшебницу. Но… что-то здесь было не так. Волшебница неподвижна, как восковая статуя. Ее здоровый глаз ясен, но взгляд его не сосредоточен. Она смотрит прямо перед собой. И, очевидно, не замечает в комнате ничего. Нолар в замешательстве повернулась к управляющему.

— Сэр, что случилось с моей дорогой… тетушкой?

Управляющий безнадежно махнул своим посохом.

— Многие в таком же состоянии. Они едят, если пищу положить им в рот, и пьют из чашки, прижатой к губам, но на самом деле они не с нами. Это все последствия Поворота. Сила была слишком велика, даже Совет с ней не справился.

Мысли Нолар путались. Она не смеет остаться в замке и заботиться о волшебнице серебряного ворона. Пройдет совсем немного времени, как ее заметят и допросят. Если бы можно было каким-то образом увести отсюда волшебницу.

— Сэр, в нашем семейном поместье о тете хорошо позаботятся. Могу я ее увезти?

Управляющий испытывал искушение согласиться, но сомневался.

— Не могу сказать, это не мое дело. Должен решить Совет. — Неожиданно выдержка оставила его, по щекам покатились слезы. — Совета больше нет! Что станет с Эсткарпом? — Он сжимал посох и ключи, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид. — Конечно, сейчас мы испытываем большие трудности в уходе за ранеными и больными. Если бы мы знали, когда к ним вернется разум… и вернется ли вообще, мы могли бы что-то планировать. Посмотри на камень твоей тети. — Он указал на подвеску, которую Нолар видела в доме отца живой и сверкающей. Теперь камень, тусклый и безжизненный, лежал на неподвижной груди. — Действующие Стражницы решили, что пока в камнях не появится их прежний огонь, мы должны считать, что волшебницы для нас потеряны. Если у тебя действительно есть безопасное место для этой леди, возможно, будет разумно… только на время, ты понимаешь… а если произойдет какая-нибудь перемена, ты немедленно нас известишь. — Управляющий снова казался близок к слезам, но вот он встряхнулся и попытался держаться уверенней. — Личные вещи твоей тети были спрятаны на складе, когда она переселилась в замок. В пути они могут ей пригодиться. Пойдем, я открою ее шкаф.

Вернувшись в темную кладовую, Нолар отобрала несколько прочных дорожных плащей и простые платья. Из ящика на полу управляющий извлек закрытую шкатулку и долго возился с ней, пока она не открылась.

— Тебе понадобятся украшения и серебро твоей тети. А сейчас мне нужно идти. Сообщай мне о ее состоянии… — Голос его стих. Он резко повернулся и ушел.

Нолар вернулась к двери комнаты своей «тети», которую управляющий оставил незапертой. Она попыталась разговаривать с волшебницей, даже осмелилась повысить голос, но с таким же успехом могла обращаться к каменным башням замка Эс. Замолчав, Нолар перевела дыхание и принялась осматривать комнату. В белой корзине в углу она нашла прочную матерчатую сумку, в которую сложила личные вещи волшебницы: гребень, сеточку для волос, белье, небольшой горшочек с мазью для смягчения кожи рук. В нише за занавеской висело несколько форменных серых платьев, но Нолар решила, что было бы неразумно раскрывать истинную сущность ее подопечной. Если волшебницы с таким явным презрением относятся к Лормту и ученым из него, примет ли гостеприимно Лормт ищущую помощи волшебницу? Нолар осторожно сняла слишком заметную серебряную сетку для волос и поменяла серое платье на светло-синее, которое нашла в сундуке у кровати. Потом спрятала камень под одеждой волшебницы, чтобы его не могли видеть. Работая, она разговаривала с волшебницей, хотя и сомневалась, что та ее слышит. Но Остбор рассказывал ей о случаях, когда люди с поврежденной головой внешне никак не показывают, что слышат, но позже, придя в себя, говорят, что слышали. Девушке казалось правильным объяснить ей, что она собирается делать, а не просто действовать, словно волшебница — безжизненная статуя, которую нужно толкать и тащить, подчинять воле другого человека.

Нолар испытала большое облегчение, поняв, что волшебница может стоять и даже медленно идти, если ее ведут, поддерживая. Сможет ли она сидеть верхом? Это предстояло еще выяснить. Нолар вывела волшебницу во двор и задумалась над тем, как посадить ее в седло. К счастью, к этому времени во дворе замка появилось больше народу, и она смогла попросить о помощи проходившего мимо мужчину. Встав на камень, он легко поднял маленькое тело волшебницы и посадил ее поперек седла. Нолар взяла повод и медленно повела лошадь вперед, все время оглядываясь, пока не убедилась, что волшебница сидит надежно и не упадет. Человек, который ей помог, подсказал и направление к гостинице, которая располагалась в нескольких кварталах от городской стены.

Лишь один раз ошибившись, свернув не туда, Нолар добралась до гостиницы и устроила волшебницу в небольшой, но уютной комнате на первом этаже. Уже давно миновал полдень, поэтому она заказала простой еды, надеясь покормить и волшебницу. Управляющий оказался прав: волшебница ела и пила, хотя медленно и равнодушно. Количество съеденного целиком определяла Нолар, к собственному отчаянию. Она поняла, что ей придется быть наблюдательной и внимательной, чтобы накормить и напоить свою подопечную. Та ни на что не реагировала, не отказывалась от еды, но и не требовала. Сама Нолар заставила себя съесть немного густого супа и кусок хлеба, потом встала и с сомнением посмотрела на неподвижную волшебницу. Нужно будет также регулярно разминать ее онемевшие руки и ноги и менять положение тела, чтобы избежать пролежней, которые возникают у больных и стариков, не способных двигаться. Убедившись, что волшебница надежно сидит в кресле, Нолар отправилась на поиски хозяина гостиницы.

Хозяин деловито скреб деревянный стол в большом общем зале. Это был коренастый лысый мужчина с добродушным лицом. Как и все жители города Эс, выглядел он мрачно.

— Не подскажешь ли, где я могу найти проводника в Лормт? — спросила у него Нолар.

Хозяин заморгал, напомнив девушке сову на чердаке Остбора.

— Лормт, леди? Никто не ездит в Лормт, кроме выживших из ума стариков ученых.

— Я не стара и не выжила из ума, — терпеливо возразила Нолар, — но мне нужен проводник в Лормт. Ты видел мою тетю. Когда перевернулся наш дом в горах, ей повредило голову. Я приехала в город Эс в надежде, что ей помогут волшебницы, но они сами поражены и не могут помочь. Мне говорили, что в Лормте много рукописей о лечении. Есть там и люди, которые могут нам помочь.

Хозяин перестал скрести стол и явно обдумывал это сообщение.

— Может, это и правда, леди, — с сомнением проговорил он. — Сам я никогда туда не ездил и не знаю, ездил ли кто, но могу поспрашивать. Катастрофа произошла на юге, и в основном сейчас едут оттуда. Не знаю, можно ли пройти в Лормт. Как ты, наверно, знаешь, туда вела только одна тропа, да и та, насколько мне известно, никогда не содержалась в хорошем состоянии.

Несмотря на обескураживающие слова хозяина, Нолар продолжала питать надежду.

— Понятно. Я была бы благодарна, если ты поищешь проводника. Если найдешь подходящего и надежного человека, я заплачу серебром.

Два дня провела Нолар в гостинице, пока хозяин с сожалением не сообщил, что не нашел в городе ни одного человека, который собирался бы отправиться Лормт или вообще в ту сторону. К этому времени Нолар уже решила, что будет добираться до Лормта самостоятельно. Оставалась проблема перевозки волшебницы серебряного ворона. Девушка надеялась, что знающий проводник подскажет ей, стоит ли брать носилки или можно везти волшебницу на лошади. Без проводника понадобится вторая лошадь, и Нолар откровенно рассказала о своих проблемах хозяину.

Он немного подумал и предложил:

— Вчера вечером здесь был торговец. По пути в Эс один из его подмастерьев погиб при Повороте. Лишняя лошадь ему не нужна, и он уверял, что хочет продать ее. Торговец говорил, что остановился в гостинице Снежной Кошки. Я могу послать своего парня спросить о цене и, если хочешь, осмотрю животное, подходит ли оно для твоей тети.

Нолар с благодарностью приняла его предложение. К вечеру того же дня она оказалась владелицей второй лошади, крепкой и послушной. Хозяин гостиницы обещал приготовить в дорогу продукты. Он, казалось, искренне тревожился из-за того, что девушка и ее тетя будут путешествовать без охраны.

— Леди, — предупредил он, — на дорогах в наши дни много всякого народа. Конечно, пограничников и стражников тебе нечего опасаться, но есть и другие вооруженные люди, которые отделились от своих отрядов и теперь бродят повсюду. — Хозяин встревоженно посмотрел по сторонам и продолжал, понизив голос: — Говорят, основное войско герцога Пагара погибло во время Поворота, но бродячие шпионы и солдаты Карстена блуждают по эту сторону гор. А еще есть разбойники, леди, они никому не подчиняются, ими правит только алчность. Советую тебе подумать. За несколько дней я найду надежного парня, чтобы поехал с тобой в Лормт.

Нолар подняла вуаль, пытаясь не обращать внимания на невольный жест отшатнувшегося трактирщика.

— Ты очень добр, заботясь о нас, хозяин, но видишь ли, мое лицо не располагает к дружбе, а тем более к иным чувствам. Я думаю, что разбойников больше интересует добыча, а у нас с тетей нет ничего, что соблазнило бы грабителей. Я приняла решение. Я должна поехать в Лормт и выеду завтра рано утром.

Хозяин неодобрительно покачал головой, но умело организовал все необходимое для отъезда. На следующее утро он даже прошел по улице до городской стены.

— Будь осторожна, леди, — крикнул он вслед Нолар, которая поехала дальше, ведя на поводу лошадь волшебницы. — Я расскажу командирам пограничников о твоей поездке, и патрули смогут присматривать за тобой.

Первые лиги пути из города Эс были знакомы, и ехать было нетрудно. Однако как только город скрылся из виду, дорога повернула на восток и шла по берегу реки Эс. Нолар пришлось спешиться и вести обеих лошадей. Очевидно, во время катастрофы река выходила из берегов, потому что всюду были видны свежие следы сдвигов, оползни, груды камней, вырванные с корнем деревья; в самом течении множество препятствий, возле которых бурлила вода. На закате — солнце из-за остававшихся в воздухе туч пыли казалось красным — Нолар услышала топот коней в направлении к городу Эс. Она уже стреножила своих лошадей на ночь и стелила плащ, чтобы уложить волшебницу, когда на дороге показались три человека. Двое ехали прямо, но третий обвис в седле, как будто устал или был ранен. Первый всадник поднял руку и спросил у Нолар:

— У тебя все в порядке, леди? Мы можем тебе помочь?

— Вы пограничники, сэр? — догадалась Нолар, и предводитель кивнул.

— Да, леди. Мы искали отставших от армии Пагара или разбойников, вообще всех, кто тревожит честных людей. Проводить тебя до города Эс?

Нолар подошла к всадникам, чтобы им не нужно было кричать.

— Спасибо, сэр, но моя дорога ведет в Лормт. Я хочу вылечить тетю, которая была серьезно ранена во время Поворота.

Пограничник озадаченно смотрел на нее сверху.

— Тебе нельзя ехать одной, леди. Я сейчас не могу выделить тебе охрану: на рассвете Госвика ранило стрелой, и его нужно доставить к лекарю в Эс. Это был одинокий разбойник, больше он никого не потревожит. Но, леди, эта местность небезопасна. Не поедешь ли с нами обратно?

Нолар покачала головой.

— Спасибо, нет. Я должна найти целителей в Лормте, потому что у волшебниц в Эсе мы уже были, и они не смогли нам помочь.

Второй всадник осматривал раненого товарища.