Записки на запястье

Ну и сколько можно проваливать экзамен на родительские права.

Ребенка пока нет, но как только на права сдам, сразу же куплю.

Тётка пихнула задремавшего парня и сказала:

— Молодой человек, не уступите мне место? А то у меня живот… Мальчик вскочил, тётка уселась, прижимая к себе брезентовую авоську. Я посочувствовала, мол, вон как болит. А из сумки вдруг показалась кошачья голова. Это у неё был не живот — животное…

У девушки из тесных джинсов выбился ярлычок с меленькими требованиями к стирке. Очень похоже на закладку в книге, как раз на середине. Интересно, чем кончится, кто убийца.

А вот, допустим, цыганка, что сидит в нашем переходе за деньги, слушает маленькое серебристое радио.

А представляете, каково самой маленькой последней матрешке?

Охватил ужас.

Хорошая была бы медаль «За лояльность».

Оля, с которой мы вместе заканчивали педагогический институт, вспоминает, что её очень обижало, когда родители сначала спрашивали, есть ли у нас самих дети, а потом уже верили советам по воспитанию. Почему, мол, чужих детей любить и понимать нельзя, если собственных нет? А теперь, ставши дважды мамой, соглашается — они были правы, детей-то ладно, а вот как раз родителей начинаешь любить и понимать.

Протёрла монитор спиртовой салфеткой — и авторы стали писать заметно тоньше и лучше.

Вовка с компанией всю ночь хлестал самогон, выкидывал из окна стиральную машину и бил морду коту, утром рассматривал снимки в мобильнике, и приговаривал: «Мои картинки, блядь».

На кладбище видела могилу футболиста. Чёрно-белый каменный мяч на зеленом газоне. А если ты, скажем, был патологоанатом?

Деревень с одинаковыми именами в России тьма. Одних Дубровок не сосчитаешь. Размышляла, как же это они друг от друга отличаются. И поняла — у них принадлежность к области, как фамилия!

Вчера видела как мама с ребёнком спорили над пачкой макарон. Мальчик говорил, что они сырые, а мама утверждала, что сухие. Так и не поняли друг друга.

Магазин спецодежды привел меня в совершенный восторг. Там, как в костюмерной, висят на вешалках одежды для медсестёр, парикмахеров, машинистов и поваров. В детстве мне так и представлялся выбор профессии — ходишь по рядам, щупаешь, сравниваешь и на что-то соглашаешься. В аптеке, кстати, продается стетоскоп. В хозяйственном, кстати, продается уличный фонарь. Хочу где-нибудь купить станцию метро.

Приятель видел рекламу ресторана с текстом: «Наш шеф-повар — гений.». Всё радовался, что там в конце уверенная в себе точка.

Серёжина мама в последнее время очень полюбила словесный оборот «бери, не глядя». Вчера описывала упаковку новых творожных сырков, советовала покупать те, что с голубым лебедем в центре и красной каймой по краю. Приговаривала, конечно: «увидите — берите не глядя».

Пережитое меня каждый раз так меняет, что часто чувствую себя конфетой в коробке, которую неаккуратно несли, и я лежу теперь квадратная в кругленькой ячейке.

На асфальте под окнами разбросаны обломки цветной пластмассы. Угадываются части маленькой кабины, кузова, колеса, кругом мелкие осколочки яркого стекла. Наверное, ребёнок вышвырнул пару своих машинок в окно, а всё равно похоже на игрушечную автокатастрофу. Но сознание всё время заменяет её на «детскую», и очень страшно.

В метро везли таксу в длинном саквояже коричневой кожи, как в вечернем наряде.

Заметила жёлтые листья по краю дорожки сквера, обрадовалась, что скоро осень. Она нравится мне как завершение всякого праздника, ни начала, ни середины которого я не люблю. Мне приятнее всего первая чашка чая после большого застолья.

В отпуске мои руки отлично загорели, покрылись приятной матовой бронзой. Поймала себя на том, что не могу отвести взгляд от своей руки, начиная со сгиба в локте до запястья. Потом поняла, что эта часть очень похожа на зажаренную куриную ножку, а я на диете.

В метро у турникетов я всегда размышляю о том, все ли родители, когда их детям от семи до восьми лет, обманывают контролеров.

В вагон зашел мужчина с сидением для унитаза в руках. Оно было розовое, мягкое, вышитое райскими птицами. Было видно, что хозяин стесняется и жалеет, что не спрятал круг в какой-нибудь пакет. Я очень хотела, чтобы он положил его на освободившееся место и сел сверху. И чтобы потом вошла очень-очень старенькая бабушка.

Опытным путем выяснено, что пододеяльник лучше подходит на роль простыни, чем сама простынь. Его можно не стирать 4 раза.

На кассе мужчина пробил мыло, бритву и две бутылки коньяка. Чист, брит и пьян.

Поезд остановился в туннеле. Стало жарко и противно. Машинист объявил о задержке по техническим причинам, а стоящий рядом мужик тут же парировал: «Да пошел ты!»

Не ругался, подгонял.

Объявление: «Семья без детей и животных ищет квартиру». Жалко их нестерпимо, хочется помочь.

Видела рекламу польских пельменей. На картинке изображена дымящаяся чашка, в ней уже плавает несколько пельменей, а один висит над ней на веревочке, как чайный пакетик. Хочется спасти его от самоубийства, затейник решил утопиться через повешение.

Когда собеседник плох, но деться некуда и приходится вести долгие пустые, душные разговоры, ты похож на голодную белку, разбирающую пустые скорлупки.

На входе в супермаркет раздавали жвачки и презервативы. — О, резинки: жевательная и желательная, — радуется Серёжа.

В первый день загородом всё кажется недружелюбным. Купола палаток — ожоговые волдыри, их колышущиеся стенки так и хочется проткнуть. Ночное небо — изъеденное молью черное платье напросвет, облака плывут подгорелыми безе, у сосен искривление позвоночника, а у березовых веток артрит.

Жить без цивилизации можно только вокруг костра. От него и тепло, и свет, а самое главное — он уничтожитель всякого мусора. За несколько дней привыкаешь к этому универсальному жерлу, и потом его довольно ощутимо не хватает. Первое время так и вовсе тянет жечь всё, что только может сойти за мусор, чтобы только посмотреть, как же оно будет бесследно исчезать. Видимо, не только Богом-творцом хочется быть, но и наоборот.

На досках «Разыскивается» возле милиции в Муроме листки только с русскими лицами, что совсем выбивает из колеи. Родные такие, свои морды. Как предательство.

В Муроме ездит ржавая безбожно громыхающая мусорная машина.

На ней написано «Подарим городу доброе утро!». Ещё встретился плакат «Спорт — это не предмет роскоши, его отсутствие ничем возместить нельзя».

По улице шли беременная девушка и её спутник, обнимающий большой арбуз. Объемы настоящего и фальшивого животов были так похожи, что я решила, будто бы парень из солидарности ходит так всё время, не покладая рук.

Юля рассказывает про коня, на котором ей довелось прокатиться:

— Он так плавно меня вёз, так бережно, что даже на галопе можно было пить чай! Это как… как…

— Иномарка, — вздыхает понимающе Серёжа.

Аня пересказывала байку о рыбаке, который купил живых карпов, выпустил их в ванну, а ночью не мог уснуть, всё думал, будут ли они там клевать. Встал с постели, набросил штормовку и пошел проверять. Жена проснулась и вызвала скорую помощь.

На крышке банки с соком была изображена румяная молодка, под её грудью было написано «ПОМИДОРЬЕ», а сок между тем был яблочный!

Ира выразилась о какой-то территориально отдаленной точке фразой «к херу на географию». Смысла я не понимаю, но мне все кажется, что нужно идти на урок к учителю с такой фамилией.

Аня взахлеб рассказывает про кобылу, которую она недавно видела. Расписывает её грацию, стать и плавные линии. В конце выдыхает изнеможенно:

— Такая красивая, что мне хочется стать конём!

Пижма — это обгаданная ромашка.

Возле костра кто-то вяло бренчит битловскую «Yesterday». Слышится ворчание:

— От твоей игры Леннон в гробу вертится.

— Это Маккартни песня, он ещё жив.

— И ему уже нездоровится!

Я очень хочу спросить жителей города Мурома, почему магазин видеотехники у них называется «Мармелад», а свинина в меню, наоборот, «Дубинушка»?

Летом воздух нашпигован мелькающими крошечными самолётами. Осы, комары, слепни, жуки, бабочки — все представители разных авиакомпаний. Бипланам-стрекозам, например, вечно не дают посадки, и они любят друг друга прямо в воздухе. Удивительно, как никто ни с кем не сталкивается — воздушные потоки поделены и контролируются каким-то далеким диспетчером.

А птицы — это международные авиалинии.

Назначила встречу с новой знакомой. Я не знала, как она будет выглядеть, кроме того, что на ногах у неё будут плетёные босоножки с ромашкой. Поэтому я ждала и смотрела только на ноги. Боже, сколько же их было! Больше, чем людей. Раза примерно в два.

Розовый Советский Союз на пачке Беломора похож на человеческий мозг.