Ищейка

— Реи! — радостно воскликнул я, крепко обнимая подругу. — Какими судьбами?

— Да вот, прослышала тут, что ты сутками дома не ночуешь, дай, думаю, проведаю — вдруг случилось что, — рассмеялась она. — И, судя по твоему виду, действительно случилось.

— Это всё работа, — я недовольно махнул рукой. — Забегался.

— А, это те убийства, про которые в газетах последние дни только и пишут? — она сморщила хорошенький носик, протягивая мне плащ. Я разместил его на вешалке.

— Ага. Хотя убийцу мы уже поймали… — вяло похвастался я. Она поощрительно чмокнула меня в челюсть.

— Молодцы. Слушай, а чем у тебя тут так вкусно пахнет? Хм… Дай угадаю. Судя по этому восхитительному запаху и твоему тёплому сонному виду, ты наконец-то завёл себе девушку, которая продержалась дольше седмицы? — предположила она, одной рукой опираясь на мою руку, а второй расстёгивая короткие сапожки на умопомрачительных каблуках. Диванчик, предназначенный для этих целей, был с царственным небрежением проигнорирован.

— А вот и не угадала, — сообщил я. — У меня на кухне сейчас сидят трое мужиков и уплетают блюдо горской кухни.

— А это-то чудо у тебя откуда? — восхитилась Реи, ставшая ниже без своих каблуков на полголовы. Она тоже предпочитает, как и я, ходить по дому босиком. И в её случае это также привычка детства.

— Просто один из них — горец, — рассмеялся я. — Пойдём, я тебя познакомлю.

— А давай скажем, что я твоя девушка? — хитро улыбаясь, предложила она. — Пусть завидуют!

— Боюсь, они мне не поверят, — улыбнулся я, наблюдая, как она вертится перед зеркалом, оправляя изящное воздушное платье серебристого цвета с длинными рукавами с прорезями и многослойным подолом, местами чуть выше колена, а местами до пят. — А ты, как всегда, похожа на порыв морского бриза, — не удержался я от комплимента.

— Зато ты как всегда похож на замученную загнанную лошадь, — честно призналась она.

— Да я как-то и не предполагал, что выгляжу хорошо, — я вздохнул. — Я за этой тварью полчетверти без сна гонялся, чего ты хочешь.

— Бедненький, — искренне посочувствовала Реи. — Сейчас-то ты отоспался?

— Вроде бы, — я неуверенно пожал плечами.

— Пойдём знакомиться с твоими коллегами? Как думаешь, я им понравлюсь? — без тени кокетства взволнованно уточнила она.

— Реи, когда такое было, чтобы ты — да вдруг не нравилась представителям мужского пола? — не удержался я от смеха, за руку оттаскивая её от зеркала и увлекая в сторону кухни.

— Мало ли, — неуверенно откликнулась она, вслед за мной входя в кухню. От злорадной ухмылки при виде реакции друзей я, каюсь, не удержался. Салем удивлённо вскинул брови, более непосредственный Гор уронил челюсть, а Энрике вообще подскочил на месте, закашлявшись.

— Разрешите представить, Реи. Реи, это Энрике, Гор и Салем. Энрике — мой практически напарник, я тебе рассказывал. А Салем и Гор — двое из лучшей в городе тройки Гончих.

— Очень приятно, — вежливо кивнула моя подруга.

— Взаимно, — хором кивнули Гончие, а Рико что-то невнятно промычал, пытаясь откашляться.

— Присаживайся, радость моя, — с улыбкой предложил я, отодвигая ей свой стул. — Как ты насчёт поужинать с нами?

— Какой нормальный человек по доброй воле откажется на халяву попробовать горской кухни? — звонко рассмеялась она. Я отправился накладывать Реи созданный Гором ужин. — Блэйк, а я к тебе, между прочим, не просто так забежала. Помимо того, что проведать, я решила тебя ещё и немного расшевелить. Вот скажи, когда ты последний раз выходил в свет? — с укором поинтересовалась она.

— Кхм… — я смутился. — Кажется, пару четвертей назад. Когда твой папа приём устраивал по случаю дня рождения твоей мамы…

— Вот! Кажется! Только это было не две, а три четверти назад! — назидательно погрозила она мне пальцем и благодарно кивнула, принимая тарелку. — Так ты совсем одичаешь со своей работой. Так что радуйся, что у тебя есть я!

— Когда это я был недоволен этим фактом? — искренне опешил я, прислоняясь к тумбочке. Реи, держа тарелку на одной ладони, села на стул, подобрав под себя ногу, вполоборота, чтобы одновременно и видеть меня, и не сидеть спиной к ошарашенно молчащим сотрудникам Управления Порядка. А я тихо злорадствовал, наблюдая за потрясением и шоком коллег. Наверное, такого впечатления на них не произвело бы даже явление всех богов эльфийского пантеона в полном составе…

— Мало ли, — она неопределённо повела плечиком. — Так вот, о чём я. Сегодня ты идёшь со мной на выставку, и даже не думай пытаться отказаться.

— На какую выставку? — обречённо поинтересовался я. Если Реи вздумала меня куда-то вытащить, она это сделает. Да и права она, я так скоро совсем свихнусь с этой работой…

— Вот, ты даже этого не знаешь! — возмутилась она. — А ещё любитель живописи!

— Я не любитель живописи, я любитель моря, — поправил я.

— Тем более! Молодая, никому неизвестная художница. Но, говорят, она должна стать открытием этого года. По слухам, её картины сопоставимы только с кистью великих мастеров вроде Дэоликриэна.

— Радость моя, не надо верить слухам, — я поморщился.

— Она, между прочим, пишет в основном морские пейзажи, — хитро покосилась на меня Реи.

— Ладно, ладно, считай, уболтала! — я примирительно поднял руки. — А во сколько мы туда идём?

— Открытие было минут пять назад, так что если ты как следует поторопишься, мы как раз успеем к окончанию торжественной части. У меня есть два пригласительных, так что не переживай.

— Реи… — потрясённо выдохнул я.

— Ничего-ничего, — с ехидным выражением лица закивал Гор, переглянувшись с Салемом. — Не переживай, мы тебя дождёмся.

— Не сомневаюсь, — я тяжко вздохнул. — Реи, но на этот приём, наверное, надо надевать что-то торжественное? — я посмотрел на неё крайне растерянно.

— Пойдём уж, горе, я помогу тебе выбрать, — рассмеялась она. — А пока буду выбирать, ты как раз успеешь быстренько принять душ. Надеюсь, твои гости тебя отпустят?

— Отпустят, — хмыкнул Салем. И Реи, как будто только этого и дожидалась, ухватила меня за ладонь и потащила в сторону комнаты.

Сборы при активном понукании подруги заняли от силы минут двадцать. Так что теперь я стоял, умытый, причёсанный, одетый в парадный мундир, на пороге городской Галереи, и под руку меня держала самая красивая женщина этого города. Я, естественно, спросил, почему моя спутница остановила свой благосклонный взгляд на этой вещи, которую я надевал от силы раза три в своей жизни (произвели в нынешний чин меня всего два года назад), первый из которых был контрольной его примеркой. На что получил безапелляционный ответ, что только в этом из всего моего гардероба ей будет со мной не стыдно, потому что последний раз я покупал что-то новое, надо полагать (и это будет истинной правдой), к тому самому приёму несколько четвертей назад. Впрочем, спросил я исключительно от неожиданности — мундир мне вполне нравился. Он был хорошо сшит, удобен, и, помимо того, вполне отвечал моим представлениям о красоте: синие брюки, белый китель с синим и серебряным шитьём, белые перчатки и до блеска начищенные сапоги. И форменная белая фуражка с синим околышем и серебряной кокардой, которую я сейчас держал в руках. И парадный алый плащ — как же без этого в Аико? Правда, раз уж мы телепортом и туда, и обратно, брать плащ я не стал.

К тому же, в мундире я сразу переставал сутулиться — стыдно было носить такую красоту без должной выправки. А уж тем более совестно было не соответствовать леям в кольцах[8] на левой стороне груди. Реи подбивала меня надеть сами медали, чтоб выглядело эффектнее, но я был непреклонен. Это не украшение, чтобы добиваться ими эффектности. За последние годы я умудрился получить аж пять штук отнюдь не "памятных" наград. Надо полагать, и за это дело нас всех наградят… Мудрый и рациональный подход руководства: вроде и герои поощрены, и больших затрат казна не несёт. Правда, особой гордости от этого не испытывал, хотя, скорее всего, должен бы был. Может, я слишком мнительный, но я не считаю нашу работу благородной. Нужной, полезной, жизненно необходимой — да. Но ведь она никогда не поможет вернуть тех, чьи смерти мы расследуем.

— Надеюсь, мне все будут завидовать, — мечтательно произнесла подруга, когда я галантно распахнул перед ней дверь.

— Завидовать скорее всего будут мне, — насмешливо фыркнул я. — Надеюсь, не придётся ни с кем за тебя драться… А то мало ли, вдруг уроню честь мундира?

— Держи крепче, — рассмеялась она, вновь уцепив меня под локоть. — И, между прочим, ты себя недооцениваешь. Тебе очень идёт форма, ты сразу смотришься серьёзнее и… опаснее, что ли?

— Разве это хорошо? — я вздохнул.

— А я разве об этом говорила? — она вскинула брови. Передала, сопроводив действие благодарным кивком, подошедшему слуге свой плащ. — Я сказала, что тебе это идёт. А мне безумно приятно, — она вновь рассмеялась. — Такое ощущение, что рядом со мной идёт большой и опасный хищник, который меня защищает и является моим другом, а не врагом.

— Скажешь тоже, — я смущённо хмыкнул. — Нашла хищника… Я же даже не боевой маг, так, Ищейка.

— Знаешь ли ты, мой дорогой неуч, — наставительным тоном заговорила она, пока мы неторопливо шли по великолепному ярко освещённому коридору. Каблуки Реи звонко цокали, в воздухе витали приятные запахи, то и дело нам попадались другие посетители — видно было, выставка пользуется популярностью. И, кстати, на нас действительно чуть ли не оборачивались. Бросив взгляд в ближайшее зеркало, я не мог не признать, что смотримся мы и вправду весьма эффектно. — Что на севере, в Ирионе, в качестве служебно-розыскных животных используются огромные хищные кошки вместо привычных охотничьих собак?

— Честно говоря, первый раз слышу, — удивился я.

— О, а вот мы и пришли! — радостно сообщила моя прекрасная спутница, когда за очередным поворотом обнаружились высокие распахнутые двери, ведущие в огромный выставочный зал. — Ой, кого я вижу! — ещё радостней воскликнула она. — Талли, Урико! Дорогой мой, я тебя на минуту оставлю, хорошо? Тебе вряд ли будут интересны наши женские сплетни… Обещаешь не скучать?

— Как я могу не скучать без тебя? — я совершенно искренне расстроился. — Но постараюсь не портить своим кислым видом окружающим атмосферу праздника.

Она подарила мне улыбку, чмокнула в щёку и упорхнула к подружкам. Ну… что с неё взять? Ветер, она и есть ветер. Просто ветер, запертый в телесную оболочку. Так что ж теперь обвинять его в излишней ветрености?

Заложив руки с фуражкой за спину, я неторопливо побрёл вдоль стены, подолгу вглядываясь в картины. Их автор не талантлив… Их автор действительно без преувеличения гениален! Здесь были исключительно пейзажи, до того реальные и живые, что казались не картинами, а окнами в другие миры. И, боги, какое там было море… Я замер перед картиной с ёмким названием "Шторм" и, казалось, утонул в ней. Я слышал вой ветра и раскаты грома, я слышал солёный запах, чувствовал безумство стихии и почти ощущал на лице холодные брызги…

Из близкого к трансу состояния меня вырвали нарочито громкие и насмешливые голоса почти над ухом.

— … ищейка. Тьфу!

— Да уж, достойное занятие для дворянина, — фыркнул женский голос. — Это же надо было так опуститься?

— Подумать только, и ещё посмел в своём собачьем мундире заявиться в приличное общество!

А вот этот голос я узнал. И не удержался от мрачно-торжествующей, кровожадной улыбки. Хм…

Поиграем… щенок?

Я неторопливо, не убирая рук из-за спины, плавно повернулся к говорившим, машинально напяливая на лицо нейтрально-спокойное выражение. В паре футов от меня стоял Аспий Ла" Триз, наследник графского рода Ла" Тризов, в сопровождении двух незнакомых мне, но, определённо, очаровательных девушек. Точнее, они были бы очаровательными, если бы на их мордашках не застыло столь угодливо-брезгливое выражение. "Графёныш", — окинув парня насмешливым взглядом, мысленно охарактеризовал его я. Пусть я никогда не был рад тому, что скоропалительно унаследовал свой титул, и с радостью отдал бы всё, лишь бы его по-прежнему носил мой отец, но сейчас… О, да! Сейчас я мог, даже обязан был смотреть на этого человека свысока. Потому что я — граф. А он — лишь наследник. А ещё потому, что наш род старше и идёт ещё с Первых Династий, что всегда этого засранца ужасно бесило.

Сколько себя помню, мы с ним друг друга недолюбливаем, ещё со школьной скамьи. Точнее, это он мне завидовал. Как же иначе — более талантлив, более родовит… Надо полагать, он очень злорадствовал, когда на такого "баловня судьбы" как я свалилось… то, что свалилось. Впрочем, наверное, ровно до того момента, как понял, что теперь я — граф.

Честно говоря, я до сих пор и сам не очень понимал, как у меня получалось все эти годы совмещать абсолютно всё. Семейные дела шли ровно и спокойно, поместья процветали и приносили хороший доход (впрочем, это надо отдать должное скорее отцу, который крайне грамотно всё организовал — от меня требовалось только поддерживать заведённый порядок). Служба в Управлении Порядка тоже шла своим чередом, и почему-то моё знатное происхождение совершенно не мешало в общении. Может, о нём просто никто не знал? А ещё ведь тренировки… Фехтование и магия, всё свободное время. Правда, в последние полчетверти с этим убийцей всё кувырком, но, надеюсь, данное безобразие (по крайней мере, пока) закончилось.

Единственное, что никак не влезало в этот распорядок, была светская жизнь. Да и особого желания к ней никогда не возникало…

Аспий Ла" Триз — почти мой ровесник, младше на пару лет. Он даже внешне чем-то на меня похож — темноволосый, светлокожий, с аристократическими чертами лица. Хотя это и довольно распространённый тип внешности в нашем городе, но, несмотря на это, в юности нас можно было принять за братьев. Не видел я этого типа уже незнамо сколько лет. И сходство наше за это время неуловимо истощилось, сохранившись только в масти. Аспий был до отвращения ухоженный, щеголеватый, блестящий и одетый по последней моде. А ещё совершенно не раздался в плечах — как был тонкий и в чём-то женственный подросток, так им и остался. В общем, разительный контраст… Я-то хоть и отмылся, и отоспался, но всё-таки очень сильно вымотался за эти полчетверти; думаю, несколько килограмм веса точно потерял. Во всяком случае, черты лица несколько заострились, особенно скулы, под глазами пролегли тени. А ещё я неожиданно почувствовал себя рядом с ним очень крепким и физически развитым человеком. Правда, на аристократа не тянул, это да… Мундир старшего следователя подходил мне куда больше, чем "последний писк моды", тут нельзя отказать Реи в проницательности.

— А, Аспий, — я сдержанно улыбнулся уголками губ, не меняя позы. — Давненько тебя не видел. Ты не изменился.

— Зато ты изменился, — насмешливо фыркнул он. Правда, имел в виду он мой мундир, вот только… Неужели он думает, что я всё так же остался вспыльчивым балбесом?

— Да, знаешь ли, — притворно тяжело вздохнул я. — Титул обязывает. Никакого времени следить за модой и посещать светские мероприятия.

Я мысленно себе поаплодировал, наблюдая, как перекосило Аспия. 1:0 в мою пользу.

— А на работу ищейкой времени хватает? — осклабился он, взяв себя в руки. Я неопределённо пожал плечами.

— Да разве это работа? Тут, скорее, увлечение, а то и вовсе призвание. Да и в управлении делами семьи помогает — подчинённые лучше относятся, — неторопливо вещал я, продолжая ехидно, сверху вниз, оглядывать Аспия. Он понимал, что проиграл эту битву в самом начале, когда только попытался меня задеть. И ужасно бесился. А я откровенно наслаждался этим и потешался над ним. И это он тоже видел… Может быть, я садист?

— Недостойное увлечение, — брезгливо поджала губки одна из барышень.

— В таком случае, у нас разные представления о достоинствах, сударыня, — я коротко, чисто символически поклонился. Как положено по этикету при вступлении в разговор с дамой, которая много ниже по происхождению. И безликое обращение — точно так же можно было назвать и служанку. А называть её "миледи" у меня, честно говоря, язык не повернулся. Миледи не позволит себя прилюдно так пошло обнимать постороннему человеку. — На мой взгляд, служба короне Острии — весьма достойное занятие для аристократа. Более того, охранять и защищать своих вассалов и подданных священный долг любого сюзерена.

Продолжить спор они не успели.

— Блэйк, милый мой, что ты тут застрял? — прощебетал возникшая рядом со мной Реи, привычно подцепляя меня под локоть. — Ты всё пропустил, я только что познакомилась с художницей. Она очаровательна!

— Прости, моя радость, я увлёкся беседой со своим бывшим одноклассником, — я улыбнулся, сгибая руку в локте, чтобы девушке было удобнее, и будто невзначай накрывая её ладонь своей. — Разреши тебе представить, эрграф[9] Аспий Ла" Триз. Аспий, ты, наверное, не знаешь Реи — она училась чуть позже нас. Княжна Реи Даз" Реми.

— Очень приятно, — кивнула Реи, делая короткий книксен и даже не думая при этом отпускать моей руки. Князья — высший титул аристократии в нашей стране. Княжеских родов всего пять, и они имеют право на некоторые вольности.

— Счастлив познакомиться, миледи, — глубоко поклонился Аспий, пребывающий, кажется, на грани обморока.

— Пойдём смотреть дальше? А то я видела отнюдь не всё, — весело поинтересовалась Реи, удостоив моего одноклассника ещё одним кивком.

— Конечно, драгоценная, — я улыбнулся, потом коротко поклонился Ла" Тризу. — Был рад тебя увидеть.

Кажется, он онемел и проглотил кол: ни сказать мне ничего, ни ответить на поклон уже не мог. Мы с Реи отошли на несколько шагов.

— Спасибо, что спасла меня от его общества. Я уже подумывал дать ему в морду, — сообщил я подруге.

— По-моему, скорее он готов был вцепиться тебе в глотку, и ты почти добил его и без моего участия, — насмешливо фыркнула она. — Какой неприятный тип… Кто это такой?

— Да так, давний неприятель… Но твоё появление нанесло по нему последний сокрушительный удар. Мне даже немного стыдно, хотя он и начал первый… Ладно, довольно о грустном. Эта художница действительно невероятно талантлива, я хочу увидеть все работы.

Мы неторопливо шли и восхищались увиденным. Настроение было радужным и светлым, чистый звонкий голос Реи напоминал колокольчик и заставлял улыбаться уже одним своим звуком. Впрочем, дошли мы так ровно до ближайшего угла, а дальше… Дальше я идти уже не мог. Реи что-то продолжала говорить, но я не слышал. Я смотрел на полотно в фут высотой и чувствовал, что схожу с ума.

На картине был виден край стола, на котором стояло зеркало в тяжёлой раме и свеча. От второй свечи, которая должна была непременно быть в этом гадании по другую сторону от зеркала, остался только отсвет, равно как не было видно второго зеркала, создававшего туманный коридор бесконечности. А на краю стола, уходя в темноту комнаты, лежала крепкая мужская рука, удерживающая хрупкую, мертвенно-бледную детскую ладонь, медленно растворяющуюся от кисти и тающую в зеркальном тумане. Край стола и руки были измазаны бурыми пятнами. А из неверной, призрачной дали туманного коридора проступал непонятный символ, в линиях которого чудилось что-то хищное. Скрупулезное, с почти болезненной точностью прорисованное изображение, которое, однако, начинало расплываться перед глазами, если долго на него смотреть.

— Блэйк! — донёсся сквозь туман встревоженный голос. Меня попытались встряхнуть. — Блэйк, милый, посмотри на меня! — меня осторожно, но чувствительно хлопнули по щеке. Я вздрогнул, с трудом сбрасывая с себя липкие оковы зеркального тумана, и попытался сфокусировать взгляд на Реи. Через пару секунд это даже получилось. — Хвала богам! Ты меня так напугал, — облегчённо выдохнула она. — Побледнел, я думала, ты сейчас в обморок упадёшь… Что не так с этой картиной?

— Реи, мне нужно поговорить с её автором, — бесцветным тоном сообщил я. Я сейчас просто не был способен на эмоции. — Мне это жизненно необходимо, понимаешь?

Она поняла; мы слишком давно знакомы.

Подруга решительно усадила меня на ближайший диванчик, а сама куда-то упорхнула. Я сидел и растерянно вертел в руках фуражку, опасаясь обдумывать и анализировать произошедшее. Наверное, прошло всего несколько секунд, но мне они, без преувеличения, показались бесконечными. Наконец, томительное ожидание кончилось, и в поле моего зрения показалась взволнованная Реи, рядом с которой шла…

Первым, что бросалось в глаза, были непослушные, огненно-медные волосы, собранные в небрежную косу до пояса. Вторым — большие жёлто-зелёные глаза, задумчиво-насмешливые. А воспринять её лицо целиком всё никак не получалось — казалось, что смотришь на непостоянное, трепещущее пламя.

— Вот он, о ком я тебе говорила. Марена, это Блэйк, Блэйк — это Марена.

Я поднялся навстречу девушкам.

— О! Да вы и вправду мертвенно-бледны, — удивлённо вскинула девушка густые, красиво очерченные брови.

— Да, я… Понимаете, Марена, мне крайне важно знать ответ на один вопрос… — я привычным жестом провёл по голове, убирая с лица растрепавшиеся волосы и потерянно глядя на художницу. Она пристальнее вгляделась в меня, как мне показалась, со смесью испуга и радости, но потом напряжённо нахмурилась.

— Я вас слушаю, — медленно кивнула она.

— Откуда эта картина? — я указал на зеркальный коридор, носивший название "Врата". — Точнее… Сюжет этой картины… Мне правда очень, очень нужно знать! Это не может быть простым совпадением, так не бывает… — я потряс головой.

— Этот сюжет… я видела его во сне, — задумчиво проговорила она. — Но что вас так заинтересовало в ней? Обычно люди вздрагивают или озадаченно качают головой и проходят мимо… Она поэтому и висит в самом дальнем углу. Я вообще не хотела брать её на экспозицию, но… Почему-то решила, что это нехорошо.

— Понимаете, это… — я обречённо выдохнул, будто решаясь на прыжок со скалы в море. — Это моя рука, на рисунке. И ладонь моей сестры, Хеллы. И этот символ… Двадцать лет назад я нашёл его там, где была убита… она. И вся моя семья… — врать и что-то придумывать я сейчас был физически не способен. Мне было плевать, что вокруг люди, что кто-то мог заинтересоваться происходящим, кто-то мог услышать… Впрочем, границей сознания я почувствовал очень хороший отвращающий купол вокруг — видимо, наведённый Реи, — и ощутил прилив огромной благодарности к подруге. — Это не может быть просто совпадением. Не может, — вновь повторил я.

— Совпадением, говорите, не может быть, — кивнула художница. А потом, так же обречённо выдохнув, как я несколько секунд назад, протянула мне руку. — Пойдёмте я вам кое-что покажу, и вы ещё раз вспомните про совпадения. Пойдёмте, я не кусаюсь!