Прекрасная Юнона

– Мне кажется, для почтовой кареты уже слишком поздно. – Про себя он надеялся, что, кем бы ни были люди, искавшие пристанища в трактире, среди них не найдется никого, кто мог бы узнать его или Юнону. В противном случае не оставалось никакой надежды на то, что их путешествие вдвоем сочтут невинной прогулкой.

За дверью сделалось тише. Шум стал похож на ровное жужжание. Почти в это же время, словно для того, чтобы удовлетворить их любопытство, в комнате появился хозяин.

– Прошу прощения, милорд, но, кажется, сегодня день сплошных неприятностей. У пассажирской кареты, которая отправилась в ночь на Плимут, прямо на дороге отвалилось колесо. Кузнец говорит, что до утра не сможет ничего сделать, так что нам придется разместить здесь всех пассажиров. Если вы с вашей супругой не возражаете, – он кивнул в сторону Хелен, – я помещу вас в нашей самой лучшей спальне. Кровать там очень большая, милорд, вы останетесь довольны. К сожалению, у нас людей больше, чем кроватей. Я очень надеюсь на ваше согласие.

Трактирщик с надеждой посмотрел на Мартина. Мартин оглянулся назад, гадая, как отнесется к этим новостям Юнона. С его точки зрения, они были чертовски неприятными. Однако, начни он настаивать на двух отдельных комнатах, все могло закончиться тем, что к нему подселят еще менее подходящего компаньона из тех, кто ехал в ночной карете. Кроме того, теперь, когда трактир битком набит посторонними мужчинами, Юноне будет безопасней рядом с ним.

– Хорошо, – отозвался Мартин и едва удержался от улыбки. – В данных обстоятельствах мы готовы ограничиться вашей лучшей спальней.

Трактирщик с явным облегчением поклонился и ушел.

– По правде сказать, дорогая, этой ночью вам будет гораздо спокойней со мной, чем в одиночестве.

Ответа не последовало. Хелен оторвала взгляд от его лица и сосредоточила его на языках пламени, плясавших в камине. От перспективы провести ночь в одной постели с Мартином Уиллисденом она буквально онемела. Прошлой ночью она спала на сеновале в его объятиях. Но сеновал совсем не то, что кровать. Приключение приобретало пугающий оборот. Нет, это невозможно! Она должна придумать что-нибудь другое.

Однако к тому времени, когда с согласия Мартина их отвели наверх, в спальню – самую большую, как и обещали, – Хелен так ничего и не придумала. В камине горел гостеприимный огонь, у стены стояла кровать, такая огромная, которую только могло представить ее воспаленное воображение. Комната была уютно обставлена, а мягкий свет свечей скрывал возраст предметов. Мартин придержал дверь и следом за ней вошел внутрь.

Услышав, как щелкнул засов, Хелен встрепенулась. Она обернулась к Мартину и крепко сжала руки перед грудью.

– Милорд, это совершенно невозможно.

Мартин улыбнулся и прошел мимо нее к окну.

– Мартин, – поправил он, бросив через плечо спокойный взгляд. – Вам лучше перестать называть меня «милорд», раз уж мы изображаем супругов.

Он подергал окно, с треском открыв его, чтобы впустить немного свежего воздуха, а потом снова задвинул тяжелые портьеры. Затем отошел в середину комнаты и остановился, скидывая с плеч сюртук. Повесив сюртук на стул, он улыбнулся Юноне, которая по-прежнему стояла в нерешительности около двери.

– Это вполне возможно, – сказал он, подзывая ее кивком. – Подойдите к огню и позвольте мне расшнуровать ваше платье. – Он оставил без внимания тревожный блеск ее глаз. – Потом вы сможете завернуться в простыню.

Хелен задумалась над его словами. Ее нервы сжались в комок, сознание не могло найти никакого выхода. Когда он более властным жестом велел ей подойти, Хелен неуверенно двинулась вперед. В ее глазах сквозило замешательство.

Мартин с обнадеживающей улыбкой взял ее за руку и подвел к камину. Встав сзади, он нащупал шнуровку ее шелкового платья. Опытные пальцы быстро справились с этой работой. Мартин преодолел соблазн раздвинуть края платья и провести пальцами по спине Юноны, прикрытой, как он подозревал, только тонкой шелковой рубашкой.

– Стойте спокойно. Я подам вам простыню.

Хелен уставилась на огонь. Ее щеки пылали ярким румянцем. До сих пор его поведение было таким же безукоризненно обнадеживающим, как его слова. И лишь собственные мысли вселяли в нее неуверенность. Она прекрасно понимала, как близка к тому, чтобы вступить в недозволенную связь с одним из самых знаменитых соблазнителей во всей Англии. Стоило лишь подать ему знак, что она готова принять его ухаживания, и она узнает, почему этих распутников считают такими неотразимыми любовниками. Мартин Уиллисден был воплощением соблазна. Однако здравый смысл Хелен решительно противился этому, резонно указывая на то, что меньше всего ей нужна недолгая связь, в основе которой лежит лишь мимолетное влечение. Такое поведение было совсем несвойственно ей.

Простыня опустилась на плечи Хелен.

– Я отвернусь. И обещаю не подглядывать.

Хелен не посмела взглянуть на Мартина. Она торопливо выскользнула из шелкового платья, спустив его вниз до лодыжек, и завернулась в простыню, крепко связав ее концы. Перешагнув через платье, она наклонилась и подняла его.

От ее движений простыня зашуршала, и Мартин обернулся как раз в тот момент, когда Хелен поднимала платье. Он восхищенно смотрел, как она выпрямляется, неуверенно глядя на него. Отсветы огня золотили ее кудри, придавая мягкий блеск ее голым плечам и рукам, словно выточенным из слоновой кости. Легкое покалывание, которое он ощущал в своих чреслах последние двадцать четыре часа, усилилось, превратившись в боль. Исполнившись решимости не обращать на нее внимания, Мартин улыбнулся Юноне:

– Если вы соизволите лечь в кровать, я вас укрою.

Заметив в его серых глазах дразнящие искорки, Хелен сверкнула глазами, однако послушно пошла к кровати.

– А где будете спать вы? – В комнате не было кресел.

Мартин улыбнулся шире:

– Как сказал наш хозяин, это большая кровать. – Он расстегнул жилетку и принялся развязывать свою сорочку.

Хелен остановилась и уставилась на него:

– Что вы делаете?

Мартин скорчил гримасу, стараясь держать себя в руках:

– Готовлюсь лечь в постель. Будь я проклят, если соглашусь еще одну ночь спать в этой одежде. – Глядя в лицо Юноны, на котором изобразились ужас и негодование, он простонал: – Бога ради! Полезайте в постель и отвернитесь в другую сторону. Вы же знаете, что вам ничто не угрожает.

Хелен понимала, что так оно и есть. Но чем дольше она стояла там, уставившись на него своими огромными зелеными глазами, тем сильнее он в этом сомневался. Когда она моргнула и быстро забралась на кровать, свернувшись калачиком и натянув покрывало до ушей, Мартин вздохнул с облегчением.

Не в силах унять нервную дрожь, Хелен лежала и смотрела в стену. Свечи потухли, но огонь в камине давал еще достаточно света. Она слышала, как упали на пол его сапоги, а потом открылась дверь, и он выставил их в коридор, чтобы их почистили. Затем Мартин закрыл дверь, и по приглушенным звукам, доносившимся до нее, Хелен поняла, что он раздевается. Она изо всех сил старалась не прислушиваться, но все ее чувства так обострились, что она ничего не могла с собой поделать. Потом Хелен почувствовала, как просела кровать у нее за спиной, и вцепилась рукой в край матраса.

Мартин рассмеялся. Этой проблемы он не предвидел.

– Не волнуйтесь. Даю вам слово джентльмена, что не воспользуюсь своим преимуществом.

Хелен подумала про себя, что ее беспокоит совсем другое. Она была охвачена возбуждением, соблазном и страхом. Прошло уже много времени с тех пор, как она последний раз лежала в постели с мужчиной. Последняя ночь на сеновале не в счет. То было совсем другое. Хелен с ужасом обнаружила, что думает о том, как легко могла бы расслабиться, позволить себе повернуться и прильнуть к крепкому, сильному телу, которое лежало позади нее.

Мартин мысленно скрежетал зубами в темноте. Он сдерживал себя, как только мог. Но теплый аромат ее волос щекотал ему ноздри, а близость возбуждала тело. Прошлая ночь была тяжелой, нынешняя грозила стать настоящей пыткой. Когда камин начал гаснуть, оставив их в успокаивающей темноте, Мартин почувствовал, что она замерла рядом с ним и боится шелохнуться. Очевидно, что Юнона не спала.

– Вас не должно беспокоить, что я стану ворочаться ночью. Я сплю очень крепко. – Если смогу уснуть, добавил он про себя. – Думаю, это следствие службы в армии. Там спишь, когда можешь. И часто в условиях весьма далеких от комфорта.

– Вы долго пробыли в Испании?

Ее вопрос, приглушенный покрывалом, напомнил Мартину язвительное замечание супруги одного высокопоставленного военного, заметившей, что нет ничего более скучного, чем слушать воспоминания мужчин об их армейском прошлом. У него возникла идея. Ближайшие десять минуть подтвердили мудрость этой женщины. В середине повествования о втором крупном сражении, в котором он участвовал, Мартин замолчал. Тишину в комнате нарушало лишь потрескивание углей. Потом его обостренный слух уловил ровное дыхание Юноны. Она спала.

Мартин улыбнулся в темноте. Он испытывал странное удовлетворение, как будто ему удалось выиграть еще одну битву. Теперь, когда она спала, он мог расслабиться. Прежде чем погрузиться в сон, он еще раз напомнил себе, что должен успеть проснуться вовремя – прежде чем пошевельнется.

Напоминание пришлось весьма кстати. Проснувшись, Мартин увидел, что, как и ожидал, проспал всю ночь неподвижно. Он ничуть не приблизился к тому месту, где раньше лежала ее голова. Но, к несчастью, сама Юнона подвинулась ближе. Каким-то непонятным образом она оказалась в его объятиях. Ее голова уютно устроилась у него на груди, а голая рука легла на пояс.

К тому же ночью простыня, в которую она укуталась, сбилась вверх. Мартин почувствовал, что ноги Хелен сплелись с его ногами.

Он напряг все свои мышцы, приказывая телу повиноваться. Очень медленно и осторожно он выпростал конечности, стараясь не смотреть на ноги Юноны, боясь разбудить ее. Мартин спал совершенно голым. Если бы она проснулась сейчас, ее ждал бы шок.

Мартин с облегчением расстался с теплой постелью и, быстро одевшись, спустился вниз.

Трактирщика он обнаружил в баре. Тот обслуживал нескольких мужчин из тех, что прибыли ночью. Другие еще спали, устроившись на лавках. Поздоровавшись с хозяином и поговорив о погоде, Мартин, как бы невзначай, спросил:

– А не появлялись ли, случаем, наши слуги?

Трактирщик покачал головой:

– Нет, милорд. Утром еще никто не приезжал.

Притворно нахмурившись, Мартин выругался.

– В таком случае мне придется взять у вас карету. Моя жена поедет в город, а я вернусь назад, чтобы понять, что случилось с нашими людьми.

Трактирщик выразил сочувствие и готовность оказать любую помощь. Он заверил Мартина в надежности своих экипажей, а также в том, что кучеру и груму можно смело доверить отвезти леди в Лондон.

– Отлично, – сказал Мартин, передавая хозяину небольшой кошелек. – Готовьте карету. Моя супруга отправится в путь сразу же после завтрака. – Оглядев бар, он вспомнил о впечатлении, которое произвела на него Юнона накануне. – Может быть, вы отнесете ей завтрак наверх?

– Безусловно, милорд. Я сейчас же отправлю к ней свою хозяйку.

Мартин вернулся наверх. Он помедлил, собираясь с духом, потом легонько постучал в дверь и вошел. Он с облегчением увидел, что Юнона уже встала и полностью оделась.

Хелен сидела перед маленьким туалетным столиком, укладывая волосы в аккуратный пучок. Когда Мартин вошел, она обернулась и улыбнулась ему, стараясь держаться как можно спокойней. Проснувшись, она обнаружила, что он ушел, но сама она лежала посередине кровати, а ее простыня задралась почти до самых бедер. Сверху Хелен была накрыта одеялом, но она даже думать не могла о том, что увидел Мартин, когда проснулся.

– Доброе утро.

С бьющимся сердцем Хелен снова повернулась к зеркалу.

– Утро отличное. – Мартин подошел к ней и встал рядом со столиком, прислонившись спиной к стене.

Всеми своими обостренными чувствами Хелен ощущала исходившую от него ауру неотразимой мужественности. Изо всех сил стараясь собраться с мыслями, она выслушала его рассказ о том, о чем он договорился с хозяином.

– Если повезет, вы будете дома чуть позже полудня.

Хелен действительно хотелось оказаться дома, но, несмотря на это, когда Мартин объявил, что их приключение подошло к концу, ее охватило какое-то тоскливое ноющее чувство. И даже утро вдруг показалось не таким ясным.

Вскоре принесли завтрак, который поставили на маленький столик у окна, и Мартин пригласил ее присоединиться. Хелен старалась справиться с приступом уныния и по возможности поддержать его хорошее настроение. Он явился перед ней, словно рыцарь в сверкающих доспехах, и, если быть честной, Хелен была ему очень обязана. Поэтому, скрыв под маской бодрости упадок духа, она весело отвечала на его замечания.

Если бы она знала, с какой легкостью Мартин читал ее мысли, то, пожалуй, сочла бы себя задетой. Прекрасная Юнона явно не владела искусством притворства. Ее открытое лицо и глаза без утайки отражали ее настроение. Мартин безошибочно определил, чтó она чувствует и чтó пытается скрывать. Он мудро не подавал виду, но был необычайно польщен тем, что она погрустнела при его сообщении, поняв, что время их совместного пребывания близится к концу. Это означало, что, когда они встретятся в следующий раз, ему будет гораздо проще сблизиться с ней.

Завтрак закончился, и Мартин проводил ее вниз. День выдался теплый, и Хелен не потребовалась его шинель. На ступенях трактира он остановился, не выпуская ее руки. Как и обещал хозяин, наготове стояла чистенькая карета, которая должна была отвезти Юнону в Лондон. Роли кучера и грума исполняли два крепких деревенских парня с открытыми, честными лицами. Под их защитой Юнона будет в полной безопасности. Мартин посмотрел в ее ясные зеленые глаза, и его губы изогнулись в улыбке.

– Я велел им отвезти вас в Лондон. Когда доберетесь туда, вы сами укажете, куда вам нужно. Поездка полностью оплачена, так что это не должно вас беспокоить.

У Хелен перехватило дыхание.

– Я не знаю, как мне благодарить вас, милорд, – начала она. – Ваша помощь была поистине неоценимой.

Улыбка на лице Мартина стала шире.

– Это доставило мне истинное удовольствие, прекрасная Юнона. – Поднеся ее руку к губам, он поцеловал дрожащие пальцы.

– Ваше кольцо, – шепнула Хелен.

Медленно и неохотно Мартин снял тяжелую печатку с ее пальца и надел на свой.

– До следующей встречи.

Хелен смущенно улыбнулась, почувствовав непреодолимое желание удержать его теплую руку.

Позже Мартин сам не мог понять, как ему пришла в голову эта мысль. Но он вдруг вспомнил, что представился ее мужем. А как муж, имеет определенные права.

Будучи опытным соблазнителем, он не простил бы себе, если бы не воспользовался ими. Края его губ приподнялись в какой-то дьявольской усмешке.

Хелен заметила эту усмешку, и ее глаза округлились. Однако она ничего не могла поделать. Сильная рука обхватила ее за талию, крепко прижимая к себе, а пальцы другой руки приподняли ее подбородок. Губы Мартина уверенно и властно приблизились к ее рту. Время остановилось.

На какое-то мгновение Хелен окаменела, не отвечая на его поцелуй, но этот нежный призыв был слишком неотразимым, чтобы она могла противиться. Ее губы раскрылись. Он немедленно воспользовался этим, лаская и маня ее, неспешно и умело познавая, заставляя кружиться ее голову, наполняя все ее существо необъяснимыми ощущениями. Хелен смутно почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее. Она таяла, стремясь прижаться к нему всем телом. Это было невероятное, изысканное приглашение к наслаждению. Он заполнил собой все ее чувства. Хелен казалось, что окружающий мир перестал существовать.

Мартин неохотно прервал поцелуй, сожалея о том, что не может пойти дальше. На данный момент это было невозможно. Однако теперь он знал, что она не сможет забыть его до тех пор, пока он не разыщет ее в Лондоне.

Глядя сверху вниз в ее затуманившиеся глаза, Мартин улыбнулся и, понимая, что было бы неразумно заводить разговор, отвел ее к карете. Грум, старательно придав лицу услужливое выражение, спрыгнул вниз и открыл дверь. Мартин помог своей богине подняться в карету. Проследив, чтобы она удобно устроилась, он поднес ее руку к губам:

– Счастливого пути, прекрасная Юнона. До следующей встречи.

Глава 5

Спустя три недели Хелен стояла у себя в спальне, изучая содержимое гардероба, чтобы решить, что подойдет, а что нет в наступающем сезоне, когда в дверь просунулась голова ее горничной Джэнет.

– К вам визитер, миледи.

Прежде чем Хелен успела оторваться от своих шелков и атласов, чтобы спросить, кто это, Джэнет уже исчезла.

– Дьявол! – Хелен задумалась, кто бы это мог быть. По всему телу пробежало знакомое возбуждение, которое часто возникало у нее с тех пор, как она вернулась в город. Однако это не может быть он, рассудила Хелен, ведь еще только одиннадцать утра. Она со вздохом встала и, одернув утреннее розовое платье, уселась перед туалетным столиком, чтобы привести в порядок свои кудри.

Появление Хелен в городе вызвало небольшой переполох среди ее друзей, но, к счастью, благодаря деликатности ее слуг весть о ее исчезновении не распространилась в свете слишком широко. Если не считать того, что за это время ей пришлось подвергнуться весьма настойчивым расспросам Ферди Эчестон-Смита, который прочитал ей лекцию о том, какой урон могут нанести женщинам ее круга скандальные тайны, и еще более строгому перекрестному допросу со стороны Тони Фэншоу, вся эта история прошла без особых последствий. В ходе своих объяснений Хелен удалось скрыть как имя ее похитителя – тем более что у нее не было реальных доказательств, указывающих на Хедли Суэйна, – так и имя ее спасителя, которое, стань оно известно, вызвало бы гораздо больший скандал. Ей поистине повезло. Обстоятельства сложились так, что ее самозваный опекун Марк Генри, маркиз Хейзелмер, пребывал в своем доме в Суррее в связи с рождением первенца. Хелен не сомневалась, что, если бы ей пришлась предстать перед его строгими зеленовато-карими глазами, она была бы вынуждена рассказать всю правду. Но судьба обошлась с ней милостиво.

Спускаясь вниз по лестнице, Хелен не могла не заметить, что волнение не оставляет ее, несмотря на твердую уверенность в том, что, оказавшись в своей небольшой гостиной, она не встретит взгляд тех серых глаз. Воспоминание об этих глазах неотступно преследовало Хелен, а губы Мартина, касавшиеся ее губ, навечно запечатлелись в ее памяти. Но если бы он искал ее, то узнал бы ее имя. А потом и все остальное. Нет, ее глупые мечты никогда не станут реальностью.

Тем не менее в гостиной Хелен ждал удивленный взгляд. Только смотрели на нее изумрудно-зеленые глаза, принадлежавшие Доротее, маркизе Хейзелмер.

– Хелен! – Доротея вскочила на ноги. Она была, как всегда, элегантно одета, а ее лицо излучало такое счастье, что у Хелен захватило дух.

– Тея, бога ради, что ты здесь делаешь? Я думала, что ты на многие месяцы осядешь в Хейзелмере.

Хелен тепло обняла свою более молодую подругу. Они очень подружились после того, как чуть больше года назад Доротея вышла замуж за Хейзелмера. Их дом Хелен знала с детских лет. Благодаря своему дальнему родству с семейством Генри она часто проводила лето в Суррее с их младшей дочерью.

Хелен, вытянув руки, отстранилась от подруги, ощутив слабый укол зависти. Никогда в жизни она не испытывала такой радости, которой сияло лицо Доротеи.

– Как поживает мой крестник? – спросила она, старательно улыбаясь.

– У Дарси все хорошо. – Доротея улыбнулась в ответ и взяла Хелен под руку.

Вдвоем они вышли через французское окно в маленький внутренний дворик.

Спиной к нагретой солнцем стене дома, напротив цветочной клумбы стояла чугунная скамья с мягкими подушками. Когда они уселись на подушки, Доротея объяснила:

– Я поместила его на втором этаже Хейзелмер-Хаус. Миттон в полной растерянности. Что до Мергатройда, то он разрывается между гордостью и желанием предложить свою помощь.