Где Спряталась Ложь?

Людмила Сурская

ГДЕ СПРЯТАЛАСЬ ЛОЖЬ?

От автора:

Известная история. Сейчас и ещё много лет она будет тайной за семью замками. Общество махнуло рукой — сбили и сбили, ну и хрен с ним. Журналисты многое обещали и много хотели, да и шумели, только им прищемили нос. Профессионалы, желая жить и служить, набрали в рот воды, а далёкий от этой истории человек в ней при всём желании не разберётся. Откуда им знать, что задолго до стрельб метался слушок среди военных об уничтожении группы С 200 и офицерский состав в спешном порядке искал себе места. Кто и с какой целью распускал эти слухи, а потом подвёл группу дивизионов под уничтожение? Кто и зачем? Этот маленький вопрос вплотную подводит к главному. Так что же всё-таки произошло в тот роковой день над Чёрным морем? Ошибка? Небрежность? Умысел?

Почему бы и не подумать. А если в романе… Нет, не в скучном, где одни разборки, а наоборот — много любви. Это будут читать. Детективы не люблю. Очень часто они становятся настольной книгой для преступников и идиотов. Выдуманная чушь, дурными головами с лёгкостью используется, как инструкция для подражания и воплощения в жизнь. А вот женщин наоборот — очень, очень и плохих и хороших… Получился типа женский роман, правда, с реальными приключениями и духом авантюризма. Будем считать совпадения случайными, а материал выуженным из прессы. Будем так считать.

О книге:

Попытка в женском романе рассказать о серьёзном. Совместить приятное с полезным. Трагедия над морем. Учебные стрельбы в Крыму. Ракетой комплекса С200 «Вега» сбит пассажирский самолёт с российско-израильскими гражданами на борту. Роковая ошибка? Может быть. Но всё не так просто. Лишь немногие в курсе, что стрельбам предшествовала борьба за проведение в жизнь этого авантюрного проекта, то есть — открытие полигона такого масштаба вблизи международной трассы и за проведение этих стрельб тоже. Все знали, что не просто опасно, а очень и очень, но к сожалению победили не расчёты и опыт полковника Долгова… Одним хотелось прославиться, другим использовать их дурь для своих целей, третьи били себя в грудь и голосили:- «Мы украинцы и, значит, всё могём! Не отдадим русским ни рубля!» Стрельнули у себя. Рубли действительно сэкономили, но за сбитый самолёт и компенсацию погибшим расплачивались долларами. Погибших вообще ни за какие деньги не вернуть. Псевдо патриоты, готовые шапками закидать всех, находятся всегда. И во все времена такой товар в цене. А ведь этой печальной истории могло не быть совсем, если б думали головами, а не жопами. Думаете, трагедия чему — нибудь научила? А ни чуть…

С самого начала сосуществовали дискеты, где чётко видно, что ракета, выпущенная по мишени, отклонилась от неё и ушла в бок, вероятно, захватив иную, более мощную цель. Сама же мишень цела и невредима, благополучно планирует после подрыва ракеты. Такую дискету, оказавшуюся у него случайно, привёз домой полковник Долгов. Переписана и уничтожена вся официальная информация. Слишком высокие чины под ударом. Что это: ошибка военных или заказ на рекламу торговцев оружием? А может быть это ловко с режиссированная политическая авантюра? Кто и зачем сбил самолёт? Где-то Долгов прокалывается, что порождает слух, о наличие у него дискеты и документов, связанных с продажей оружия. Начинается охота за доказательствами. Они нужны разным ветвям службы безопасности и торговцам оружием. Многовато желающих и последствия не оригинальные. Полковника, как ненужного свидетеля убирают или это случайная гибель? Опять же, дискета по ошибке или умышленно остаётся в руках его бывшей жены. Но вскоре ей дают понять, что жизнь это шахматная доска. Есть хозяева жизни, и есть пешки… Но судьба любит книжницу и в самый тяжёлый момент на её пути появляется Никита Кушнир. Начинается их история любви не совсем обычно. Первый свой визит он наносит ей в маскараде — слесарем. Чтоб позабавиться прихватывает её драгоценности. Лена в ужасе. Но «вор» их возвращает оригинальным способом. Теперь женская линия в романе идёт параллельно военной. Практичный и деловой парень сторонится авантюр, политики и прочего дерьма, но увязает в проблемах Даньки и Елены Долговых с ушами. Увозя от беды, он научит её кататься на лыжах в горах Закарпатья. Покажет венецианский фестиваль. Но бороться за её жизнь ему доведётся дома и с бывшими сослуживцами Долгова. Захватывающая книга. Обещаю!

Часть 1. Игра без правил

Глава 1

Я начинаю. Счёт, пожалуйста. Пожалуйста: раз, два, три… Поехали!

У всего есть начало. Всё с чего — нибудь путного или не совсем начинается. Их необычная история знакомства началась с отключения подачи к новым домам горячей воды. Не романтично. Но уж как есть. Народ какое-то время терпеливо ждал, что такое свинство всего лишь временное явление, а потом, вдруг как-то в один миг на жильцов сошло запоздалое прозрение. И они, очнувшись от сладких забалтываний жека и спячки, принялись спешно ставить бойлеры и газовые колонки. Как и большинство, Лена поставила бойлер и расслабилась, а напрасно. «Какая же я дурища», — корила она себя потом, когда начался по всем прикидам приятный период пользования. Слесарь, что содрал с неё деньги за хорошие краны и соединения, поставил в реальности дешёвые, китайские. Которые, начали сыпаться, и один за другим выходить из строя, практически через неделю. И она на полную катушку, узнала почём фунт лиха. Больше уже никому не доверяя, бегая сама на рынок за кранами и переходниками, много что узнала о слесарном деле и ещё больше про то непростое направление проконсультировалась. По мере того, как оно начинало капать она всё заменила на наше топорное, не эстетичное, но нормальное, железное. Оставалось прежним одно последнее соединение. Ясно, что вот-вот лопнет, потечёт и оно, так чего ждать и мучиться — замени. Но жаба заела… Деньги же платила, пусть отрабатывает. «Долго держится, — позлорадствовала она, — наверное, китайцы всё же делают один на сто тысяч качественным, и он мне по иронии судьбы достался». Но вот вчера, наконец-то, свершилось и оно закапало. Как всегда в самый неподходящий момент. Может, накаркала. Думать было нечего, надо было действовать. Тем более, это делать было больше некому. Сын, посмеиваясь на её заглядывания под трубу: «Дождалась, наконец», — утопал к компьютеру, а она на рынок за этим чёртовым краном с переходником, и следом в домоуправление сделать запись в их канцелярском талмуте на вызов слесаря. Она каждый раз удивляется ведению дел в этой конторе. Абсолютно непонятно, зачем надо делать записи, если потом приходится ловить того пьянчужку неделю самой. Учитывая, какие бабки платят квартиросъёмщики за коммунальные услуги, могли бы держать на работе, установив хорошие зарплаты, нормальных людей. Но разумные рассуждения никому не нужны. И она, купив ко всему прочему бутыль разрекламированного «Ново-пассита» успокаивать нервы, приобрела запчасти, сделала запись в книге заявок домоуправления, заняв прочную позицию ожидаемого, приготовилась грустить дома и ждать, запасшись терпением, неделю, а потом уж, если не уложатся спецы жека в столь не малый срок или разорвёт на фиг кран, шуметь. Но к удивлению её ждал приятный сюрприз. Вообще-то, она любит допоздна работать, а утром страх как поспать, но жизнь, не считаясь с её желаниями, заставляет рано вставать, провожать сына в институт. Куда ж деваться, приходится жертвовать собой. Так уж устроена бабья доля, не муж так сын. А потом не всегда получается лечь и доспать. Да и сон тот выходит уже не таким сладким. Вот как сегодня. Не успела проводить сынулю и задремать, как разбудила трель колокольчика над дверью. Полусонная, она всё же со всех ног бросилась открывать. «Оно мне надо. Попрошайки или сектанты, — промелькнуло в голове. — Совсем обнаглели, уже лезут в такую рань». Но на коврике стоял высокий, широкоплечий молодой мужик в необычной расцветке камуфляже со слесарным ящичком для инструмента в руке, тёмных очках, рабочих перчатках и натянутой на лоб кепке. «Надо же какие слесаря стали европейские, с дорогими чемоданчиками для инструмента, перчатках», — опять замельтешило в голове. Сон моментально сошёл на нет. «Неужели если не ползком так катанием, мы докатимся до Европы?»

— Гражданка Долгова? — спросил он строго и оглядел её, как свои законные владения.

— Да, а в чём собственно дело? — прикинулась она, решив провериться. Человек, стоящий перед ней был незнаком. Она одна, а столько рассказывают…

— Заявку делали? — спросил он, оценивая какое впечатление было произведено при этом.

Она это заметила, но за спиной зашевелились крылышки: «О, да! Да!» Правда разумный голосок предостерёг: «Не спеши!» Она кивнула сама себе, мол, поняла, меня голыми руками не взять: «плавали, знаем!»

— Куда? — продолжила ломать комедию она. А голосок внутри поддакивая журчал: «Мы прессу читаем. Нас на мякине не проведёшь!»

— Слесаря вызывали? — буркнул он, обволакивая её укоризной.

«Ура!» На первый голосок нашёлся резво второй, он и предостерёг: «Осторожно, Лена, не перегибай палку. А то концом получишь по хребту, то есть со старым краном будешь куковать». Тоже верно! Она замерла и с интересом уставилась на него: «Неужели слесарь?!» Мужик молчал, со скучающим видом рассматривая непонятливый объект. Она ещё для верности потянула время, если он не тот за кого себя выдаёт, то сбежит. Но мужик продолжал равнодушно пялиться на неё. Потом резко переступил с ноги на ногу. Мол, не хочешь, так я дальше пошёл, у меня квартир стонущих под горло. Ей сделалось не по себе: «Развернётся и уйдёт, а как же я?… Правда, лохматая, как чёрт! Неумытая… Но с другой стороны: слесарь не такой уж важный объект, чтоб при нём появляться при параде». Переступить переступил, но не ушёл. Он смотрел ей в глаза, она задирая шею ему. Так они и стояли, как два человека, которые затеяли не меньше чем смертельную игру. Тревога не отпускала. Но горячая вода победила и она сдалась. Пришлось откликаться:

— Ах, слесаря?!.. Да, да, проходите. Извините, я так быстро не ждала.

Получается так, что подёргалась, подёргалась и успокоилась. Приняв решение, она облегчённо вздохнула и даже улыбнулась почти искренне. Но вот смутное ощущение тревоги впившись в сердце отчего-то не покидало. Неужели не справиться и она останется без горячей воды на несколько дней? Только не это!

Он шагнул через порог, прошёл мимо неё, словно ручеёк обогнул препятствие, и, встав на середине, потребовал:

— Показывайте ваше хозяйство.

— В смысле квартиру? — уточнила, растерявшись от такого быстрого появления и напора по заявке слесаря, она.

— В смысле того, что течёт, — рявкнул он, над самой её головой так, что она чуть не присела. Не сводя с неё глаз он спросил:- Чем вы думаете?

Лена растерявшись потрогала руками голову.

— Головой, — неуверенно заплетающимся языком пролепетала она.

— Сомневаюсь… — перекривился он.

«Как, как?!» Распереживалась она необычно. Как он себя ведёт, этот слесарь? Это тянет вполне на хамство. Нет — нет, она не выгнала его взашей, а расплылась в улыбке. Кто сидел без горячей воды, тот её поймёт. Но пожаловаться мысль затаила.

— Проходите, это здесь, — провела она его в санузел и добавила не то оправдываясь, не то возражая: — Вы меня совсем запутали… — Но тут же одёрнула себя: «С чего это мне ещё и переживать».

— Не дёргайся и обрисовывай проблему, — прогремело опять над её макушкой.

Теперь она уже разозлилась. «Что этот носорог себе позволяет? Нельзя же быть таким… Бодается и бодается…»

— Что её обрисовывать. Видите, капает, вот запчасть, включите свою эрудицию и ставьте, со вчерашнего дня без горячей воды сижу. — Сунула она ему в руку купленные вчера кран с переходником. Его тыканье ей совсем не понравилось и испортило впечатление варенья о нём с ходу закравшееся в душу. Правда это было ещё за порогом, но ведь было.

Слесарю она, по-видимому, тоже не совсем приглянулась и он, откашлявшись, при перекрытии воды, объявил:

— Толку от тебя как от козла молока, поэтому пошла отсюда, я сам разберусь.

Её брови взлетели вверх. «О как!»

При старании можно было и не уловить игры слов или намёков, но этот перебор подкинул её над местом, где она стояла, забыла даже о воде:

— Да — а! А вы не круто берёте?

По тому как равнодушие с его лица не сползло и тип продолжил её разглядывание, получается он так не считал. Весь вид его говорил: «Была бы честь предложена, могу и испариться». Она прочла. По её спине прошёл холодок: «О! только не это» А покачавшись с пятки на носок и обратно, он противно скрипучим голосом заявил:

— Кто на что учился. Вот на что ты училась, этим вали и занимайся, а меня ждёт объект починки, если ВЫ не против, конечно.

Сурагат. На сей раз она подрастерялась. Против никак не была. Делай и быстрее. Она уж пожалела, что открыла рот, потому что принуждена была выслушать раздражённую речь. Крыть ей было нечем. Текста не было. Нет, она, конечно, поговорить могла, но… не стоило. Лена, собравшаяся было в мыслях возражать, заткнулась на полувздохе, вспомнив о благе горячей воды, и быстро расправившись со своим «я» ушла от греха. «Пусть что хочет болтает, лишь бы сделал. О, какие чудные слова! — восторгалась она собой. — К тому же он прав. Боже, да я просто умница!» Досыпать, естественно, не завалишься при чужом человеке, пошла, достала «ноутбук» и принялась за работу. Во первых, — выше головы не прыгнешь. Он слесарь — пусть и слесарит. Во — вторых, дело вовсе не в том, что она до безумия любила свою работу или не могла без неё жить, хотя и в этом есть доля правды, просто на собственной шкуре ощутила, что писательское творчество держится на ежедневном тяжёлом труде. Да и, когда садится за новую книгу, всё остальное ей становится неинтересным, как Данька не скажет — по барабану. Правда семья в этот список не входила и горячая вода, как выяснилось, тоже. Она писала, а он возился и возился. Её подмывало подтолкнуть или вовсе разругаться с ним. Сколько ж можно ковыряться! Потом у неё аж промелькнула мысль, остаканить его, чтоб включил соображаловку и скорость, но постеснялась, он такой весь европейский, а она со стаканом. И потом, кто гарантирует, что он после её угощения не свалится в её унитаз. «Нет уж, надо потерпеть! — сказала она себе. — Но он у меня не то чтоб премиальные, а зимой снегу не получит». Часа через два, слесарь готовый к рапорту и готовый продемонстрировать результаты починки, подал голос:

— Эй, хозяйка, ходи сюда. — Для верности быть услышанным постучал ключом о дно перевёрнутой кастрюли.

Естественно, услышала. Лена, отставив книгу, заторопилась. Он стоял уже с собранным инструментом, ожидая только её появления.

— Принимай работу. — Вытирая руки тряпкой, с насмешкой посматривал он на неё.

Лена, недоверчиво перешагнула через порог и, плюхнувшись на колени, неприлично выставив попу на его обозрение, заглянула под трубу. «Не течёт? Не течёт! — обрадовано улыбнулась. — Какое счастье можно мыться». Симпозиумы собирают, ищут — в чём счастье? Вот в горячей воде!

— Чего ты к полу прилипла, — пробасил мужик, одним рывком поставив её на ноги.

— Руки убери — те, — обомлела от такой помощи она.

Но выплеснуть свой гнев по этому не слесарному поводу не успела, он, перебив переключил на деловое:

— Я посвоевольничал немного, прокладки в кранах поменял и в душевой кабине подтянул крепление. — Заявил он, как ни в чём не бывало, неторопливо убирая руки из-под её подмышек.

Лена, справившись со своими, в один миг, вытаращенными глазами, метнулась в ванную, потом в кухню, но нигде ничего не капало и всё работало. От счастья сердце колотилось, как после ненормального бега. Чтоб не выпрыгнуло совсем уж, прижала его рукой. «И чего я на него окрысилась. Похоже как раз сегодня звёзды мне улыбаются».

— Ой, спасибо, я сейчас расплачусь, — круто повернувшись к нему спиной, побежала в спальню за деньгами. С подвалившего везения и щедрости, выхватив приличную бумажку, сунула в его руку. — Хватит?

— Обращайтесь, если что, — хмыкнул весело слесарь, — но по мелочи мог бы и хозяин подтягивать краники-то…

Лена развела руками:

— Если б он был, то не вопрос.

— Что разбежались что ли? — почесал он за ухом.

— Как у всех. Не сложилось… Может рюмочку налить с устатку? — совсем растаяла она. — Правда, водки нет, коньяк.

Но расстараться не удалось. Слесарь крякнул в кулак и откашлявшись пробасил:

— Вы ж пить со мной не сядете. А ухомячить с самого утра одному пузырь, это плохо по всем законам анатомии, к тому же на потенцию повлияет…

«О! И чего разболталась с чужим мужиком, вот узнает, что одна, саданёт по башке и обчистит квартиру, — тут же напугалась она, подумав про чисто материальный вопрос. — Хотя, если б садануть, то давно бы приголубил, а не крутил краны. — Тут же выпрыгнула трезвая мысль. — Какая-то чертовщина в голову лезет».

Но он не отвлекаясь, хлопнув дверью, ушёл. Заперев замок, с поросячьим визгом метнулась в ванную купаться. «Какое блаженство! Какое блаженство! Как раньше обходились одним лишь субботним банным днём. Надо было хоть кофе с печеньем мужика угостить, — покаянно думала плескаясь она. — Как-никак избавил от недельного сидения дома. Другой бы и пальцем лишнего не шелохнул. Впаял соединитель и вся недолга. А этот такой умничка. Сейчас же соберусь и поскакаю по делам». Завернувшись в полотенце, напевая от хорошего настроения, взялась за фен. Потом решила позвонить Даньке и поделиться с ним радостью, но он трепался с кем-то по телефону и ей досталось слушать его гудки. Откинула и занялась лицом. Наложила крем, пудру, сделала брови, нарисовала полоски на нижнем и верхнем веках, румяна заняли своё место. Выбрала духи. Дальше взялась за шкатулку с драгоценностями и онемела. Опа, на! Ноги приросли к месту. Тело сковал шок. Резная коробочка была пуста. Теперь ноги отказывались держать, и она упала на кровать. «Что за ерунда. Может быть, я их куда-то переложила и забыла? Глупость, никуда ничего я не перекладывала, всё было здесь. Господи, да это не иначе, как слесарь. Больше некому». Дойдя до такого умозаключения, она метнулась к двери, но, вспомнив, что раздета, повернула к спальне. «Чего носиться, так он там меня и дожидается, жди! Вот тебе и улыбнулись звёзды…» Обида выжимала слезу. Злость бесила. А вместе, накладываясь одна на другую, они душили. Надо же так обрадовалась и на тебе такой подарочек. «Вот это я понимаю — ловкость рук!» Так тронуться можно. Кое — как собравшись, не до форсу, понеслась в домоуправление, но там на её эмоциональный рассказ мало веря, нескромно вытаращили глаза. У них сказ для всех один: слесарь номер один в запое и когда выйдет из него дело сложное и не понятное. Номер второй — старый и маленький росточком мужичонка, по прозвищу Вазилин, работает по заявкам, когда до вас очередь дойдёт предсказать трудно. Раздражённо растолковывали ей в конторе. Она поняла одно — слесарь испарился. Им ничего об этом странном случае не было известно. Лена, красная, как рак, нетерпеливо перебила:

— Можете меня вычеркнуть. Мне течь ликвидировали, — съехидничала она. И с сарказмом добавила. — Правда, похоже, дорогой ценой.

Поразмыслив над случившимся, Лена приуныла. Попалась на крючок мошенника, не иначе. «Но какое хитрое и психологически подкованное стало ворьё!» В милицию не сунешься, смешно, сочинительница детективов, попалась мошеннику в лапы. Да и что толку-то, если даже внешности его не удосужилась рассмотреть. Составить его портрет для обыкновенного сыскаря не представлялось возможным. Кажется, высокий, голос звучал сверху. Вроде бы, говорил басом. Телосложение не определишь, на нём свободный камуфляж, но не хилый, пожалуй, это точно. Похоже молодой. Всё, больше ноль. Нет бы курице, в лицо заглянуть. Но никто мужика с такими исчерпывающими приметами опознать в конторе домоуправления не решился. «Надо проверить квартиру, может, ещё что украл», — посоветовали ей расчувствовавшиеся женщины, предложив вызвать милицию. Откинув совет про милицию, она, примчавшись домой, так и сделала, проверила, но всё остальное благополучно полёживало по своим местам. Комната сына не в счёт. Там всегда всё вверх ногами — захочешь не найдёшь. «Не понимаю, откуда берётся весь этот кавардак? И чем больше я с ним борюсь, тем становится хуже», — вздохнула она закрывая туда дверь. Вот так жизнь в один миг перестала быть такой удачной, счастливой и интересной. В такие минуты болезненно начинаешь ощущать одиночество и возраст. Некому помочь, почти стара. Она в одежде завалилась на постель, вспоминая какие были серьги, и браслеты и кто на что их дарил, провалялась так, сменяя всхлипы с причитаниями: «Ах, какая же дура!» Эти выкрики слышались до прихода Даньки. Дверь резко раскрылась, заставив увлёкшуюся самоистязанием Лену подпрыгнуть от неожиданности. С сияющими глазами и румяными щеками в комнату ворвался Даниил. Который, со словами:

— Мать ты сильно постаралась в этот раз уже и воду пустили, — заглянул в спальню. Заметив её ревущей, присел рядом. — О, что за номер? Ты чего, старушка, сопливишься? Что-нибудь непредвиденное?

Ещё какое непредвиденное! Лена, с рёвом кинулась к готовому сострадать ей сыну на грудь, пытаясь объясниться и обрисовать ситуацию, вцепилась в него обеими руками.

Из всхлипов, мычания и бурных отрывков, он с трудом понял о чём шла речь.

— Не надо было пускать. Ты же знаешь что сейчас в стране делается. Убьют, как воды выпьют. Хотя ты сама слесаря вызвала…

— Вот-вот…

— Да, ладно ты убиваться, не смертельная же картинка. Обойдёшься чай без своих цацек. Будет стимул на новые заработать. Ты же умная баба, с чего так разнервничалась. Тем более, назад их не вернуть. От ментов толку, как от козла молока, если даже и скажешь. Реальность далека от книжного и киношного прототипа. Лучше б те деньги, что им отстёгивает государство, раздавали бабкам у подъездов, раскрытых преступлений было точняк больше. Потом смешно же получится, если твой случай станет достоянием гласности. Детективщицу по — наглому грабанули. Надо заметить, кинули тебя красиво, художественно можно сказать. Даже творчески.

— Ты прав, прав.

Он закинул руки за голову и объявил:

— Так вот, я предлагаю прекратить тебе рвать сердечко и выжать из этого случая по — максимому.

Лена шмыгнула носом:

— Куда уж ещё больше-то, все прокладки поменял, краны подтянул, неисправности ликвидировал.

Данька обнял её за плечи. Чмокнул в висок. Трудно ободрить и пожалеть взрослого человека, ещё и женщину, тем — более мать.

— Это замечательно, но не в счёт. У тебя напряг с сюжетом был, вот используй.

Она пристроила свою измученную за день голову на ещё хрупкую грудь сына, единственного в её жизни мужчину и пока ещё слабую опору. Лена скептически относится к заявлениям некоторых родителей, что они откровенны с детьми друг с другом. Она считала, что у каждого человека должно быть своё поле и полной откровенности быть не должно. Сама она считая, что не стоит грузить сына своими проблемами, что даст ему подольше сохранить в себе романтику и веру в хорошее, не вводила его в курс всех своих дел. Она благодарна сыну за поддержку, понимание. С него и хватит. Спасибо и за то, что он всегда был спокойным, рассудительным ребёнком, умел себя занять и самое немаловажное сам готовил уроки. Лена вообще не помнила, когда ходила к нему в школу. Знакомые не раз донимали вопросом, по какой методике она его воспитывает. Лена пожимала плечами. Ей было неловко признаваться, что по своей собственно. Сын вырос. Получился из него очень любознательный, но спокойный паренёк. Лена знает: он не полезет на рожон и двести раз подумает, прежде чем что-то предпринять. И вот сейчас сорвалась, наговорила и Данька утешая гладил её по голове, а она соглашалась со всем, со всем…

— Справедливо, конечно, куда деваться теперь уж. Обидно, только обрадовалась, что так с мастером повезло и на тебе. — Всхлипнула она. — День невезучий с самого утра. Не зря оно выдалось серым. Вставать и то было лень. Нет, поднялась дура. Пусть бы трезвонил… Это под окном стонала машина… Она подняла. Чтоб её разорвало. Сплошная тоска!

— Ничего, денька два, три и отойдёшь…

— Если не помру до этого. Ты прав ерунда всё это.

Данька, понимая, что так обычно говорят тогда, когда сами уже плюнули на это дело, прижал её к себе.

— Всё, мать, забыли. Впредь будешь осторожнее. А много радоваться и заранее, вообще вредно. К тому же полезно в личность вглядываться. Мало ль…

Она тут же принялась защищаться.

— На нём что печать стоит…

Данька сдержанно заметил:

— Рядом с ним стоять надо. Или ты будешь опровергать мои измышления.

Лена тут же выдала, хоть и по горячке, но вполне разумный ответ:

— Буду. Какая разница, захочет ограбить, саданёт ключом по макушке, и бубликом к его ногам упадёшь.

Данька развёл руками.

— Ну вот опять к тому же порогу пришли. Женщине никогда ничего не докажешь. Радуйся, что обошлось, жива и здорова. Весна за окном, побольше гуляй. А пока попробуй с помощью еды избавиться от стресса, «заешь» чем-нибудь сладеньким проблему.

— Мужикам лишь бы чего доказывать, — недовольно пробурчала Лена.

— А ещё меряться силой и умом. Мать не хандри.

«Бог мой, я ему ещё выболтала, что живу одна». — Ужаснулась она, вспомнив разговор с лжеслесарем.

Так хорошо начинался день. Нет, нужно было появиться этому гаду, заморочить ей голову, наговорить массу глупостей, чтоб растаяла и развесила уши, а потом вылить на неё ведро холодной воды… Ради справедливости заметила, что никто ей больно-то на уши лапшу не вешал, она сама их развесила… Тяжко вздохнула: «Будь он не ладен!» Данька обещал ей помочь забыть неприятность. Она совсем уж освоилась с мыслью о потере и даже было уже отправилась работать, но сын напомнил о еде. Про неё мужики никогда не забывают. Сорвалась и помчала в кухню. Машинально принялась накрывать на стол. Разложив тарелки и ложки, посмотрела на сына, который утянув яблоко жевал его в крепких зубах. Хрым-хрым… Жевал и переворачивал страницы какой-то книги. «Всё как всегда и самое дорогое со мной, значит, переживём! — выдохнула она. — И чего, в самом деле, расклеилась».

Она и сама изо всех сил старалась забыть побрякушки, но это плохо получалось. У неё всё в жизни стояло на своих местах, даже в шкафах на полочках, каждая вещь лежала на своём месте и вдруг она оказалась выбитой из колеи. Сразу догнало одиночество и тоска. Депрессия почувствовав почву, взяла в полный оборот. Если приплюсовать сюда нехватку витаминов и сил в организме, что вытянула зима, дело было труба. Вот ведь как, пока всё было хорошо и замечательно, а день наполнен смыслом и делом, ничего такого не замечалось. Но с таким наглым обманом и потерей любимых вещей, навалилась печаль, беря в свой мерзкий плен. Ведя себя с ней хозяйкой, она обнимала её своими холодными руками, леденя душу. Сама жизнь в такие минуты теряла смысл. «Убила б того гада и сжарила на сковороде».

Пыталась бороться, заставляя себя работать и подслащивая вдруг ставшие серыми будни, как советовал Данька, укладывая на язычок дольки шоколада. «К тому же и медики утверждают, что помогает. По мне так не скажешь. Но посмотрим». Прошла неделя, прежде чем работу над книгой прервал колокольчик у двери. «Кого принесло на сей раз? — заглянула в глазок Лена, — фиг вам я ещё попадусь на вашу удочку». За дверью стоял мужик в фирменной куртке «почта».

— Кто там и что надо? — грубо спросила она дежурной фразой.

— Могу я поговорить с Еленой Максимовной Долговой?

— По какому поводу? — осторожничала она.

— Бандероль получите и распишитесь, — донеслось из-за двери.

Она удивилась и потребовала:

— Покажите…