Обычно я засыпаю быстро, но на этот раз так не случилось. Я дрожал от холода, а сильный ветер сотрясал стекла. За стенами что-то шуршало, и я пытался успокоить себя, что это просто мыши – на ферме их было много, поэтому я привык к таким незваным гостям. Вдруг из темноты подвала послышались новые пугающие звуки. Сначала они были еле слышны, но постепенно шум становился все громче, и у меня больше не осталось сомнений: в подвале происходит нечто зловещее. Кто-то рыл землю острой железной лопатой: сначала было слышно, как она ударяется о камень, а затем со скрежетом вонзается в твердую почву.
Шум продолжался несколько минут и закончился так же внезапно, как и возник. Наступила тишина, даже мыши прекратили свою возню. Все в доме будто затаило дыхание, в том числе и я.
Тишину разорвал громкий удар, а затем еще несколько… ближе и ближе… Кто-то поднимался по лестнице из подвала.
Я схватил свечу и бросился в дальний угол. Чьи-то тяжелые шаги были слышны все громче и громче. Кто рыл землю в темном подвале и кто сейчас поднимается по лестнице… кто или… что?
Я слышал, как хлопнула дверь, и шаги раздавались уже на кухне. Я вжался в угол, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Дверь в кухню вот-вот откроется…
Раздался леденящий душу скрип, дверь медленно отворилась, и кто-то вошел в комнату. Я почувствовал, как повеяло холодом – тем самым холодом, который сопровождает появление существ из потустороннего мира. Что-то подобное происходило на холме Палача, только на этот раз холод был в несколько раз сильнее.
Я поднял свечу, и на стенах и потолке заплясали жуткие тени.
– Кто здесь? – спросил я дрожащим голосом. – Кто здесь?
Ответа не последовало, даже ветер за окном стих, и дом замер в испуганной тишине.
– Кто здесь? – снова спросил я.
Опять молчание. Шаги приближались, теперь я услышал чье-то тяжелое дыхание – как будто лошадь тащила в гору непосильную ношу. Должно быть, неизвестное существо было огромных размеров.
В последний момент шаги изменили направление и замерли у окна. Я затаил дыхание. Мне казалось, будто существо дышит за нас обоих, вбирая воздух в легкие огромными глотками и не в силах насытиться.
Когда я был уже на грани обморока, раздался печальный и грустный вздох. Я еще раз услышал скрип невидимых башмаков по плиткам пола, и существо двинулось от окна к двери, в сторону лестницы, ведущей в подвал. Шаги затихли, и я наконец-то снова мог дышать.
Я понемногу приходил в себя: сердце перестало бешено колотиться, а руки – трястись. Нужно было собраться и успокоиться. Если это худшее из того, что ждало меня сегодня, – что ж, я справился с испытанием, хоть и сильно испугался. Но раз я хочу стать учеником Ведьмака, значит, к подобным местечкам пора привыкать – ведь это часть моей работы.
Минут через пять я почти успокоился и даже попытался заснуть, но, как часто говорит мой отец, «зло не дремлет». Наверное, я сделал что-то не так, потому что тишину вновь нарушили странные звуки. Сначала они были едва слышны – как если бы кто-то робко стучал в дверь. На мгновение стало тихо, но потом стук повторился. Опять тишина – и три отчетливых удара, теперь ближе. Тишина – и три удара в дверь.
Я сразу понял, в чем дело. Кто-то колотил во все двери на улице, постепенно приближаясь к дому номер тринадцать. Через пару мгновений в дверь постучали, да с такой силой, что проснулся бы и мертвый. А вдруг существо из подвала выйдет на шум? Кого нужно бояться больше: того, кто стоит за дверью и хочет войти, или того, кто сидит в подвале и мечтает выйти на свободу?
Неожиданно все прояснилось – за дверью я услышал до боли знакомый голос:
– Том! Том! Открой дверь! Впусти меня!
Это была мама. Я был так рад ее появлению, что, не раздумывая, бросился к двери. На улице шел дождь, и она наверняка промокла до нитки.
– Быстрее, Том! Я не могу больше ждать! – звала мама.
Я уже взялся за задвижку, как вдруг вспомнил предупреждение Ведьмака: «Дверь никому не открывай, даже если стучать будут очень настойчиво…»
Но разве мог я оставить маму на темной улице?
– Ну же, Том, впусти меня! – вновь позвал голос.
Я глубоко вздохнул, пытаясь обдумать происходящее. Здравый смысл говорил, что это не может быть мама. Зачем ей так долго идти следом за нами? Откуда она могла узнать, куда мы направляемся? К тому же она не отправилась бы в такой опасный путь в одиночку, Джек или папа непременно пошли бы с ней.
Нет, это было что-то другое: у него не было рук, но оно стучало в дверь, не было ног, но оно стояло на мостовой.
Звук ударов стал сильнее.
– Пожалуйста, Том, впусти меня! – умолял родной мамин голос. – Как ты можешь быть таким жестоким и черствым? Мне холодно, я устала и промокла.
Вдруг она начала плакать, и тут я окончательно убедился, что это не моя мама. Мама сильная, она никогда не плачет, даже если дела идут совсем плохо.
Вскоре стук стал тише, а потом и вовсе прекратился. Я прилег на пол и снова попытался заснуть, но мне это не удалось – я ворочался с боку на бок, но так и не сомкнул глаз. Ветер бил в окна еще сильнее, и каждые полчаса звонил колокол на церковных часах, напоминая о приближении полночи.
С каждой минутой я нервничал все сильнее – ведь скоро мне предстояло спуститься в подвал. Я очень хотел пройти испытание Ведьмака – но как же я мечтал оказаться подальше отсюда, в безопасности и в своей теплой постели!
После очередного одиночного удара колокола – было уже половина двенадцатого – из подвала вновь донеслись зловещие звуки… Опять послышались тяжелые шаги на лестнице, дверь снова открылась, и неизвестное существо вошло в комнату. Мое сердце бешено колотилось и готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. На этот раз существо не свернуло в сторону окна, а приближалось ко мне. Бух! Бух! Бух!
И вдруг меня, как котенка, грубо схватили за волосы на затылке. Потом невидимая рука обхватила и сжала так, что стало трудно дышать – грудь будто что-то сдавило. Меня понесли в подвал. Я никого не видел, только слышал чье-то прерывистое дыхание и изо всех сил пытался вырваться из мертвой хватки, потому что знал, что ждало меня впереди. Это страшное существо несло меня в темноту подвала, где была вырыта могила. Оно собиралось похоронить меня заживо!
Я так испугался, что не мог даже кричать – меня словно парализовало, и я был не в силах пошевелить ни одним мускулом.
И вдруг я начал падать…
Я оказался на четвереньках возле открытой двери в подвал, в нескольких дюймах от верхней ступеньки. Сердце бешено стучало. Я вскочил и, резко закрыв дверь, вернулся в комнату, где обнаружил, что одно из правил Ведьмака нарушено: свеча погасла.
Неожиданно комнату осветила яркая вспышка молнии, а затем прямо над головой послышался громкий раскат грома. Дождь лил как из ведра и бил в стекла, а входная дверь скрипела так, будто кто-то рвался с улицы в дом.
Несколько минут я не отрываясь смотрел в окно, наблюдая за вспышками молний. Это была ужасная ночь. Хоть гроза и пугала меня, я бы все отдал, только бы не встречаться больше с тем существом из погреба.
Раздались удары колокола на часах – ровно двенадцать. Теперь мне предстоит самому спуститься в подвал.
Когда молния вновь озарила комнату, я заметил на полу огромные следы. Сначала я подумал, что их оставил Ведьмак, но потом увидел, что они черного цвета, будто чьи-то башмаки были покрыты угольной пылью. Следы вели от кухонной двери к окну, а затем в обратную сторону. В подвал. В страшную темноту, куда мне придется сейчас пойти!
Заставляя себя двигаться вперед, я нашарил на полу огарок свечи и свои вещи, среди которых нашел трутницу отца. Я на ощупь вытряхнул из нее на пол кусок трута и попытался высечь искру сталью и камнем. Трут загорелся, и я смог зажечь свечу. Отец и не подозревал, что его подарок пригодится мне так скоро.
Когда я открыл дверь в подвал, вспыхнула молния, и внезапный раскат грома сотряс весь дом, даже ступеньки задрожали. Я стал спускаться вниз, руки предательски тряслись, и пламя свечи отбрасывало на стены уродливые тени.
Мне было очень страшно, но если я не пройду испытание Ведьмака, то уже на рассвете он отправит меня обратно домой. Как же мне будет стыдно перед мамой!
Пройдя восемь ступенек, я повернул за угол и смог заглянуть в подвал. Он был небольшой, в углах лежали черные тени, а с потолка грязными лохмотьями свисала паутина. Земляной пол был усыпан маленькими кусочками угля, повсюду валялись большие плетеные корзины, а рядом с пивной бочкой стоял старый стол. Я обошел бочку и заметил что-то в дальнем углу. Я так испугался, что даже выронил свечу.
Своими очертаниями неведомое существо было похоже на кучу тряпья. Оно издавало слабые равномерные звуки, напоминающие дыхание.
Я сделал шаг вперед, затем еще один – для чего мне потребовалось собрать всю волю в кулак. Когда я подошел к нему на расстояние вытянутой руки, существо неожиданно поднялось. Из небольшой тени на полу оно превратилось в великана, в три-четыре раза выше меня, с зелеными сверкающими глазами, в плаще с капюшоном. Я едва не бросился наутек, меня сковал животный страх.
И тут я заметил посох в его левой руке.
– Почему так долго? – поинтересовался Ведьмак. – Ты опоздал почти на пять минут.
Глава 4
Письмо
– Я жил в этом доме, когда был ребенком, – сказал учитель, – и я видел такое, от чего у тебя бы волосы на голове встали дыбом. Только я мог видеть эти странные вещи, и отец часто бил меня за то, что я якобы вру. Ты, кажется, видел то же самое – что-то страшное выползало из подвала, ведь так?
Я кивнул.
– Тебе нечего бояться, парень. Это всего лишь душа, которая не может найти покоя. Она не смогла расплатиться за свои грехи, поэтому вынуждена сидеть здесь в заточении вечность.
– Что же натворил этот человек? – спросил я, и мой голос эхом прокатился по подвалу.
Ведьмак грустно покачал головой:
– Бывший хозяин этого дома был рудокопом. Но его легкие засорились, и работать он больше не мог. День и ночь он кашлял, его мучило удушье, а его бедной жене приходилось содержать их обоих. Она работала в пекарне, и, к большому несчастью, была невероятно красивой женщиной. Женщинам вообще редко можно доверять, а уж красивым – тем более. Хуже всего то, что этот человек был очень ревнив, и болезнь только ухудшила его характер. Однажды вечером жена задержалась на работе, а он все ждал ее у окна и ходил из угла в угол, с каждой минутой злясь все сильнее. Ведь он думал, что она проводит время с другим мужчиной. Когда женщина наконец пришла домой, он уже был в такой ярости, что раздробил ей голову большим куском угля и оставил умирать на полу, а сам отправился в подвал копать могилу. Когда он вернулся, она была еще в сознании, но не могла двигаться и даже говорить – это ее страх охватил тебя, потому что она знала: муж собирается отнести ее в темный подвал и похоронить заживо… А ночью он покончил с собой. Грустная история. Теперь они оба уже не в нашем мире, но неупокоенная душа рудокопа до сих пор здесь, как и последние ощущения его жены. Они настолько сильны, что беспокоят таких, как мы – людей, обладающих особым даром. Иногда он становится проклятием, но в нашем деле без него никак.
Я поежился. Мне было жаль бедную жену рудокопа, которая была так жестоко убита, да и его самого тоже. Мне стало жаль даже Ведьмака – не представляю, как он смог так долго жить в этом страшном доме.
Я посмотрел на свечу, стоявшую на столе. Она почти догорела, и тени от пламени отплясывали на стенах свой последний танец, но Ведьмак и не думал идти наверх. Мне было не по себе от теней на его лице. Оно постоянно менялось, и казалось, что у него растет звериная морда.
– Знаешь, как мне удалось преодолеть свой страх? – спросил он.
– Нет, сэр.
– Как-то ночью я был настолько напуган, что не выдержал и стал кричать на весь дом, разбудив семью. Отец в ярости схватил меня за шиворот и потащил в подвал. Потом он взял большой молоток и заколотил дверь, оставив меня тут одного. Мне было тогда лет семь. Я поднялся по ступенькам, стал кричать и изо всех сил колотить в запертую дверь. Мой отец был человеком жестким – он оставил меня здесь до рассвета. Через некоторое время я успокоился… и знаешь, что я сделал потом?
Я помотал головой, стараясь не смотреть учителю в глаза. Они так ярко сверкали, что он был похож на волка больше обычного.
– Я спустился по лестнице, сел на пол темного подвала и сделал три глубоких вдоха. Я решился посмотреть своему страху в лицо и встретил темноту, хуже которой ничего нет, особенно для таких, как мы, – ведь самое страшное случается именно под покровом ночи: к нам приходят тени, которые видны только нам. Но я смог преодолеть свой страх, и когда я вышел из подвала, худшее было позади.
В этот момент, пламя свечи угасло, и все вокруг погрузилось в непроглядную темноту.
– Вот так, парень, – сказал Ведьмак. – Только ты, я и темнота. Способен ли ты выдержать это и стать моим учеником?
Его голос изменился – стал звучать низко и странно. Я представил, как он превращается в волка: встает на четыре лапы, лицо становится мордой, а зубы – длинными и острыми. Я задрожал от страха и не мог вымолвить ни слова, пока не сделал три глубоких вдоха. Только после этого я смог ответить учителю. Я сказал то, что обычно говорил отец, когда ему приходилось делать что-то трудное и неприятное:
– Кто-то должен это сделать. Почему бы не я?
Должно быть, Ведьмака развеселила моя фраза – он разразился хохотом, который заполнил весь подвал и поднялся по ступенькам навстречу оглушительному раскату грома.
– Около тринадцати лет назад я получил письмо с печатью, – сказал Ведьмак. – Оно было коротким, и к тому же на греческом языке. Его прислала мне твоя мама. Знаешь, что там было написано?
– Нет, – ответил я тихо, ожидая, что же он скажет дальше.
– «Только что у меня родился ребенок, – писала она. – Он седьмой сын седьмого сына. Его зовут Томас Дж. Уорд, и это мой дар Графству. Когда он подрастет, мы пошлем за тобой. Обучи его всему, что знаешь сам. Он станет твоим лучшим учеником, лучшим – и последним». Мы не используем магию, парень. Главное в нашем деле – здравый смысл, храбрость и точные записи обо всем, что происходит, – это нужно для накопления опыта. Кроме того, мы не верим в пророчества и в то, что будущее предопределено. То, что написала твоя мать в письме, – правда только потому, что мы сделали это возможным. Понимаешь, о чем я?
В его голосе слышались злые нотки, но я знал, что он злится не на меня. Я кивнул, хоть он и не мог видеть этого в темноте.
– Что касается дара Графству, о котором написала твоя мать, то знай, что каждый из моих учеников был седьмым сыном седьмого сына. Не думай, что ты особенный. Тебе предстоит много работы и долгое обучение. Семья может стать помехой, – сказал Ведьмак чуть мягче после минутного раздумья. – У меня осталось только два брата. Один из них – мастер по замкам, и мы отлично ладим, а с другим не разговариваем уже больше сорока лет, хотя он все еще живет в Хоршоу.
Когда мы выходили из дома, гроза уже закончилась и на ясном небе появилась луна. Ведьмак закрыл входную дверь, и тут я впервые увидел, что было высечено на старом дереве:
Заметив, куда упал мой взгляд, Ведьмак пояснил:
– Эти знаки я использую, чтобы предостеречь тех, кто их понимает, или на случай, если меня подведет память. Ты, наверное, узнаешь греческую букву «пи». Этот знак обозначает и привидение, и неупокоенную душу. Крестик в правом нижнем углу – римская цифра «десять», она используется для существа низшего уровня. Цифры больше шести – это неупокоенная душа. Тебе нечего бояться в этом доме, если ты достаточно смел. Помни – нечисть питается страхом. Будь храбрым, и неупокоенные души не причинят тебе вреда.
О, если бы я понял это с самого начала!
– Не вешай нос, парень! – сказал Ведьмак. – Твоя голова почти уткнулась в коленки. Может, хоть это тебя взбодрит. – Он достал из кармана кусок сыра, отломил немного и протянул мне. – Только не глотай все сразу – хорошенько прожуй, – предупредил он.
Я шел вслед за учителем по мощеной дороге. Воздух был влажный, но, к счастью, дождь прекратился. На западе небо заволокли облака, похожие на стриженую овечью шерсть.
Мы вышли из деревни и отправились на юг. На самой окраине, где мостовая переходила в грязную тропинку, стояла небольшая церквушка. Она казалась запущенной: кое-где в крыше виднелись дыры, краска на двери облупилась. На деревенских улицах мы так никого и не встретили, но тут увидели пожилого мужчину в темной одежде, стоявшего в дверях. Его седые волосы выглядели сальными и нечесаными.
Он был похож на священника. Когда мы подошли ближе, я обратил внимание на выражение его лица. Он нахмурил брови и сердито смотрел на нас, а затем, встав на цыпочки, перекрестил воздух. Я и раньше видел, как крестились священники, но он сделал это слишком размашисто и с непонятной злостью, которая, без сомнения, была направлена на нас.
Я подумал, что, возможно, у него были свои счеты с Ведьмаком или он просто был недоволен его ремеслом. Многие люди проявляли открытую неприязнь при виде Ведьмака, но я еще никогда не видел, чтобы она была настолько сильной.
– Что это с ним? – спросил я, когда мы отошли подальше от старика и он уже не мог нас слышать.
– Священники! – бросил Ведьмак отрывисто, в его голосе чувствовалась злоба. – Они все знают, но ничего не видят! А этот хуже всех. Он мой брат.
Мне хотелось узнать больше, но я решил, что это не лучшее время для расспросов. Вероятно, у Ведьмака было богатое прошлое, но я чувствовал, что он сможет рассказать мне о нем, только когда будет в хорошем расположении духа.
Я шел за учителем по дороге на юг, нес его сумку и думал о письме матери. Она не любит хвастаться и давать пустые обещания. Она всегда тщательно взвешивает каждое слово и делает то, что должна. Ведьмак говорил, что от заблудших неупокоенных душ невозможно избавиться, но маме однажды удалось и это – голоса на холме Палача утихли. Хотя бы на время.
Каждый, кто занимается ремеслом ведьмака, – седьмой сын седьмого сына, в этом нет ничего особенного. Но я знал, что все равно отличаюсь от других учеников: ни у кого из них нет такой мамы, как у меня.
Глава 5
Домовые и ведьмы
Мы шли в так называемый «зимний дом» Ведьмака. Небо постепенно прояснилось, и неожиданно я понял, что солнце стало каким-то другим. Даже в Графстве зимой оно иногда светит – это всегда приносит радость, ведь по крайней мере не идет дождь. Каждый год наступает момент, когда ты ощущаешь его тепло в первый раз – кажется, будто вернулся старый друг.
Должно быть, Ведьмака посетили те же мысли, потому что он вдруг остановился и подарил мне одну из своих редких улыбок.
– Сегодня первый день весны, парень, – сказал он. – Мы идем в Чипенден.
Это было довольно странное заявление. Неужели Ведьмак каждый год в первый весенний день ходит в Чипенден? Если да, то зачем? Я решил спросить его об этом.
– Это наше летнее жилище. Мы зимуем на границе торфяника в Англзарке, а лето проводим в Чипендене.
– Никогда не слышал об Англзарке. Где это?
– В южной части Графства. Я там родился и жил, пока мы не переехали в Хоршоу.