В кухне внезапно наступила полная тишина, которую еще больше подчеркивал долетавший из зала грохот музыки. Рандер обернулся, посмотрел вверх и сказал:

– Он мертв.

Тишина длилась еще несколько секунд, затем ее разорвал панический крик Ирены:

– О боже, не может быть!

Ее начало трясти, и она разразилась истерическими рыданиями. Уласе, заметно побледневшая, но как всегда выдержанная, крепко взяла ее за руку.

Рандер снизу видел их всех в квадрате люка словно в витрине. Улас, несомненно, был взволнован, хотя и старался этого не показывать. Алберт почему-то выглядел разъяренным. Полный Калвейт, казалось, был близок к обмороку.

– Нет, я не могу, – хрипло прошептал он. – Я… мне нехорошо.

Калвейт отошел в сторону. Гирт услышал, как он опустился на табуретку.

В эту минуту на кухне прозвучал мягкий бабистый голосок Зирапа:

– Что тут происходит?

– Юрис разбился, – сухо сообщил Улас.

– Хе! – не то воскликнул, не то захихикал Зирап и произнес с упреком: – Что за глупые шутки!

Его шаги приблизились к люку, и в следующий миг Рандер увидел хлипкого мужичонку в проеме. Глянув вниз, Зирап сжался, секунду-другую как-то растерянно моргал, и Гирт с удивлением отметил, что левый глаз у Зирапа опух, а под ним виднеется свежий синяк.

– Пустите! – внезапно рванулась Расма. До этого она стояла неподвижно, крепко стиснув зубы, и только кончики сжатых пальцев слегка подрагивали. Оттолкнув стоящих рядом, она спустилась вниз.

В погребе она повернулась к Гирту и чуть ли не враждебно спросила:

– Откуда вы можете знать, что он…? Вы ведь в конце концов не…

Протиснувшись мимо Рандера, Расма склонилась над мужем.

Гирт промолчал. Он хорошо понимал, что творится с Расмой. Разумеется, Рандер не был врачом, даже не учился в медицинском институте, как она. Тем не менее, чтобы констатировать смерть, опыта у него, к сожалению, было куда больше, чем у нее.

Он осмотрелся. Погребок занимал примерно четыре квадратных метра. Стоять он мог, только пригнув голову. Люк находился с краю. Вдоль левой боковой стены одна над другой тянулись три покрытые газетами полки. На нижней стояло несколько запечатанных сургучом бутылок – может, вино, а может быть, сок. Среднюю занимали баночки с маринованными огурцами, там же были разложены яблоки. На верхней полке длинной вереницей выстроились банки с маринованными сливами, в этом строю зияло пустое место, – одна банка, разбитая, лежала на полу.

Рандер осмотрел стремянку. Средняя ступенька была сломана пополам. Мужчины наверху, по-видимому, не ошибались в своих рассуждениях: когда под сильно выпившим Юрисом сломалась ступенька, он потерял равновесие и, пытаясь за что-нибудь ухватиться, задел левой рукой банку, которая потом упала ему на затылок. Взгляд Рандера от полки скользнул вниз к Юрису, еще раз вернулся к стремянке… и тут ему что-то показалось странным! Его глаза несколько раз проследили за треугольником: Юрис – лестница – полка, затем он быстро коснулся плеча Расмы и попросил:

– Вы только его не трогайте, пожалуйста.

Расма выпрямилась, повернулась к Рандеру, на бледном лице мелькнуло удивление. Потом она опустила глаза и глухо сказала:

– Какое это теперь имеет значение?! Вы были правы. Простите.

Голос Расмы дрогнул, она прикусила губу, прошла мимо Гирта и медленно, словно ощупью, стала выбираться из погреба. Стоявшие наверху расступились. В зале наконец перестала крутиться пластинка, и Гнетущую тишину дома нарушали лишь судорожные всхлипывания Ирены.

Рандер снова повернулся к пострадавшему. С каждым мгновением с нем росло убеждение, что туда, где лежал Инсберг, он сам упасть не мог. Во-первых, сломанная ступенька находилась слишком низко, чтобы тело упало так далеко от лестницы. Во-вторых, если допустить, что Юрис действительно свалился именно на это место, то, падая, он никак не мог бы задеть ту банку, которой не хватало на полке. И в-третьих, если внимательно приглядеться к положению трупа, могло показаться, что его, взяв под мышки, подтащили вперед…

Гирт вылез из погреба, приподнял крышку люка и осмотрел ее. К крайней доске заподлицо была приделана небольшая задвижка, которой закреплялась над люком опущенная крышка. Рандер повернулся к Уласу:

– Скажите, когда вы недавно подошли к люку, эта железка была задвинута или нет?

Улас растерялся.

– Железка? Да вот… Не знаю… Ей-богу, не помню!

– Постарайтесь вспомнить! Подумайте!

– Мне кажется… Точно не знаю, но кажется, не задвинута. – Неожиданно его осенило. – Ну, конечно! Как же могло быть иначе! Это же абсурд! Вам так не кажется?

Рандер не ответил, еще раз оглядел люк. Затем обратился к Расме:

– Когда вы спускаетесь в погреб, то оставляете крышку открытой или опускаете ее над собой?

Расма, подумав, пожала плечами:

– Когда как.

– Но если спускаетесь ненадолго, скажем, чтобы взять что-нибудь.

– Тогда, естественно, оставляю открытой.

– А Юрис? Как он обычно поступал?

Расма проглотила комок в горле и проговорила с трудом:

– Он… Думаю, что так же.

Рандер кивнул, а потом спросил:

– Крышка люка может сама захлопнуться?

– Как так сама? – не поняла Расма. – Крышка же лежит на полу – перевернута!

– Всегда? Я имею в виду, – вы не пробовали закрепить ее полуоткрытой? Подпереть чем-нибудь?

– Нет, – Расма решительно покачала головой, – никогда. – Тут она вздрогнула и широко открытыми глазами уставилась на Гирта. Он увидел, как ее взгляд наполняется ужасом.

– Подождите, подождите! – быстро заговорил Улас. – Что вы всем этим хотите сказать? Тогда выходит, что…

Он осекся, посмотрел на люк, окинул всех взглядом и непроизвольно облизнул губы.

– Верно, – кивнул Рандер. – Это не несчастный случай. Актриса сделала глубокий вдох и подалась вперед.

– Вы думаете, что Юрис… что его…?

– Я думаю, что Юрис не разбился, как тут говорили. Я почти убежден, что он убит.

Глава вторая

Сказав это, Рандер по очереди оглядел всех присутствующих.

Ирена вскрикнула. Гирт уже с раздражением ждал, что у нее начнется очередной приступ истерики, но, к счастью, его опасения на сей раз не оправдались. Ирена устала от всхлипываний и криков. Видимо, лимит был израсходован, по крайней мере на время. Она только судорожно вцепилась в актрису и бросила испуганный взгляд на окно, за которым в непроглядной ночной темноте низвергался ливень.

Проследив за взглядом Ирены, Улас тоже покосился в сторону окна, но тотчас спохватился и принял мужественный вид. Актриса окинула мужа странным взором, потом отвернулась, обняла Ирену и, подбадривая, легонько похлопала ее ладонью по плечу.

Калвейт после слов Рандера встал с табуретки, а у Вилиса Зирапа, наоборот, неожиданно возникло неодолимое желание сесть – он пошатнулся и, открыв рот, стал пялиться на Гирта. Когда Зирап вошел в кухню, у Гирта сложилось впечатление, что он охмелел больше всех, но сейчас, несмотря на глупое выражение лица, этот хлюпик выглядел совершенно трезвым. Вообще Рандер отметил, что гости вдруг разом протрезвели.

Первым тишину нарушил Алберт в квадрате.

– Что за чушь вы несете! – обратился он к Гирту. Его голос, весь его вид выражали ярость. – Все это вы узрели в этой крышке?

Рандер спокойно посмотрел на разъяренного Алберта.

– Не только… Если же говорить о крышке, то мы тут сейчас все в сборе и, насколько я понимаю, никто люк не закрывал? – Гирт обвел всех вопросительным взглядом и продолжал: – Вот видите! А как мы только что слышали, сама подняться с пола и захлопнуться крышка не могла. Значит…

– Глупости какие! – Алберт раздраженно махнул рукой. – В конце концов ее мог захлопнуть сам Юрис.

– Может быть, – кивнул Рандер. – Но я уже сказал, речь идет не только о крышке. Одним словом, – его голос невольно приобрел несколько более официальный тон, – я вас всех попрошу ничего здесь не трогать и выйти пока в соседнее помещение! – Он кивнул в сторону столовой.

– Ну, знаете ли… – Тонкая скорлупа самообладания лопнула, Алберт взорвался. – Этого еще не хватало! Кто вы такой, что взялись всеми командовать? И не подумаю слушаться всяких тут… Нашли дурака!

– Погоди, Алберт, уймись! – перебил его Улас. – Товарищ Рандер… – Он замялся, повернулся к хозяйке дома: – Расма, скажи ты, кто он на самом деле! Я чего-то запамятовал.

Инсберга снова проглотила застрявший в горле комок и сиплым голосом ответила:

– Гирт – подполковник милиции и работает в министерстве.

Ирена шумно втянула воздух, а затем, совершенно шокированная, пролепетала:

– Езус Мария! Милиционер!…

– Ну, почему сразу милиционер, – иронически заметила Уласе. – Товарищ Рандер – следователь, если я правильно понимаю. – Она театрально улыбнулась Гирту. – Другими словами, Шерлок Холмс, Мегрэ и… этот – ну как его звали – Пуаро в одном лице. Правильно?

Мгновение они пристально смотрели друг другу в глаза, затем актриса отвела взгляд и продолжила уже более серьезно:

– Я думаю, Алберт, мы можем только радоваться, что среди нас случайно оказался специалист по таким неприятным… Нет, что я говорю! – кошмарным происшествиям, так что нам вовсе не стоит падать духом. Конечно, оживить Юриса не может даже он, но…

– Дина!… – с упреком воскликнула Инсберга.

Уласе посмотрела на хозяйку дома; лицо актрисы передернулось, она опустила глаза и сказала:

– Извини… Ты права – я шучу тут совсем некстати… И не вовремя. Одним словом, давайте выйдем все, чтобы мы никому не мешали!

Алберт отвернулся и проворчал что-то невнятное. Гости, подавленные, направились к двери, через которую уже вышел Калвейт. Вилис Зирап неизвестно почему испуганно оглянулся через плечо, и Рандер заметил еще что-то, кроме синяка под глазом: Зирап заметно прихрамывал. В коридоре у входной двери послышался какой-то разговор, затем Расма, замыкавшая шествие, закрыла за собой дверь кухни, и Гирт остался один. Некоторое время еще были слышны приглушенные голоса, потом захлопнулась дверь столовой, и наступила тишина.

Рандер снова залез в люк и задержался на лестнице над сломанной ступенью. Осмотрев отсюда тело мертвого друга, он покачал головой. Нет, Юрис. должен был упасть ближе; лишившись опоры под ногами, он не мог свалиться так далеко. А может быть, пострадавший после падения пытался ползти или привстать?

Гирт спустился в погребок. Плечи Инсберга, казалось, были вздернуты; правая рука находилась под телом, около пояса. Не похоже, чтобы он силился ползти или подняться… К тому же и рубашка под мышками сморщилась, будто ее потянули кверху.

Рандер оглядел полки. Падая, Юрис мог левой рукой задеть только те банки со сливами, что находились ближе к люку. Но они ни в коем случае не упали бы ему на голову. Оставался, правда, еще и другой вариант – его рука могла коснуться средней полки и смахнуть оттуда баночку с огурцами, в таком случае высота падения была бы слишком незначительной, баночка не могла бы проломить череп…

Гирт опустился на колено и еще раз тщательнейшим образом осмотрел рану и разбросанные на полу осколки. Покончив с этим, он встал, задержался на мгновение у стремянки, изучая сломанную ступень, затем мотнул головой как человек, окончательно решивший, что ему делать дальше, быстро вылез из погреба, пересек коридор и вошел в столовую.

Посредине стоял стол, кто-то принес из зала и поставил на него бутылку с водкой и несколько рюмок. Тут же лежали подарки юбиляру – привезенный Гиртом черт, коробка с кубинскими сигарами от Калвейта и ваза с тремя довольно жалкими хризантемами, которые Зирап привез в бумаге внушительных размеров. Лишь подношения супругов Уласов – красные розы от актрисы и бутылка коньяка от Харалда – еще днем были отнесены в зал. Рандеру показалось, что не хватает еще одного подарка, но он не помнил какого и не стал ломать над этим голову.

Спиной к столу, упершись в него руками и заложив ногу за ногу, стоял Алберт в квадрате. Против двери в коридор привалился к громоздкому буфету нахохлившийся Зирап. В двух креслах – в канун праздника они были перенесены сюда из каминной – сидели Расма и Ирена. Неподалеку от хозяйки, засунув руки в карманы, стоял в углу у печки Улас. По другую сторону буфета помещался раскладной диванчик. Спинки откидывались, и таким образом можно было превратить его в двуспальную кровать. На одном конце диванчика сидел Калвейт, на другом с недопитым бокалом в руке расположилась Дина Уласе.

Едва Рандер переступил порог, разговоры смолкли и все, кроме Алберта, обратили взор на него. Гирт подошел к окну, где рядом с Калвейтом стоял придвинутый вплотную к дивану низенький столик с телефоном, и взял список абонентов. Листая потрепанную засаленную книжечку, прослужившую, видно, не один год еще прежним обитателям Межажи, он разыскал номер дежурного по районному отделению МВД. Калвейт поднял трубку и протянул ее Рандеру. Гирт поблагодарил его кивком головы и собрался было набрать номер, но трубка молчала.

Гирт переложил трубку в другую руку, и тут с микрофона слетела крышка. Рандер инстинктивно попытался ее поймать, увы, неудачно – испещренный дырочками пластмассовый кружочек стукнулся об пол, покатился в сторону и остановился у ног Дины Уласе.

Калвейт сперва растерялся, когда же актриса потянулась за крышкой, спохватился: резво нагнулся, поднял ее и подал Гирту. Но Рандера она уже мало волновала: гнездо для микрофона в трубке было пусто! Кто-то вынул микрофон, и притом в такой спешке, что не успел как следует завинтить крышечку.

– Вот это номер! – воскликнул Улас. Гости зашевелились.

– Так! – словно топором обрубил Алберт. А Зирап только глупо хмыкнул. Актриса медленно допила свой бокал и поставила его на стол. Ошеломленная Ирена привстала в кресле. Только Расма продолжала сидеть неподвижно, словно не замечая того, что творилось вокруг.

Калвейт неторопливо повертел в руках крышечку, потом положил ее рядом с телефоном и, как бы размышляя вслух, констатировал:

– Значит, позвонить нельзя…

Рандер, нахмурив лоб, кивнул и положил трубку на рычаг. Калвейт взял ее и попытался привинтить крышечку на место.

– Расма, скажите, пожалуйста, – спросил Гирт, – когда в доме последний раз пользовались телефоном?

Хозяйка словно очнулась от оцепенения и, подумав, тихо ответила:

– Наверняка не скажу. Сама я довольно давно никому не звонила… Но припоминаю, что сегодня днем Юрис как будто разговаривал.

– С кем?

– Этого я не знаю.

– Он сам звонил или ему позвонили?

Расма покачала головой:

– Тоже не знаю. Слышала только, когда шла по коридору, что он говорит по телефону.

– Вы уверены, что это было сегодня?

– Да.

– В котором часу?

– Что-то… около полудня, пожалуй.