Спор в иудейский новый год

Моисей Альтшулер

Спор в иудейский новый год

Провидение божие

Соломон Давидович сидел у рабочего стола и занимался своим делом: писал.

Вошла его жена:

— К тебе, Соля, пришел человек. Говорит, старый твой товарищ.

— Старый товарищ? Что ж, проси его.

Вошел седой, с окладистой бородой человек и с подчеркнутой торжественностью прокричал:

— Здравствуй, Шлойма! С праздником тебя!

— Что?

— Ты не узнаешь меня?

— Да никак Мендель? Мендель Вайсман! Узнаю. Здравствуй! Здравствуй! Но почему с праздником?

— В праздник поздравляют с праздником. Поздравляю тебя с новым годом и желаю: лешоно тойво тикосев весехосем!

— Сейчас, по-моему, октябрь 1959 г.

— А по летосчислению евреев сегодня первый день нового 5720 г. Думай, что не погрешим против Советской власти, против социализма, если отметим и будем праздновать день еврейского нового года.

— Рошашоно[1] не национальный, а религиозный праздник.

— Ну и что? Не понимаю, почему вы больше паписты, чем сам папа! Празднуют же советские люди новый год, новый 1959, 1960 г. от рождества Христова. От рождества Христова, значит, можно, а от сотворения мира богом нельзя. У нас в Советском Союзе, слава богу, равноправие наций. Почему же нам, евреям, не праздновать наш, еврейский новый год? Кому от этого плохо? Кому это мешает?

— Как ты поздравил меня с праздником? Какие пожелания ты выразил в традиционном «лешоно тойво»? Переведем это пожелание на русский язык. Гласит оно, если не ошибаюсь, так: «Да будет тебе написан и подписан хороший год».

— Ты не забыл того, чему нас учили в хедере[2]. Перевод безупречный. Ну и что ж?

— Кем, в какой канцелярии это должно быть написано и подписано?

— Богом, господом богом это должно быть написано и подписано. Ты говоришь: «В какой канцелярии?» Говоришь с иронией. А я скажу тебе: не может знать человек, не дано ему знать пути господни. А народная пословица говорит: «Без бога — ни до порога». Это мудрость народная, проверенная.

— Даже проверенная? Ты веришь, что твоя судьба в руках бога Ягве[3], ты считаешь, что от его воли зависит твое личное благополучие, благополучие народа, судьба мира. Поэтому ты сегодня три или четыре часа стоял в синагоге, молил Ягве, хвалил его всемогущество, его мудрость, его справедливость, его силу, его великодушие и долготерпение. Ты молил его простить тебе твои грехи и ниспослать тебе всякие блага. Ты падал на колени и признавал свою ничтожность. Ты с трепетом (так полагается) слушал, как старый раввин или другой служитель культа выдавливал из бараньего рога трубные звуки, которые должны прогнать сатану и открыть молитвам «зеленую улицу» к престолу Ягве!

— Да, да, да! И напрасно ты тратишь столько слов на описание новогодней молитвы и ритуала. Я их прекрасно знаю. Я верующий еврей.

— Ты делаешь вид или в самом деле недоумеваешь, почему я не признаю, что Ягве в новый год предопределяет судьбу человека! Ведь именно это означает твое требование признать иудейский новый год национальным праздником. Мало того, ты еще хочешь, чтоб я признал, что мир был сотворен богом Ягве 5720 лет тому назад. Сотворен в шесть дней.

— А летосчисление от рождества Христова?

— Сгинь, сатана!

— Да, наука установила, что Христос не историческая личность, то есть такого человека никогда не было, а рассказ о его чудесном рождении наука считает такой же легендой, как и библейский миф о сотворении мира. Практическое признание летосчисления от рождества Христова не связано с религией. Летосчисление от рождества Христова не обязывает к признанию ни рождения Христа, ни самого исторического существования Христа. В Советском Союзе, например, празднование нового года не совпадает с празднованием нового года православной церковью; в Германии и Франции летосчисление от рождества Христова введено лишь в XVI веке, в Англии — в XVIII веке, в России — с 1700 г.

— Ну, ладно, хватит рассказывать о Христе. Я и так не верю в чудеса его рождения, смерти и воскресения.

— Я отвечаю на твой вопрос, Мендель, и объясняю различие между празднованием нового года новой эры и празднованием иудейского нового года. Первый праздник — гражданский, второй — сугубо религиозный. А мы — атеисты.

— Вы безбожники. Я это знаю, и поэтому я пришел к тебе. Я хочу побеседовать с тобой, моим старым товарищем по хедеру, о высоких материях. Не смейся. Да, о высоких материях. Религия — это самая высокая материя.

Я иудей, то есть еврей, верующий в единого бога, в его Тору[4], в учение наших мудрецов — мудрецов Талмуда, а Тора и Талмуд — это глубочайший кладезь мудрости, дна которого никто из наших современников достать не может. Тора и Талмуд учат нас, что бог сотворил мир и что он, бог, управляет миром, определяет судьбу людей, решает судьбу мира. И мы должны всеми нашими деяниями заслужить благоволение божье.

— Чем заслужить?

— На этот вопрос мы отвечаем в молитве «Слушай, Израиль», которую все благочестивые евреи с большим душевным волнением читают ежедневно. В этой молитве мы говорим: «И будет, если вы прислушиваться будете к заветам, которые я завещаю вам сегодня (говорит бог), — любить бога вашего Ягве и служить ему всем сердцем и всей душой, то я дам дождь на землю вашу вовремя… А если отвернетесь от меня и будете служить другим богам… и возгневится Ягве и уймет он небо и не будет дождя»… Все в воле божьей.

— И ты, и все верующие евреи молили сегодня бога, падали перед ним на колени и просили его уготовить вам счастливый год. Вы верите, что бог в новый год определяет судьбу каждого человека в отдельности: кому жить, кому умереть; определяется богом даже то, кто какой смертью должен умереть: кто погибнет в воде, кто в огне и т. д. Раз так, то, надо полагать, фашисты, уничтожая шесть миллионов евреев, выполняли предопределение бога Ягве. Этот бог, единый и единственный бог, управляющий миром, является организаторов еврейских погромов; он, бог Ягве, избравший себе народ Израиля, избрал своим посланцем Гитлера, чтобы уничтожить в величайших, неслыханных муках миллионы людей — евреев и неевреев. Да, это бог милости и справедливости.

— Он и бог мести.

— За что бог Ягве мстил детям, отправляя их в газовые камеры, в крематории? Сейчас империалисты угрожают делу мира безудержной гонкой вооружений, безответственно балансируют на грани войны. Если верить великому учению почитателей бога Ягве, нечего вести борьбу против поджигателей войны, против возрождающегося фашизма в Западной Германии! Надо лишь молиться богу, не гневить его, не вызывать его мести, А за что, за какие грехи он мстит народам? За их свободолюбие, за их нежелание быть рабами американских миллиардеров и гитлеровских головорезов? За что?

— Мы путей господних не знаем и знать не можем.

— А мы пути и способы борьбы за свободу, за независимость знаем… Ты на войне был?

— И верующие люди борются за мир. Даже духовенство. И еврейские раввины.

— Да, и верующие люди борются за мир. Ибо практика жизни показала им, что полагаться на бога в этом деле — значит отдать свою судьбу в руки врагов свободы, врагов человечества. И некоторые из духовного сословия, не желающие порвать с простым народом, примыкают к борющимся за мир. Они ведь тоже люди и знают, что ждет человечество в случае войны. Приходится им отложить в сторону некоторые религиозные догмы… Ты, Мендель, был на войне?

— На первой мировой. На этой не пришлось. На Отечественной войне были три моих сына… Вернулся только один…

— А о Майданеке, Освенциме, о минском, виленском, варшавском гетто читал? Есть книги об этих гетто.

— Брат мой, старший брат (ты помнишь Иосифа?), он со своей семьей: с женой, дочерью, внучкой — все они погибли в минском гетто. Спасся только один внук его, тогда четырнадцатилетний парнишка. Убежал к партизанам. Сейчас живет в Минске.

— И все это по воле божьей?

— Об этом же я и хочу говорить с тобой. Я иду к тебе прямо из синагоги, не заходя даже к сыну. Я пришел к товарищу детства, которого я не видел четыре десятка лет. Я знал, что иду к безбожнику. Дай, думаю, зайду к нему, посмотрю на него, поговорка с товарищем, с которым вместе учились в хедере, вместе купались в одной речке, вместе играли в дни хануке[5] в волчок; поговорю, если он снизойдет со своей высокой ученой и партийной вышки до беседы с беспартийным старым евреем, посещающим в праздник синагогу. Я знаю, у нас по конституции, по Советской Конституции, существует свобода совести. Так вот, прихожу я к тебе со своей свободной совестью и говорю открыто, честно, по совести: я человек советский, а верю в бога. Работаю я честно. Мне уже за шестьдесят лет, а я работаю. Я сейчас в отпуске. Беру всегда отпуск во время осенних еврейских праздников — в новый год, судный день. В субботу и в другие наши праздники я работаю. А вот эти праздники хочу соблюдать. Вот я и приехал в дни наших праздников в гости к моему сыну. Он инженер. Живет в Москве. Он такой же, как и ты. Для него еврейский праздник — трейф[6]. Знать не хочет. Трейф также и родной отец, носящий еврейскую бороду. Пришел я к тебе, поздравляю с новым годом, и ты меня встречаешь в штыки. Какой, мол, новый год? Что за праздник? Трейф! Долой! Как будто ты родился не в Смиловичах, а в Ростове-на-Дону, где евреям рождаться не позволено было. Но я повторяю: хочу с тобой, Соломон, поговорить о вопросах, волнующих меня.

Свидетельства очевидцев о существовании бога

— Скажи, Мендель, когда ты начал верить в бога?

— Когда начал верить в бога? Не знаю. Узнал я о существовании бога, надо думать, когда мне было два-три года. Узнал из утренней молитвы. Я думаю, что и ты тогда узнал о боге. Сколько тебе было лет, когда тебя научили читать «Мойде ани»?

— Два года. «Благодарю тебя, царь небесный, что ты вернул мне душу». Еще не ходили мы в хедер, еще не умели мы читать, а знали наизусть уже много молитв. Повторяли за отцом, за матерью и заучили. Берешь кусок хлеба в рот — благодари бога: благословен господь бог, владыка вселенной, производящий хлеб из земли. Пьешь глоток воды — молись: благословен господь бог за то, что все создано по слову его. Кушаешь яблоко — благодари за то, что он создал плоды на деревьях. Вышел из уборной — благодари бога за то, что он так искусно создал человека с входными и выходными отверстиями. Не всех молитв мы знали смысл (они ведь на древнееврейском языке). Узнали мы его уже в хедере. А там уже прибавились без конца молитвы и молитвы. Целый день, с утра до вечера, мы учили молитвы. А шести-семи лет мы уже узнали из Пятикнижия о том, как бог сотворил небо и землю, людей и животных. Мы уже знали смысл слов некоторых молитв и с полной искренностью произносили вслед за «Мойде ани» уже более длинную молитву, про душу: «Боже мой, душа, которую ты дал мне, чистая. Ты ее создал, ты ее в меня вселил, ты ее охраняешь во мне, ты ее заберешь у меня, и ты ее вернешь на том свете. Благодарю тебя, Ягве, бог мой и бог моих предков, создатель всех творений, властитель всех душ. Благословен будь, господь, за то, что ты возвращаешь души мертвым трупам». Каждый день в утреннюю молитву мы повторяли (в шесть-семь лет мы уже каждый день молились): «Ты, господи, существовал до сотворения мира, ты создал вселенную, ты — на этом свете, ты и на том свете». Так нас с детства научили верить в бога и служить ему. А выражается это служение богу верующим евреем в том, что он молится три раза в день, благодарит бога, хвалит бога при отправлении своих потребностей, умоляет бога и падает на колени перед ним, приносит жертвы на словах, ходит в ритуальную баню.

— Ты неплохо, как я вижу, помнишь все заветы, которые каждый еврей, обязан выполнять. Но я их и без тебя знаю. Их всего 613.

— И выполнение этих «заветов» составляет ритуальный культ евреев.

— Я охотно слушаю тебя. Я не сомневаюсь, что и ты не откажешься выслушать меня. Вот ты говорил о том, как нас с самого детства учили верить в бога, служить ему. Выходит, что идея бога не самопроизвольно возникла в наших головах, а ее нам привили? Пусть так. Но кто привил эту идею первому человеку?

— Ты веришь, что существовал «первый человек»? Слыхал ты когда-нибудь об известном английском ученом Дарвине?

— Слыхал.

— А о его учении о происхождении видов на земле, о происхождении человека?

— Не читал, но слыхал, будто человек происходит от обезьяны. Но это противоречит Библии, а я верю Библии, учению Моисея.

— Ну и как ты, Мендель, ответишь на поставленный тобой вопрос: кто привил «первому человеку» идею бога?

— Отвечу: никто не прививал. Не было в этом надобности: Адам узнал о существовании бога из первоисточника, как сейчас любят выражаться.

— Из какого первоисточника?

— Бог говорил с ним. Мне же не нужны доказательства, что ты, Соломон, существуешь. Я говорю с тобой лицом к лицу, и я знаю, именно знаю, что ты существуешь. Адам говорил с богом и узнал о существовании бога. Да и не только Адам. Были в древности времена, когда бог открывался людям. И не только с Адамом говорил господь. Говорил он и с Ноем, и с Авраамом, да не только с праведниками, но и с грешным человеком — с Каином.

— И Каин даже пытался обмануть бога. «Где Авель, брат твой?» — спрашивает бог, а Каин ему в ответ: «Не знаю, разве я сторож брату моему?»

— Совершенно верно.

— Ты веришь этому?

— «Тойрес Мойше» — учение Моисея. Пятикнижие — святое учение; Библия — священная книга. Я не имею права сомневаться в том, что в этой книге написано. По нашему закону в ней, в этой книге, священна каждая буква, каждый знак. Если сотрется хотя бы один знак в свитке Торы, она уже считается непригодной для публичного чтения в синагоге. Понимаешь: один «таг», один знак. И я верю, что все, все в ней неоспоримо верно, все свято.

— Значит, ты, правоверный еврей, не имеешь права сомневаться. Я, как тебе известно, не правоверный и имею это право и беру смелость не только сомневаться, но и доказывать, что эта книга не священная. Это доказывал и доказал еще триста лет тому назад великий философ Спиноза. Вот, возьмем на второй книжной полке Библию, раскроем книгу Второзаконие, главу 34, и прочтем стихи 5–8. Ты без очков, дай я прочту. «И умер там Моисей, раб Ягве, в земле Моавитской, по слову Ягве. И погребен на долине в земле Моавитской против Вефегора, и никто не знает могилы его до сего дня». Это написано в Пятикнижии Моисея. Автором этих строк является Моисей. Так?

— Так.

— И Моисей написал о своей смерти, о месте, где он похоронен?

— В Торе запрещено искать логику, последовательность. Нет в Торе «раньше» и «позже», говорится где-то, в Талмуде, кажется. И спрашивать об этом мы не имеем права. Моисей записал Тору со слов Ягве.

«…И умер я в земле Моавитской, и никто не знает, где я похоронен…»

— И Ягве диктовал Моисею, что он, Моисей, умер и неизвестно, где он похоронен. Странно, Мендель, что в течение одного часа ты представляешься мне в двух лицах: то ты говоришь разумно, логично, то логика покидает тебя и ты твердишь что-то заученное, ничего общего не имеющее со здравым смыслом.

— Ты подозреваешь меня в двуличии? Что ж… Если бог в представлении многих умных людей может быть представлен в трех лицах, то Мендель Вайсман может предстать перед своим товарищем по хедеру одновременно в двух лицах. Когда человек находится в двойственном положении, он может оказаться и в двух лицах.

Когда правоверный еврей в самый страшный, можно сказать, праздник, после того как он молился богу и выпрашивал у него счастливый год, приходит добровольно к еретику и выслушивает его нечестивые речи, то он, этот еврей, оказывается в противоречивом положении. Вот и ищи логику!

— Ты сейчас доказал, что ты умеешь логически мыслить и рассуждать.

— А я пришел к тебе не экзаменоваться по логике. Я хочу слушать твою логику, хотя я за это любопытство могу потом жариться на сковороде в аду кромешном. Я тебя слушаю.

— Мы с тобой говорили о святости «священного писания». И неразумно твердить: я верю, хотя это противоречит здравому смыслу. Нас с тобой учили, что бог сотворил мир в шесть дней и в седьмой день отдыхал. Веришь ты в это?

— Обязан верить.

— Опять притворяешься простачком. Наука доказывает, что Земля существует как планета миллионы лет и процесс ее образования продолжался миллионы лет; наука говорит, что у вселенной нет начала и не будет конца — она бесконечна, а ты говоришь: должен верить! Веришь ты в то, что люди науки создали искусственный спутник Земли?

— Я сам наблюдал своими глазами, как он движется.

— Веришь ли ты, что люди науки открыли атомную энергию?

— Всем известно, что это так и что наша страна идет впереди других стран в мирном применении энергии атома!

— Веришь ты, что наука может за много лет вперед предсказывать с большой точностью солнечное и лунное затмения?

— Знаю, что может. Знаю достоверно.

— То, что мы в состоянии использовать достижения науки в практической жизни, является лучшим доказательством правильности научного понимания природы вещей и явлений. Так же как самолет, радио, телевидение, атомная электростанция, спутник Земли свидетельствуют о безошибочном раскрытии законов физики, так же предсказания солнечного затмения свидетельствуют о правильном понимании наукой устройства вселенной.

Наука рассказывает нам об истории Земли, об истории человека и человеческого общества.

Раз ты уже совершил, Мендель, такой грех против бога и позволил себе в рошашоно беседовать с еретиком, с безбожником, так давай рассмотрим рассказы Библии о сотворении мира, о сотворении человека.

«Священное писание» о сотворении мира

— Вот на второй книжной полке, что поближе к тебе, рядом с Библией стоит книга «Библейские сказания». Достань ее, пожалуйста. Прочтем с тобой несколько сказаний из этой книги. Хочешь, читай, а я слушать буду.

— Без очков могу прочитать только название книги, а текста не разберу. Читай уж ты.

— Раз ты передоверяешь это дело мне, то разреши мне не читать дословно, а излагать кратко их содержание. Нужно экономить время.

— Экономь, экономь. Где-то у нас сказано: день короток, работы много, а работники ленивы. Как говорится, слово из песни не выкинешь. Ни тебя, ни себя я ленивым не считаю, а слушать тебя готов хоть целый день. Шуточка, сорок лет не виделись! Читай, читай или рассказывай. Как тебе удобнее.

— Слушай такой рассказ.

Сначала бог создал мир, деревья, пресмыкающихся, затем он вылепил из глины двух людей: мужчину и женщину. Когда бог закончил в этот день свою работу и лег спать, пришла большая змея и съела этих людей. Так это повторялось два-три раза подряд. И бог не знал, что ему предпринять. Дело в том, что вылепить двух людей — работа не легкая. На это он потратил целый день, не меньше 12 часов. И спать ему тоже нужно было, иначе он не выдержал бы. Что же тут делать? И вот ему пришла в голову счастливая мысль. Он встал раненько и начал свой рабочий день с того, что создал собаку, вдохнув в нее жизнь, а потом уже создал двух людей. Ночью бог оставил собаку беречь вновь созданных людей. Когда змея пришла, собака начала лаять и прогнала ее. Вот почему, когда человек умирает, лают собаки.