История первого дракона

— Так то не фантастика, а жизнь…

— А в жизни, как правило, бывает ещё хуже! — проворчала я. — Согласись, люди, которые направляются не в Жутко Опасную Приключенческую Авантюру, вряд ли согласятся нанять для охраны первого встречного, да ещё и с таким ореолом ужаса, какой тебя окружает. Значит, у них там все средства хороши!

— Ага. Или просто это группа идиотов, которая решила довериться первому встречному, — презрительно фыркнул он.

— Ага, — не стала отрицать я. — Только такие люди, как правило, и вляпываются по дороге во все тяжкие.

— Не соглашусь! Дуракам везёт.

— В конце концов им, конечно, повезёт, и все они останутся живы. А о нас ты подумал?! Ладно. Извини, это я так, волнуюсь просто. Ты действительно молодец; всё равно у нас другого выхода нет, — оборвала я своё ворчание. — И где эти твои товарищи? Ты сказал им, что не один?

— Сказал. А познакомишься ты с ними утром. Сейчас нам надо поесть и отдохнуть.

Глава 02. Мракобесие и жизнь после смерти

«Мёртвые не потеют!»

завистливая мысль июльским днём в переполненном автобусе

— Подожди! Не говори, я сама догадаюсь! — оборвала я ворчание друга на тему «сколько можно спать, нас там люди ждут», разглядывая зал и присутствующие кучки посетителей, когда мы спускались вниз с готовыми к транспортировке рюкзаками. Вот, кстати, ещё одна странность: отчего-то наши наряды не вызывали никакого любопытства. Равно как и необычные для этого мира рюкзаки. Оставалось сделать вывод, что здесь и к ещё большим странностям давно все привыкли. — Наши — вон те, — я ткнула пальцем в компанию за дальним столиком, состоящую из пяти совершенно разношёрстых личностей.

— А вот и не угадала. Вон те, — он кивнул головой в противоположный угол. Указанная компания была куда менее примечательной, и это, с одной стороны, обрадовало, но, с другой, здорово насторожило.

Все — люди. Во всяком случае, на первый взгляд.

Бледное существо неопределённого пола и моего роста, в пальцах которого с фантастической скоростью и лёгкостью мелькал кинжал. Когда существо посмотрело в мою сторону, я пришла к выводу, что это всё-таки парень; с длинными чёрными волосами, изящный, тонкий. Пугали его глаза — серые, холодные, цвета стали, совершенно бесстрастные. Одет он был в просторную шёлковую чёрную рубашку с широким отложным воротником, эдакого «цыганского типа», а ниже мне было не видно. Но, подозреваю, что-то в стиле.

Высокий широкоплечий мужчина с квадратным отталкивающим лицом из разряда «так и просит кирпича», с глубоко посаженными злыми карими глазами и собранными в низкий хвост явно нечёсаными и грязными тёмными кучерявыми волосами. В расстёгнутом вороте его куртки виднелась кольчуга. Мужчина левой рукой держал небольшую кость с мясом, похожую на ребро некрупного зверя вроде барана, и вдумчиво её обгрызал, а правая ладонь покоилась на столе и была скрюченной и определённо нездоровой.

Ещё один мужчина — среднего роста, неопределённого возраста и нейтральной наружности; в общем, типичный работник госбезопасности с нашей бесконечно далёкой родины. Светлые волосы, серые глаза, мягкие черты лица, неторопливые движения и нейтральная одежда. Кстати, почему-то вот этот тип мне не понравился совершенно: наверное, за поколения в кровь уже впиталось недоверие к людям подобной профессии.

И, собственно, всё. Предположение Серёги о том, что перед нами — безобидные неопытные идиоты, отпадает само собой. Эти трое похожи на кого угодно, но никак не на идиотов; тем более, неопытных.

При виде меня на лицах всех троих отобразилось глубочайшее удивление.

— Ты путешествуешь с миу? — вскинул брови чекист. — Вот это номер!

— Мы, кажется, собирались путешествовать без женщин, — губы черноволосого владельца кинжала сложились в холодную змеиную улыбку. Впрочем, наверное, она казалась таковой из-за неизменного мёртвого выражения глаз. Если вспомнить, что глаза — зеркало души, ох, не хочется мне знать, что в душе у этого типа!

— Внесём коррективы, — безразлично пожал плечами светловолосый. — Ганс Та'Лер, — представился он. — Я командир этой группы, и настоятельно рекомендую мои приказы выполнять. Это Михаэль, — он указал на черноволосого. — Наш боец. А это — Зойр, маг.

— Вася, — машинально представилась я, недоверчиво разглядывая названную парочку. Я бы их назначение предположила с точностью до наоборот.

— Какое… необычное имя для миу, — мягко улыбнулся Ганс.

— Имя как имя, — пробурчала я, бесцеремонно плюхаясь на ближайший свободный стул, с шумом подвигая его и себя к столу и вооружаясь тарелкой. — Я же не возмущаюсь, что у вас маг и воин ролями поменялись, а возглавляет всё работник службы безопасности, — невнятно буркнула я, вгрызаясь по примеру Зойра в рёбрышко. Хм. А я нашла ещё один плюс нового тела: зубы идеально приспособлены для поедания мяса. Поймав себя на мысли, что с удовольствием погрызла бы сейчас точно такое же рёбрышко, но только сырое, я ужаснулась и поспешила отвлечься от опасной темы.

Тем более, окружающие решили этому поспособствовать: после моих слов Серж премерзко захихикал, глядя на кромешное недоумение на лицах наших нанимателей. Вернее, не наших, а Серёжкиных. А я тут так, сбоку припёка.

— А с чего вы оба взяли, что я работник службы безопасности? — поинтересовался у нас старший. Мы переглянулись. И как на это отвечать?

— Внешность у вас уж больно типичная, — со вздохом откликнулся историк. Хотя, какой он теперь историк!

— А вы, позвольте поинтересоваться, много работников этой службы видели? — подозрительно уточнил светловолосый.

— Достаточно, — широко ухмыльнулся Серж. А я раздражённо фыркнула, потому что тупой столовый нож отказывался резать кусок мяса (оно было подано во внушительной миске и, похоже, зажарено на углях), и, выпустив длинный коготь, воспользовалась в качестве ножа собственным пальцем. Удобно! Я как-то до этого не задумывалась, что у меня настолько острые когти… с другой стороны, а почему бы и нет? Они же для того и предназначены, чтобы рассекать мясо.

— Что? — не выдержала я четырёх скрестившихся на мне взглядов. — Что я опять делаю не так? — я в раздражении бросила вилку.

— Не, Вась, всё нормально, — тряхнул головой Серж и вернулся к своей тарелке.

— Нет уж! Ты давай, объясняй! — включила барана я.

— Уж больно ловко у тебя это получилось, — улыбнулся Михаэль. — А я, к примеру, до сего дня близко миу не видел, вы же живёте очень закрыто. Точнее, видел, но исключительно мужчин. И они не настолько мне доверяли, чтобы делить трапезу.

Сложнее всего было подобрать лошадь для Сергея. Нет, они его не боялись, да и он их — тоже. Просто весил он теперь больше двух сотен килограммов.

Наконец, на рынке на деньги аванса (что-то подозрительно большой аванс) был выбран огромный флегматичный мерин настолько впечатляющей комплекции, что походил скорее на быка, нежели на лошадь. Меня, игнорируя вялые протесты, запихнули в седло к не менее флегматичной лошадке невысокого роста, обладательнице потешной растрёпанной гривы и будто бы обгрызенного кем-то хвоста.

Дело в том, что, в отличие от Сергея, занимавшегося в юности конкуром, я на лошади сидела всего несколько раз и исключительно в пределах манежа, — это Серёжка пытался меня приобщить к любимому виду спорта, но из затеи ничего не вышло. Мне элементарно не хватало времени, а выделять его в ущерб чему-то другому — не хватало желания.

— А куда мы едем, если не секрет? — поинтересовалась я у парня с холодными глазами, который выглядел даже моложе меня, и на деле оказался вполне нормальным.

— Да я, честно говоря, не помню, — беспечно отозвался он, легко справляясь с поводьями одной рукой, а другой поигрывая кинжалом. Интересно, он с ним и во сне не расстаётся? — Вроде бы, за городом мы должны встретиться с каким-то другом Ганса, который знает дальнейший путь. Я не особо интересовался конечной целью, я просто люблю путешествовать.

Сухой гравий шуршал и хрустел под копытами лошадей, навстречу скрипели редкие повозки, вокруг шумела самая оживлённая, центральная улица городка, чьё название я так и не удосужилась выяснить.

— Оригинально, — протянула я. — И ты так всю жизнь?

Он дёрнул плечами.

— Большую часть.

— А до этого?

— Есть только одна тема, которую я не хочу обсуждать, — он перевёл на меня свой пристальный холодный взгляд. — Это моё детство и начало юности. Не обижайся, просто не люблю вспоминать. Слишком много плохих воспоминаний. А после того, как я встретился с Зойром, моя жизнь достаточно однообразно интересна. Мы путешествуем; я воин, он маг, мы работаем в паре уже лет пять, и поэтому являемся крайне неплохой боевой группой.

— А сколько тебе лет? — нахмурилась я.

— Мало, — он рассмеялся. — Мне всего двадцать, так что твои глаза тебя не обманули, миу. Я просто очень талантливый, — он насмешливо сверкнул в мою сторону глазами. Как будто по лезвию клинка скользнул солнечный блик. Очень странная улыбка, но какая-то… родная? Такое впечатление, что мы уже были когда-то знакомы. Давно-давно, в веренице жизней и перерождений.

— С пятнадцати лет зарабатывать на жизнь воинским искусством? Ты слишком скромен, — растерянно хмыкнула я. Это вызвало ещё один приступ веселья; да такой заразительный, что я тоже не удержалась и захихикала.

— Вась, а кто для тебя Серж?

— Почему ты спрашиваешь? — нахмурилась я. Он неожиданно смутился.

— Да, понимаешь… Такое впечатление, что вы друг друга любите, но… Больно уж странная пара получается; до такой степени странная, что в это трудно поверить. Полукровки миу с другими видами вообще почти не встречаются, а уж чтобы с гаргульями! Ты что хихикаешь?

— Нет, ничего, — с трудом выдохнула я сквозь душащий смех. — Слышал бы тебя Серж! Мы друг друга любим, это ты правильно подметил. Но он мне как брат, он буквально меня вырастил, — я ностальгически вздохнула. — Мы выросли вместе, у одного пожилого отшельника. Я своих родителей и не помню, он подобрал меня в лесу, а Серж раненый к нему попал, тоже случайно. Ну, и потом, после смерти наставника, единственного близкого существа, стараемся поддерживать друг друга. Путешествовать вот отправились вместе.

— Извини, я не думал, что всё так грустно, — чуть нахмурился он.

— Да, всё нормально. Мы уже привыкли, — я вздохнула.

Мы действительно уже привыкли, что родителей больше нет. Они все вместе погибли в автокатастрофе, и осталось нас двое; хорошо, к тому времени оба уже были совершеннолетними. Поначалу было очень тяжело — морально, о чём и говорить нечего, да и физически. Мы оба учились, я вообще не работала, Серж на своей кафедре получал копейки. Потом мы вдвоём устроились в его квартире, мою сдали, оба нашли себе по подработке, в усталости и бытовых хлопотах топя боль потери. Человек ко всему привыкает, а пять лет — это всё-таки довольно большой срок.

— В таком случае, я не ошибусь, если скажу, что такая дружба гаргульи и девушки-миу не намного менее странная, чем любовь, — он, заразительно улыбнувшись, тряхнул головой, убирая с лица упавшую прядь. — Ага! А вот, кажется, и друг Ганса, — возвестил Михаэль, когда мы миновали ворота самыми последними, умудрившись пропустить мимо себя телегу и пару всадников, и всё из-за моего «великолепного» умения держаться в седле.

Я не знаю, что удержало меня от падения, когда я увидела этого самого «друга». До крайности ехидной улыбкой меня встречал наш с Сержем проводник. Сытый прищур зелёных глаз заставил меня нервно сглотнуть и пожалеть о том мгновении, когда я пошла в поисковики — занятие, в общем-то, благородное и полезное, вот только… Знала бы, во что всё это выльется!

— Какое экзотическое у нас нынче путешествие намечается, — весело присвистнул черноволосый воин. — Ещё один миу! Подожди, а вы что, знакомы? — удивлённо покосился он на меня.

— Я бы такие знакомства… — пробормотала я.

— Договаривай, котёнок, — невежливо встрял Прах, всё так же ухмыляясь. Ухмылка на кошачьей физиономии вообще странно смотрится, а уж такая, да ещё у данного конкретного представителя этого племени…

Я договорила и, кажется, он пожалел, что спросил: от такой скромной миниатюрной девушки таких слов кот явно не ожидал. Михаэль рядом тихонько захихикал, Ганс сдержанно улыбнулся, стараясь не обидеть товарища, а Зойр с Сержем, переглянувшись, грянули богатырским ржанием.

Одарив меня совершенно непонятным взглядом, проводник цокнул языком, понукая коня (где он его только взять успел?), и мы, выстроившись парами, двинулись вперёд. Ганс с Прахом, Зойр с Михаэлем и — замыкающими — мы.

— Вот он какой, закон подлости в действии, — мрачно хмыкнула я.

— Надеюсь, он не будет тебя доставать при таком количестве народа, — не слишком уверенно предположил Серж. — В любом случае, пусть попробует рискнуть шкурой.

Я душераздирающе вздохнула. Если наша жизнь здесь начинается ТАК, то страшно даже представить, что будет дальше. Но, в любом случае, поверишь в руку Провидения, в очередной раз столкнувшую нас с этим котом.

— И что он ко мне так прицепился? Вот как репей к хвосту, честное пионерское! — хмуро буркнула я.

— Молчи уж, пионерка. Когда ты в школу пошла, пионерии уже и в помине не было.

— А я, может, в душе! — возмутилась я. — И вообще, может, не будешь придираться к словам?

— Как скажешь, — покладисто согласился он. — А по поводу этого мохнатого… ты же сама предположила, что у него на тебя виды. Вот и надеется завоевать твоё сердце. Хотя, получается у него плоховато… Но ты бы пожалела парня, может, у него любовь?

— Издеваешься, да? — хмурый взгляд не произвёл на гаргулью испепеляющего воздействия. Пришлось объяснять популярно. — Какая к лешему любовь?! Да и вообще, я себя человеком чувствую. Я против межвидового скрещивания! И нечего ржать, тоже мне… я на тебя посмотрю, если тебе вот такое вот хвостатое и с крылышками попадётся, как ты на неё реагировать будешь!

Лихов задумчиво вытянул руку, разглядывая свои когти, и пожал плечами.

— А что, это будет крайне интересно!

— Тьфу, извращенец!

Он улыбнулся с загадочным выражением лица, но промолчал. Настроения развивать тему и что-то из него вытягивать у меня тоже не было, и я покачивалась в седле, разглядывая свои руки. Чувствительные ладони и подушечки пальцев. Мягкая шелковистая шерсть; в неё хотелось зарыться пальцами, прижаться щекой. Только, увы, эта самая шерсть принадлежала не симпатичному мохнатому котёнку, а мне. И длинные, порядка трёх сантиметров, тонкие лезвия-когти, прячущиеся в пазухах на удлинённых фалангах пальцев. Странно, я этого как-то сначала не заметила — что пальцы у меня длиннее, чем были.

Нащупав позади себя дополнительную конечность, с любопытством подёргала себя за хвост и тут же поняла, почему все нормальные кошки этого не любят. Такое впечатление, что тебя кто-то фамильярно лапает за всякие неприличные места; он оказался весьма чувствительной частью тела. Так, учтём на будущее: хвост от посягательств беречь. Не давать дёргать и не давать на него наступать, потому что это, наверное, больно.

Я на всякий случай обвила себя хвостом за талию; ощущение оказалось престранное, но достаточно уютное. Можно сказать, мне понравилось. Во всяком случае, тепло и мягко. Интересно, а мне предстоит линять к зиме?

Представив целый город линяющих и чешущихся при смене шерсти двуногих кошек, я весело фыркнула. Потом подняла взгляд на Праха, добавила его к линяющей компании и захихикала. А потом поняла, что я теперь не успокоюсь, пока этого самого Праха в научных целях не окуну с головой в воду. Безумно захотелось посмотреть, во что превратится этот мохнатый нахал с густой пепельной гривой.

— Се-е-ерж… — задумчиво протянула я.

— Нет.

— Что — нет? — я опешила. — Я же ещё ничего не сказала!

— И не говори! Я уже ответил — нет, я не соглашусь на то, что ты предложишь.

— Почему? Ты же даже не знаешь…

— Ты сначала давилась смехом, а потом плотоядно поглядывала на несчастного кота. Знаешь, как-то не верится, что после этого ты можешь предложить прогулку в лес за грибами.

— Но…

— Я сказал, нет!

— Вот так, да? А зачем ты тогда за меня заступался?! — возмущённо фыркнула я. И только потом заметила, что хвост против воли уже распрямился и хлещет то меня по ноге, то лошадь по брюху. Полагаю, уши тоже оказались прижаты. М-да, с такой мимикой в разведчики не возьмут.

— Это совершенно другое, — флегматично пожал плечами друг детства. — Он вёл себя по-хамски, за что и получил; в следующий раз будет думать, что делает. А участвовать в твоих мелких мстительных предприятиях я не буду.

— Да я не в мстительных! — попытка возразить была царственно проигнорирована. — Ну, и ладно. Не очень-то хотелось! Предатель! — я пренебрежительно фыркнула и пятками ткнула лошадь. Та меня тоже проигнорировала. Так. Это что же теперь, и она тоже будет пытаться мной командовать?

Я поводом подтянула голову лошади так, чтобы видеть её глаз.

— Значит так. Или ты будешь слушаться меня по-хорошему, и всегда будешь ухожена, накормлена и даже не задумываться о существовании хлыста. Или… — я демонстративно выпустила когти. — Предупреждаю, если ты попытаешься меня сбросить и дать стрекоча — догоню. И съем.

Лошадь задумчиво прянула ушами, косясь на мои когти.

— Давай, попытка номер два, — я отпустила её голову и перехватила поводья. Лошадь, кажется, оказалась догадливой: от толчка пятками припустила лёгкой трусцой. А я всегда утверждала, что договориться можно со всеми! — Вот, молодец! Так держать, и путешествие для нас обеих станет только комфортней. Михаэль! — окликнула я парня.

— Что такое? — удивлённо обернулся на меня парень.

— Разговор есть, — я поравнялась с ними и пустила лошадь шагом. — Зойр, а вы…

— Ладно, ладно, — усмехнулся он, придерживая своего коня. — Секретничайте. Детский сад!

— В общем… не знаю, как начать, — я задумчиво почесала правое ухо. — Если коротко, я хочу поставить над нашим проводником небольшой эксперимент.

Тонкая чёрная бровь вопросительно изогнулась.

— Понимаешь, так получилось, что представителей своего вида я никогда раньше не встречала; ну, вот так близко, чтобы вместе куда-то ехать. И у меня родился вопрос: что будет… это чисто исследовательский интерес, если угодно, женское любопытство, ты ничего такого не подумай! Так вот, что будет, если миу намочить? Ну, целиком, от ушей до хвоста.

Парень несколько секунд смотрел на меня выжидательно. Когда до него дошло, что я всерьёз и действительно жду ответа, он, истерически хохоча, едва не сполз с лошадиной спины.

— Ну вот, и ты надо мной смеёшься, — печально вздохнула я. — Себя мочить я, конечно, пробовала, но со стороны же наблюдать интереснее!

— Я не над тобой смеюсь, — выдохнул он. — Ну, то есть, и над тобой тоже, очень у тебя мордашка забавная, ты уж не обижайся. Но, главное, я представил, и мне кажется, что это будет здорово.

— То есть, ты согласен? — я просияла.