Помоги проекту - поделись книгой:
Дарья Кузнецова
История первого дракона
Пролог. Шальная пуля
«Уши свои он повесил на сук…»
— Серёг, а ты точно уверен, что это — то самое место? — через плечо поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам и с облегчением сбрасывая под ноги тяжеленный рюкзак.
— То, то, — невнятно откликнулся Сергей, уткнувшийся носом в карту.
— М-да, — недовольно хмыкнула я. — Не нравится мне тут!
— Что тебе не нравится? Поле, вон холм этот несчастный, вон лес…
— Не нравится, и всё! — отмахнулась я. Достаточно просторное поле, размером эдак с футбольное, впереди упиралось в густой хмурый ельник, а с нашей стороны было окружено смешанным лесом с густым подлеском, основательно захламлённым буреломом. И тут вдруг в такой чаще подобная проплешина, заросшая сортовым и на удивление буйным бурьяном.
— Давай вот тут у кромки леса разложимся, да пройдёмся, поглядим, с чего начать, — резюмировал Сергей, сворачивая карту и тыкая пальцем в соседнюю опушку, со стороны которой мы, собственно, и пришли. — Надо наших дождаться; они обещали вечерней собакой быть.
— Ты же говорил, эта — последняя? — возмутилась я.
— Ну, говорил, — он беспечно пожал плечами. — Потом выяснилось, что по нечётным ещё одна ходит. Но это было уже когда мы сюда ехали… ты чего? — ошарашенно покосился на меня друг, когда я, взвизгнув, дёрнулась.
— Напоролась на что-то, — пробормотала я, опускаясь на корточки, дабы выяснить, что так пребольно впилось мне в палец. — Вот знала же, нужно было сразу кроссовки обувать! Ох ты, ёжкин кот! — я распрямилась, в полном шоке разглядывая обломок стрелы. Наконечник, десять сантиметров древка… Дерево было уже тронуто временем, но наконечник пребывал в идеальном состоянии. При всей фантазии больше пары лет этой стреле быть не могло.
— Бред какой-то, — нахмурился Сергей, принимая из моих рук находку. — Явно не новодел каких-нибудь ролевиков. Ужасно похоже на скифскую работу, только кому могло понадобиться столь ценный предмет истории насаживать на древко, ломать и бросать в чистом поле? Да даже если качественная подделка, всё равно непонятно.
— А я говорила, что мне тут не нравится! — ворчливо откликнулась я, затравленно озираясь. Ох, чую я тем местом, на которое обычно сваливаются все неприятности, валить нам отсюда надо!
Я сделала шаг вбок, что-то хрустнуло. Опустив взгляд, не удержалась от сдавленного возгласа: из травы на меня смотрел выбеленный временем череп, сквозь глазницу которого пророс жизнерадостный яркий василёк. Проследив за моим взглядом, Серёжка, уцепив за локоть, подтянул меня к себе и, пристально оглядываясь по сторонам, опустился на корточки. Зелёное поле предстало перед нами в совсем ином свете…
— Перуновы стрелы! — пробормотал он. — Да тут целое кладбище!
Стрела и скелет как будто сдёрнули пелену с глаз; взгляд то там, то тут различал поблёскивание металла в траве, белеющие кости. Всё поле, докуда хватало глаз, было усеяно скелетами павших воинов. Причём павших отнюдь не в сорок второму году, когда здесь, согласно найденным документам, был бой, который и привлёк внимание отряда поисковиков, авангардом которого, собственно, мы с Лиховым и являлись. Я, конечно, в отличие от Сергея, не историк, но с головой у меня всё в порядке: в сорок втором в кольчугах не воевали!
— Может, правда сначала вещи бросим, дождёмся остальных и будем уже вместе думать, что делать? — предложила я.
— Да уж, только это и остаётся, — друг пожал плечами, поднимаясь на ноги. — Потому что, судя по доспехам, это и правда скифы. А вот откуда здесь скифы… да и вообще, как всё снаряжение НАСТОЛЬКО хорошо сохранилось? Такое ощущение, что бой здесь был… максимум, года три назад! Тьфу, к лешему. Дождёмся наших, всё осмотрим, сфотографируем, решим, что делать. А утром на первой собаке надо лететь в город, в институт. Надеюсь, Семён Васильевич никуда не уехал!
— Это кто? — задумчиво поинтересовалась я.
— Профессор Степлаков, наш заведующий кафедры. Пойдём, пойдём, — он развернул меня, подтолкнул в плечо.
Последнее, что я помню — сухой щелчок под ногой, совершенно неслышный, но ощутимый всем телом, и короткое ощущение полёта.
Глава 01. Нечеловеческие трудности
«Жил да был чёрный кот за углом…»
Вначале был Голос. И голос этот был крайне недоволен. И сказал он следующее:
— Ну, и что мне с вами делать, два идиота? В голосе звучали усталость и раздражение, а сам он звучал… непонятно где. Это была первая осознанная мысль после темноты — если есть звук, значит, есть среда, в которой он распространяется. А ещё есть источник и приёмник. И приёмник этот — я.
Последнее заключение буквально прорвало плотину воспоминаний, и я резко села, открывая глаза. Знакомое поле. Только лес куда-то пропал, и поле упиралось в горизонт; но главный ориентир, пологий широкий холм, прыщ на теле бескрайней степи, присутствовал на законном месте. Меня охватило странное ощущение нереальности происходящего. Всё вокруг казалось мутно-прозрачным, туманным; трава, холм, небо, парящее в метре в стороне существо. Сначала я приняла его за обычного, просто странно одетого человека: непонятного покроя рубашка, меховой жилет, внушительный слой разнообразных бус на шее и браслетов на руках, прямо поверх рубашки. Только потом взгляд переместился ниже, и стало видно, что у него нет ног. Ниже пояса, вместо оставшейся части тела и собственно нижних конечностей, клубилось продолжение охватывающего мир прозрачного тумана; более концентрированное, чем вокруг, но, совершенно определённо, неосязаемое. Эдакий мультяшный джинн: вверху — седеющий коротко остриженный мужчина лет сорока с жёстким лицом непривычных черт, а внизу — плавно переходящий в его тело туман.
— Кто вы? — ошарашенно поинтересовалась я. Рядом что-то бормотал под нос на старославянском Сергей, приходя в себя.
— И почему с нами надо что-то делать?
— Я? Дух-хранитель. А вы оба умерли.
— Мы… что? — заторможенно уточнил Серёга. Я ничего уточнить не могла, меня от таких новостей разбил паралич. И не верить как-то не получалось: сразу возникла твёрдая уверенность, что это существо говорит правду.
— Умерли, — он безразлично пожал плечами. Потом состроил недовольную гримасу. — Нечего было на мины наступать! Дело осложняется тем, что вы умерли в месте, которое… скажем так, проклято. Проклятье, грубо говоря, состоит в том, что здесь часто идут сражения, после которых остаются единицы выживших. Философия смерти — непримиримые враги спят в одной братской могиле. А проблема — в том, что здесь нельзя умереть просто так, не в бою. Точнее… не то чтобы нельзя. Просто никто до вас не пытался. И теперь я понятия не имею, что с вами делать, потому как место, куда отправляются души павших здесь воинов, вам не подходит.
— Так, может быть, вы просто вернёте нас живыми? — робко поинтересовалась я.
— Некромантией не занимаюсь, — отрезал дух.
— А другие места, куда обычно попадают души вроде нас? — явно заинтересовался Серёга. Тьфу, историк хренов!
Вот в этом весь Серёга. И бесполезно ему объяснять, что он уже покойник. Этот из гроба восстанет, если поманить интересным вопросом. Тьфу!
Хотя я бы тоже задала пару вопросов этому бесплотному типу. Например, кто такую глупость придумал, и в чём вообще мораль подобного проклятья?!
— Не получится, и именно вот это меня раздражает, — поморщился дух. — Впрочем, ладно. Я дам вам шанс. Если вы вдруг погибнете в бою, и это действительно судьба — вернётесь ко мне. А если погибнете не в бою… значит, не судьба.
— То есть, вы вернёте нас домой? — обрадовалась я.
— Ага, чтобы уж точно лишиться обоих? — с крайним злорадством поинтересовался он. — Благодарите, что хоть немного ещё поживёте! Всё, прочь с глаз моих! — и он, набрав воздуха в грудь, сильно дунул.
— Серёжа-а, ты где? — неуверенно протянула я, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в окружающих потёмках. И это мой голос? Тихий, тонкий, почти комариный писк. Я шумно откашлялась и повторила уже громче: — Серёжа-а! Голос прозвучал уже не пискляво, но всё равно крайне непривычно. Я малодушно постаралась списать это на слуховые галлюцинации и странную акустику того места, где мы находились.
— Кажется, я здесь, — донёсся сбоку хриплый и надтреснутый баритон. Вроде бы, и принадлежащий моему другу, только… как будто Лихов — это не худощавый аспирант-историк, а прокуренный сорокалетний старпом на барже. Серёга тоже откашлялся, как и я, удивлённый переменой. Только ему это не помогло совершенно. — Перуновы стрелы, мы вообще где? Вась, что с твоим голосом? И, кстати, с моим.
— Чую подставу, — философски вздохнула я, шаря вокруг. Под руками обнаружился сырой глинистый грунт с крупными камнями, один из которых, как я только что заметила, злобно впивался мне пониже спины. Ладонь наткнулась на плотный капрон рюкзака, и я с облегчением в него вцепилась. — Темно, как у негра в… известном месте. Ты свой рюкзак нашёл?
— А я его и не терял, он у меня на плече, — фыркнул парень. — Так, я встаю и иду в твою… ой, мать! — голос сначала начал перемещаться вверх, а потом послышался звук падения.
— Серёжа? — настороженно уточнила я. Вот только не хватало, чтобы он там убился в темноте, и я вообще одна осталась!
В ответ донеслось несколько слов на древнеславянском (я смутно помнила, что это какие-то ругательства).
— Не знаю, что случилось, но меня почему-то ноги не держат; сейчас, — короткое шебуршение. — Такое странное ощущение! Как будто у меня не только на плечах рюкзак, но и впереди. А мой рюкзак стал подозрительно лёгким, — пробормотал мой друг. Послышался неуверенный шорох шагов. — Перуновы стрелы, и идти как-то… странно.
— Подожди, дай я тоже встану! А то ты на меня наступишь в темноте, — всполошилась я, торопливо поднимаясь на ноги и пытаясь закинуть на плечи рюкзак. Что я могу сказать? Упасть-то я не упала, но ощущения действительно были очень странными. — Слушай, у меня та же ерунда. Может, здесь просто гравитация меньше? Эй! А почему мой рюкзак такой тяжёлый?! — возмущённо пыхтя, я пыталась оторвать его от земли, но, казалось, рюкзак был до краёв забит пудовыми гирями.
— Вась? — раздался вопрос почти над головой. — Сейчас, подожди, я тебя нащупаю.
— Может, лучше я?
— Лучше стой на месте, а то рюкзак потеряем. Ай, тьфу! Я идиот. У меня же фонарик был, — шмяк. Шур-шур-шур… — Ага, вот он, родимый. Странно, мне казалось, он больше. Луч фонаря выхватил землистую стену пещеры в паре метров от меня, скользнул в сторону.
— Вась, ты где?
— Тут я, тут, — отозвалась я, ковыряясь в своём рюкзаке в поисках фонаря. Или хотя бы пудовых гирь, которые подсунул туда не иначе как тот странный дух из природной вредности. Ни то, ни другое под руку не попадалось. Фонарь метнулся в мою сторону.
— Ой, м-мать, — выдохнул Серёжка и крикнул куда-то в сторону. — Вась, а тут кто-то есть!
— Где? — поинтересовалась я, заслоняясь от света и зажмуриваясь. — Да не свети мне в глаза, не видно ни черта…
— Подожди! Это что — ты?!
— Где? — я снова огляделась. Потом перевела взгляд вниз… — А-А-А-А!!!! Мой истеричный вопль прокатился под сводами пещеры, а я, вскочив, принялась судорожно ощупывать себя, своё лицо… волосы… уши… уши?! Уши!
— Т-твою м-ммать, — запинаясь выдавила я. — Что этот козёл со мной сделал?! — в ужасе выдохнула я, разглядывая свои руки.
— Больше всего ты напоминаешь мне кошку, — честно признался Сергей. — Только большую. Очень большую. И прямоходящую, — он нервно хмыкнул.
Из рукавов камуфляжа выглядывали… почти руки. Только они были покрыты густым гладким чёрным мехом (кроме ладоней, кожа на которых была нежно-розового цвета), а пальцы имели достаточно непривычное строение. Пошевелив ими, я вдруг обнаружила спрятанные в пазухах внушительные когти, которые легко и удобно выдвигались и втягивались обратно; это было так же естественно, как, скажем, сжать в кулак и расправить ладонь.
Кроме того, пошарив рукой сзади, я обнаружила самый натуральный хвост, растущий из меня на границе джинсовых шорт, сидевших низко на бёдрах. Длинный очень пушистый хвост, который нервно дёрнулся, когда я его нашла. Что касается головы — разглядеть её я не могла, но зато нащупала внушительные треугольные уши, треугольный нос, странного строения губы, вибриссы на положенных местах, большие кошачьи глаза и внушительный набор острых зубов. Кроме того, шерсть на голове (там, где у людей обычно волосы) была гораздо длинней и образовывала лохматую гриву, которая, кстати (я стянула камуфляж, оставшись в одной майке, и, извернувшись буквой «зю», пощупала) росла не только на голове, но и на шее, и на плечах, и на спине где-то до лопаток. Насколько я могла видеть, вся шерсть у меня была чёрная.
Серёга наблюдал за моими манипуляциями молча. Потом, наконец, изрёк.
— Знаешь… Если закрыть глаза на то, что это какой-то ночной кошмар, ты выглядишь симпатично. Во всяком случае, органично. И очень хочется почесать тебя за ушком.
— Ты себя за ушком почеши! Нашёлся, тоже мне, ласковый! У тебя самого хвост, часом, не отрос? — проворчала я, заслоняясь рукой от света и пытаясь разглядеть друга. — Да убери ты уже фонарь!
— Отрос, — совершенно спокойно сообщил историк, проигнорировав моё последнее восклицание. — И не только он. Посвети, пожалуйста, я хоть сам себя разгляжу, — вздохнул Сергей, протягивая мне фонарик. Мысленно готовясь к худшему, я выполнила просьбу.
Мы с ним явно принадлежали к разным биологическим видам. А вот подобрать внятное сравнение, на что похож представший передо мной друг, я не взялась бы.
Длинный гибкий хвост с жёсткой кисточкой на конце напоминал скорее плеть, в отличие от моего опахала. Нижние конечности по виду представляли нечто среднее между нормальными человеческими ногами и ногами хищного динозавра: длинные ступни с внушительными треугольными когтищами и высоко поднятой пяткой, увенчанной дополнительным пальцем, создавали впечатление, что он ходит на цыпочках. Кстати, мои собственные ноги имели похожее строение, разве что пятка была нормальная, кошачья. Обувь в итоге пришлось упаковать до лучших времён. Мою. Кроссовки друга восстановлению не подлежали.
Дальше ноги Серёги переходили в почти человеческое тело внушающих уважение пропорций. Руки были тоже вполне себе человеческие, если не считать когтей вместо привычных ногтевых пластин, равно как и голова — не принимая во внимание заострённые уши, очень необычные черты лица и светлые глаза без зрачков, будто затянутые бельмами. Волосы, густые и жёсткие как леска, собранные в косу, достигали пояса. Кожа имела синевато-серый, стальной цвет и на ощупь была холодная и гладкая (я не поленилась пощупать). А по обе стороны от рюкзака имелись широкие кожистые крылья, каждое из которых на сгибе венчалось тремя тонкими цепкими пальцами с огромными когтями. С состоянием одежды другу повезло меньше, чем мне; тельняшка оказалась существенно мала на его новые габариты, и свисала клочьями. Благо, свободные камуфляжные штаны хоть и обтянули сверх всяких приличий, но оказались не настолько малы.
Задрав голову, Сергей с задумчивым видом пошевелил дополнительными конечностями, согнул-разогнул пальцы на крыльях.
— Странно ощущение — иметь две дополнительных руки.
— Странный у тебя подход к выбору странностей! — фыркнула я. — То есть, всё остальное ты считаешь нормальным?!
— А толку над этим задумываться? — беспечно пожал плечами этот на всю голову ушибленный молодой учёный. — По-моему, крайне интересно, куда нас занесло.
— Ты что, действительно полагаешь, что это всё ещё «мы»?! — продолжала возмущаться я. — Если бы меня оставили в моём родном теле, я бы согласилась попытаться найти плюсы в текущем положении, а так… Что это за тело, которое не может рюкзак поднять?!
— Судя по твоему внешнему виду, ты умеешь быстро бегать и передвигаться совершенно бесшумно. А вот вся сила, похоже, досталась мне, — он насмешливо оскалился (то есть, наверное, улыбнулся), двумя пальцами поднимая мой рюкзак за лямку. Зубы у моего друга были мелкие и очень острые даже на вид.
— Значит, ты его и потащишь, — мстительно проворчала я.
— Странно, если я кошка, почему я не вижу в темноте?
— Ни одно живое существо не способно видеть в кромешной темноте.
— А дроу? — злорадно поинтересовалась я.
— А дроу, равно как и вампиры, которых ты можешь припомнить, это выдумка фантастов, — пренебрежительно хмыкнул он.
— Ты на себя посмотри! Мы с тобой сейчас сами — та ещё выдумка фантастов! — взъярилась я.
— Хм… Ну… — смутился Сергей. — Пожалуй, да…
— Серёж… Тьфу, не могу я, глядя на тебя, так тебя называть! Давай ты Сержем будешь? Какой ты, нафиг, с такими когтями Серёга!
— Зато тебе «Васька» подходит прекрасно, — заржал он. Я обиженно надулась, но потом не выдержала и тоже фыркнула со смеху.
— Ладно, хоть не Мурка, — проворчала для порядка. — Так вот, о чём я! В какую сторону пойдём? Насколько вижу, у нас два пути, — я покрутила фонариком, выхватывая из темноты два провала в стенах небольшой пещеры. — Какой тебе больше нравится? Мне вот этот, — я ткнула в дальний.
— Мне тоже, — пожал плечами историк. — Оттуда ощутимо тянет сквозняком. Пойдём, выберемся на свет, определимся, как жить дальше, — он осторожно стянул свой рюкзак, неловко выпростав крылья из лямок, и легко подхватил мой, закинув оба на разные плечи. — Вперёд!
Однако поначалу идти было тяжело. И отнюдь не из-за сложности дороги, а по причине проблем с новыми телами. Мне было всё-таки чуть проще, у меня хотя бы рост остался прежним, да и общая комплекция просто стала более поджарой. Исключительно мешал хвост, а ещё было крайне непросто балансировать на двух таких маленьких точках опоры: на цыпочках обычно долго не походишь, а тут ещё и вариантов других нет. Но минут через пять я уже более-менее освоилась, и бесшумно ступала мягкими лапками, кокетливо покачивая хвостом и тем местом, к которому он крепился. А вот у товарища по несчастью были несравнимо более серьёзные трудности. Он стал более чем на голову выше и раза в два с половиной шире себя прежнего, никак не мог привыкнуть к крыльям и цеплялся за все камни когтями ног, каждый раз вполголоса поминая каких-то древних богов — славянских и не только. У Сергея на привыкание ушло около получаса.
А потом отвлекаться стало не на что, и на меня свалилось осознание случившегося. Мы умерли. Мы подорвались на мине, и прибывшие позже друзья обнаружили наши окровавленные останки. Нам совершенно определённо нет пути назад, и мы останемся здесь, чем бы это «здесь» ни оказалось. Нет выхода, нет цели…
На мгновение остро захотелось, чтобы всё это было лишь кошмарным сном. Я просто задремала по дороге, и скоро электричка доберётся до нужной станции, смеющийся Серёжа толкнёт меня в плечо, назовёт соней и скомандует «подъём».
А потом какая-то часть меня внезапно подала голос и вкрадчиво поинтересовалась: а не является ли сном то, что я была человеком? Долгим и… страшным сном в зачарованной пещере?
Развить эти мысли я не успела.
— Смотри, — привлёк моё внимание Сергей и кивнул вперёд. Я пригляделась, мы подошли ближе.
На земле лежал скелет. Точнее, не совсем скелет, а похожее на высохшую мумию тело в ошмётках одежды. Кажется, при жизни существо было человеком (во всяком случае, на него оно походило сильнее всего). Создавалось впечатление, что он полз в глубь пещеры от входа, а потом силы оставили его, и так бедолага и умер. Серж (будем привыкать) опустился на корточки и задумчиво поскрёб когтем лучевую кость. Кость рассыпалась в прах.
— Давненько он тут лежит.
— Ага. То есть, у нас есть шанс, что то, от чего он полз, не встретит нас на выходе? — мрачно поинтересовалась я.
— Полагаю, да. Э, а вон там что такое? — мы прошли ещё десяток метров и обнаружили здоровенную железяку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся мечом в полуистлевших ножнах. — Ого! — восхищённо выдохнул историк.
— Ну и зачем тебе эта ржавая орясина?
— Много ты понимаешь, — поморщился он, осторожно берясь одной рукой за рукоять. Меч рассыпаться и не думал. А вытертый полой завязанной на поясе куртки (хорошо, что она при «перемещении» не была надета на историка, а так и болталась на талии), так и вовсе весело сверкнул чистым зеркалом стали в свете фонарика. — Ты посмотри, какая красота!
— Ой, а он ещё и целый? — искренне удивилась я, и тоже сразу же заинтересовалась оружием. — Действительно, «ого!» Только, наверное, тяжеленный…
— Знаешь, мне кажется, это тело, кому бы оно раньше ни принадлежало, прекрасно знакомо с таким видом оружия, — задумчиво пробормотал он, отходя на несколько шагов и делая пробный взмах. В руках данного чудовища меч смотрелся вполне органично.
— Ты пять минут назад еле шёл, и теперь утверждаешь, что готов сражаться на мечах с превосходящими силами противника? — не удержалась я от подначки. — Крылья себе не оттяпай.
Поделиться книгой: