Прекрасная Юнона

– Ниче, тока холодно, – неразборчиво пробормотал Джошуа, пренебрежительно махнув рукой. Он сложил платок и сунул его в карман своих коротких штанов, обнажив под зорким взглядом хозяина блестящий красный нос. – Давайте лучше поедем.

Мартин не двинулся с места.

– Ты никуда не поедешь.

– Но я ж своими ушами слыхал, как вы сказали, что ни за что на свете не останетесь на ночь в этой старой развалюхе.

– Твоя память, как всегда, в порядке, как, впрочем, и слух. Я уезжаю.

– Не-а, без меня нельзя.

Мартин с раздражением уткнул руки в бока и смотрел, как старый солдат, покачиваясь, ковыляет к задку коляски. Когда он ухватился за ее край, его настиг очередной приступ кашля. Мартин выругался. Приметив двух мальчишек-конюхов, с ужасом взирающих то на экипаж, то на его хозяина, Мартин подозвал их:

– Придержите коней.

Удостоверившись в том, что мальчишки надежно держат неугомонных лошадей, он подхватил Джошуа под локоть и поволок по направлению к дому.

– Добиваешься, чтобы тебя снова отправили в казармы? Черт побери, старик, ты же свалишься на первом же повороте.

Джошуа попытался попятиться назад, но тщетно.

– Но…

– Я знаю, что дом в плачевном состоянии, – возразил Мартин, поднимая своего сопротивляющегося оруженосца на ноги. – Но сейчас я кое-что подправил так, чтобы остальные слуги навсегда запомнили, как должны делаться дела. По крайней мере, – добавил он, останавливаясь в сумрачном парадном холле, – я надеюсь, что они это запомнят.

Он сделал распоряжения, которые впоследствии слугам полагалось исполнять самостоятельно, как это было во времена его отца. Кое-кто из челяди оставался в доме с тех самых пор, и Мартин ожидал благополучного исхода. Все местные обитатели, многие из которых поколениями прислуживали в доме Мертонов, впали в недоумение, оказавшись под началом неумехи Джорджа. Освободившись от его тирании, они, казалось, и сами рады были вернуть Эрмитаж в надлежащее состояние.

Джошуа фыркнул:

– А как же лошадки?

Губы Мартина дрогнули, но он подавил желание улыбнуться и поднял брови на пугающую высоту.

– Уж не собираешься ли ты усомниться в моей способности позаботиться о своих лошадях?

Джошуа, что-то пробурчав, бросил на него потухший взгляд.

– Отправляйся в постель, старый ворчун. Когда проспишься и сможешь держаться верхом, возьмешь в конюшне лошадь и вернешься в Лондон. Бери ту, что осталась от Джорджа. Это единственное животное, которое хоть в какой-то степени обладает качествами, удовлетворяющими твоим высоким требованиям.

Ничуть не успокоенный такой перспективой, Джошуа недовольно хмыкнул. Однако он понимал, что лучше не спорить. Решив ограничиться последним предостережением, лакей произнес:

– Собирается дождик. Так вы уж будьте поосторожней. – И поковылял в сторону рассохшейся, обитой сукном двери в конце коридора.

Мартин, улыбаясь, вернулся к коляске. Отпустив таращившихся на него мальчишек, он забрался на высокое сиденье и вскинул поводья. Коляска покатилась по заросшей сорняками аллее. Мартин не стал оглядываться.

Когда он миновал столбы, обозначавшие парадный въезд, и проезжал через чугунные ворота, едва державшиеся на петлях, из его груди вырвался тяжелый вздох. Тринадцать лет он хранил в памяти воспоминание о своем доме, как о чарующей радостной обители, как о райском саде, куда он страстно желал вернуться. Судьба позволила его желанию сбыться, но, как это случается всегда, лишила его мечты. Очарование и радость исчезли, став жертвой небрежения, постигшего дом после того, как он лишился отцовской заботы.

Мартин должен восстановить его, вернуть былое очарование, ощущение безмятежного покоя. Он был полон решимости сделать это. Его челюсти сжались сильнее, серые глаза сверкнули стальным блеском в лучах послеполуденного солнца. По правде сказать, Мартин с радостью покидал то, во что превратилась его мечта. Он останется в Лондоне, пока работа не будет завершена. В следующий раз он снова увидит свой дом таким, каким пронес его в своем сердце через все годы разлуки. Своим личным раем.

Вдали показалась дорога на Таунтон. В поисках нужного поворота Мартин бросил беглый взгляд на запад. Джошуа оказался прав: надвигался дождь. Мартин сжал губы, обдумывая возможные варианты действий. Если он остановится в Таунтоне, добраться за день до Лондона будет совсем непросто. Он мог повернуть на Илчестер, где они с Джошуа достаточно комфортно провели прошлую ночь в «Лисе». Приняв такое решение, Мартин бросил поводья, позволяя лошадям как следует размять ноги. Как подсказывала память, он мог заметно срезать путь, взяв немного южнее Таунтона, чтобы добраться в Илчестер до начала грозы.

Двумя часами позже коляска соскользнула и опасно накренилась, попав колесами в очередную колею. Мартин громко выругался. Он натянул поводья и вгляделся в сгущающийся впереди мрак. Кратчайший путь не оправдал его ожиданий. С запада доносились глухие раскаты. Мартин вглядывался в горизонт, едва заметный под низкими тучами. Возможность выбраться на дорогу в Лондон до грозы казалась весьма сомнительной.

Мартин слегка стегнул лошадей, направляя их по разбитой колее проселка. Он изо всех сил напряг память в попытке извлечь оттуда упоминание о каком-нибудь укрытии, расположенном по соседству, когда воздух вдруг пронзил отчаянный крик. Лошади рванули. Быстро остановив их, Мартин спрыгнул со своего места и успел подхватить уздечки как раз вовремя, чтобы не дать лошадям встать на дыбы, когда ночь огласил повторный крик. Он доносился из маячившего впереди леса. Без сомнения, кричала женщина. Мартин поспешил надежно привязать коляску к ближайшему дереву и, выхватив из-под сиденья пару заряженных пистолетов, двинулся в заросли. Оказавшись под сенью деревьев, он постарался идти тихо, мысленно поблагодарив свое непутевое детство, когда он в компании Джонни Хоббса из деревни частенько пробирался в охотничьи угодья отца.

Пройдя немного вперед, Мартин застыл на месте. Перед ним лежала небольшая поляна, к которой с противоположной стороны подходила тропа. Посреди поляны в каком-то странном вальсе, кряхтя и ругаясь, кружились двое сомнительного вида мужчин.

– Стой спокойно, маленькая!..

– Вот черт! Эта девка укусила меня за палец!

Когда один из мужчин отбежал назад, глазам Мартина предстали двое неряшливо одетых крепышей и дама. Вне всякого сомнения, перед ним была дама. Ее шелковое платье слегка поблескивало в сумерках. Высокому мужчине удалось схватить ее сзади за руки и удерживать, несмотря на все ее попытки ударить его.

– Слушайте, миссис. Хозяин приказал не делать вам больно, просто придержать вас здесь, и все. Только как нам это сделать, если вы не хотите постоять спокойно?

Отчаяние, звучавшее в голосе мужчины, вызвало на лице Мартина сочувственную улыбку. Поляна была слишком большой, чтобы он смог незаметно подкрасться к ним. Осторожно обойдя ее по кругу, он встал так, что мужчина, державший даму, оказался к нему спиной.

– Глупцы! – Женщина и ее преследователь качнулись в сторону. – Разве вы не знаете, что полагается за похищение? Если вы меня отпустите, я заплачу вам вдвое больше того, что пообещал ваш хозяин!

Брови Мартина подскочили вверх. Голос женщины звучал вполне уверенно. Очевидно, она не теряла головы.

– Может, и так, леди, – прорычал мужчина, возившийся со своим пальцем, – только наш хозяин из благородных. Он не любит, когда ему перечат. Нет уж. Я, ей-богу, не вижу, как мы можем вам угодить.

Подняв вверх оба пистолета, Мартин вышел из зарослей:

– Позвольте. Разве вас не учили, что желание дамы – закон?

Тот, что держал женщину, отпустил ее и повернулся лицом к Мартину. Мартин увидел, что второй мужчина достал нож. Тогда он прицелился и выстрелил. Пуля попала мужчине в локоть. Он выронил нож и завыл. Услышав это, его товарищ повернулся и упустил замечательное зрелище, когда отставной майор Мартин Уиллисден, солдат удачи, прекрасно владевший оружием, оказался повержен ударом совсем маленького кулачка, пришедшимся ему прямо в челюсть. Его голова дернулась назад, ударившись о низко растущую ветку. Оглушенный, он обмяк и медленно опустился на землю.

Хелен Уолфорд смотрела на высокую фигуру, распростершуюся у ее ног. Святые небеса! Это же совсем не Хедли Суэйн! Разряженный пистолет, зажатый в левой руке мужчины, все еще дымился. Его правая рука продолжала держать другой пистолет, с взведенным курком. Хелен схватила его. Одной рукой подобрав юбки, она перепрыгнула через лежащее тело и повернулась кругом, направив пистолет на своего преследователя. Разделявшее их тело помешало ему схватить ее.

– Не подходи! – предупредила она. – Я знаю, как этим пользоваться.

Оценив уверенность, с которой пистолет целился ему в грудь, мужчина решил послушаться. Он взглянул назад на своего подручного, стоявшего на коленях и стонавшего от боли. Потом бросил на Хелен неприязненный взгляд:

– Проклятье!

Посмотрев на нее с угрозой, он отвернулся и снова уставился на своего товарища. Помогая ему подняться на ноги, мужчина прорычал:

– Давай бросим это дело. Земли хозяина совсем недалеко отсюда. По мне, так пусть сам разбирается.

Его слова донеслись до Хелен. Ее глаза расширились от удивления.

– Ты хочешь сказать, что это не твой хозяин? – Она перевела взгляд на неподвижное тело у ее ног. Господи! Что она наделала?

Мужчины тоже уставились на обмякшую фигуру.

– Этот франт? Да мы никогда его в глаза не видали, миссис.

– Кем бы он ни был, когда очнется, ему не очень-то понравится то, что вы сделали, – со смехом добавил второй.

Хелен сглотнула и махнула пистолетом. Недовольно ворча, оба негодяя двинулись к зарослям, где стояла жалкая повозка, запряженная одной полудохлой клячей. Они забрались в повозку и, стегнув лошадь, поехали по разбитой дороге.

Оставшись во мраке наедине со своим лежащим без сознания спасителем, Хелен уставилась на его неподвижную фигуру:

– О господи!

С самого утра ее преследовали сплошные несчастья. На рассвете ее похитили, завернув в какое-то вонючее одеяло. Потом несколько раз пересаживали из одного экипажа в другой, пока звуки Лондона не остались далеко позади. Весь день ее толкали и тискали, связывали и затыкали рот, выкручивали руки и запихивали в грязные повозки. Голова до сих пор гудела. А теперь, когда ее наконец спасли, она воспользовалась этим, чтобы оглушить своего спасителя.

Хелен со стоном приложила руку ко лбу.

На сегодня ее удача явно взяла выходной.

Глава 2

Затылок болел. Первое, что пришло в голову Мартину, когда очнулся, – это мысль о том, что он еще жив. Однако, приподняв веки, он понял, что ошибся. Над ним склонился ангел с золотыми волосами, озаренными неземным сиянием. Внезапная боль заставила его снова закрыть глаза.

Но он не мог умереть. Голова болела слишком сильно, даже несмотря на то, что она покоилась на самых мягких коленях, которые можно себе представить. Нежные пальцы погладили его бровь. Он сжал их одной рукой. Ангел не исчез. Мартин ощутил живую теплую плоть.

– Что случилось? – Он поморщился от боли.

Хелен склонилась над ним и сочувственно прищурилась:

– Я ужасно виновата, что ударила вас. В челюсть. Вы опрокинулись назад и налетели на сук.

Когда спазм от боли прошел и черты лица ее спасителя разгладились, Хелен почувствовала себя еще больше виноватой. Как только скрип повозки затих, она опустилась на колени рядом со своей жертвой. Справившись с волнением, она обратила свое внимание на то, чтобы обработать рану. Плечи незнакомца оказались невероятно тяжелыми, но ей все же удалось приподнять его голову и, уложив ее к себе на колени, нежно убрать назад черную прядь, упавшую ему на лицо.

Мартин держался за ее руку, как за якорь, связывающий его с ускользающей действительностью. Рука была совсем маленькой, с тоненькими косточками. Постепенно пульсация в голове отступила, сменившись тупой болью. Приподняв свободную руку, он потрогал синяк на подбородке. И как раз вовремя, чтобы понять, что не стоит пытаться ощупывать шишку на затылке. Его голова лежала у нее на коленях, а звук голоса выдавал в ней леди.

– Вы всегда нападаете на своих спасителей? – Мартин сделал попытку сесть.

Хелен помогла ему, а потом, присев на корточки, с тревогой заглянула в глаза:

– Я действительно должна извиниться. Я приняла вас за Хедли Суэйна.

Мартин осторожно ощупал бугорок на голове. Голос подтвердил его предположения насчет ангела. Мягкие, бархатистые нотки падали в его сознание каплями теплого меда. Он нахмурил брови:

– Кто такой Хедли Суэйн? Хозяин тех, кто вас похитил?

Хелен кивнула:

– Я думаю, да.

Она должна была догадаться, что это не Хедли. Голос незнакомца звучал гораздо ниже, гораздо весомее. Хелен чувствовала себя неловко из-за того, что их знакомство произошло при таких неудачных обстоятельствах. Она опустила взгляд на свои руки, гадая, о чем думает ее спаситель. Пока он лежал, вытянувшись у ее ног, Хелен имела прекрасную возможность рассмотреть его во всей красе. И там было на что посмотреть. Даже одного взгляда, который она успела бросить на него, хватило, чтобы произвести на нее впечатление. И самое благоприятное. Губы Хелен изогнулись в улыбке. Она не могла припомнить, чтобы кто-нибудь так сильно поразил ее. Буквально сразил наповал.

Исподтишка разглядывая в сумерках смущенную девицу, стоявшую возле него преклонив колени, Мартин понял, почему сначала принял ее за ангела. Густые золотые локоны обрамляли ее лицо, в беспорядке спадая на плечи. Шелковое вечернее платье облегало выразительные изгибы фигуры. Мартин не мог определить ее рост, но сложена она была прелестно. Он взглянул ей в лицо. Неясный вечерний свет не позволял разглядеть ее черты. Внезапно им овладело острое желание увидеть ее при хорошем освещении.

– Я так понимаю, что этот самый Хедли Суэйн должен появиться здесь с минуты на минуту.

– Так говорили те двое, – небрежно произнесла Хелен. Честно говоря, похититель не вызвал у нее особого интереса. Спаситель казался ей гораздо более интересным.

Мартин медленно поднялся на ноги, благодаря поддерживающей его руке ангела. Он никак не мог прийти в себя. Ее близость отвлекала его.

– Почему они ушли?

Женщина оказалась довольно высокой, и, если бы она стояла чуть ближе, ее локоны касались бы его носа, а лоб оказался на уровне его губ. Как раз подходящий рост для высокого мужчины. Ее ноги отличались замечательной длиной. Мартин с трудом подавил желание изучить их поближе.

– Я направила на них второй пистолет. – Заметив, что он почти не слушает ее, Хелен с беспокойством подумала, что его рана слишком серьезна. Нахмурившись, она попыталась разглядеть в темноте выражение его лица. Вспомнив о пистолетах, Хелен наклонилась, чтобы поднять их. Шелковые юбки обтянули сзади ее округлые формы.

Мартин отвел взгляд и тряхнул головой, чтобы избавиться от навязчивых фантазий. Проклятие! Ситуация могла обернуться бедой! Нельзя тратить время попусту. Он откашлялся.

– Полагаю, учитывая мое нынешнее состояние, разумней будет убраться до того, как прибудет мистер Суэйн. Конечно, если вы не хотите встретиться с ним.

Хелен покачала головой:

– О боже, нет! Он наверняка приедет в экипаже, и с ним будут другие люди. Он никогда не ездит один. – В ее голосе звенело презрение к похитителю. Неожиданно ее осенило. – Где мы находимся?

– К югу от Таунтона.

– Таунтон? – Хелен встала, опустив пистолеты, и нахмурилась. – Земли Хедли, о которых они говорили, расположены где-то в Корнуолле. Я думала, он собирался отвезти меня туда.

Мартин кивнул. Принимая во внимание то, где они находились, такое объяснение выглядело весьма похожим на правду. Он огляделся вокруг, стараясь сориентироваться, потом протянул руки за пистолетами.

– Предлагаю вам удалиться незамедлительно. Моя коляска стоит на проселке за лесом. Я как раз проезжал мимо, когда услышал ваши крики.

– Слава Богу, что вы их услышали. – Хелен наконец-то одернула свои юбки. – Я почти не надеялась, что рядом есть какая-нибудь большая дорога.

Она подняла глаза на своего спасителя и заметила, что он разглядывает ее, хотя сумерки скрывали выражение его лица.

Мартин улыбнулся:

– Мне не хотелось бы лишать вас этой надежды, но до большой дороги не так близко. Я хотел проехать по проселку напрямик, чтобы выбраться на лондонскую дорогу до начала грозы.

– Вы едете в Лондон?

– Вообще-то да, – подтвердил Мартин. Нависавшие ветви деревьев закрывали небо, и он не мог определить, насколько близко подошли грозовые тучи. – Но для начала нам надо найти убежище на ночь.

Бросив вокруг последний взгляд, Мартин предложил Хелен руку.

Хелен поборола внезапно нахлынувшее волнение и оперлась на нее.

– Вас похитили из Лондона?

– Да. – Хелен не видела причины скрывать это. Однако этот вопрос напомнил ей о том, что следует быть осторожнее, пока она не узнает о своем спасителе больше.

Поглощенная тем, чтобы окончательно не испортить свое платье, пробираясь сквозь многочисленные ветви, преграждавшие ей путь, Хелен чувствовала, что к ней возвращается спокойная уверенность, с которой она обычно смотрела на окружающий мир. Твердая рука спасителя помогала ей преодолевать препятствия. Вежливое уважение, отличавшее его поведение, быстро рассеяло опасения Хелен, она ощутила себя в безопасности. Она с облегчением отметила, что его благородство не уступает его элегантности, и напряжение окончательно спало.

Когда они отошли достаточно далеко от поляны, Мартин решился удовлетворить свое стремительно растущее любопытство. На языке у него вертелся вопрос: кто она такая? Но его, несомненно, стоило оставить на потом. Он удовлетворился вопросом: