Альмен и розовый бриллиант

– Нет. Почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что мы не единственные, кто разыскивает Соколова.

Монтгомери сделал паузу, после чего заявил:

– Надеюсь, вы будете первыми, кто его найдет.

И повесил трубку.

Столь резкое завершение разговора немало удивило Альмена, и он пребывал в некоторой растерянности.

– Que dice? – Карлосу не терпелось узнать подробности. – Что он сказал?

– No[26], он не поручал это дело никому больше.

А дождь по-прежнему без устали барабанил по стеклянной крыше.

– Дон Джон?

– Гм?

– Вы ему верите?

– А не стоит?

Подумав немного, Карлос признался:

– Не знаю. По мне, так лучше бы это оказалось враньем.

Альмен кивнул:

– Если они работают на него, нам не особо стоит опасаться.

– Ojalá, – подтвердил Карлос, – очень надеюсь.

– И что теперь? Что будем делать?

– Займемся Марией Морено.

16

Мария Морено была на голову выше Карлоса, но, несмотря на это, все равно казалась миниатюрной. Она пользовалась вишнево-красной губной помадой и резко подводила веки, тем самым еще больше подчеркивая миндалевидную форму своих черных глаз. Смеясь, она обнажала ряд восхитительных белоснежных зубов. Но в настоящий момент Карлосу было не до эстетических наслаждений. Когда-нибудь потом.

Они условились встретиться в «Какаду», ресторане при универмаге с таким же названием. К трем пополудни ресторан пустел, не считая двух-трех пенсионеров, негромко болтавших о всяких пустяках за кофе с пирожным, да нескольких продавщиц, обедавших в позднюю смену.

Карлос позвонил Марии сразу после того, как они с Альменом обсудили дела, и представился ей помощником господина фон Альмена. Надо обговорить, как он сказал, детали трудоустройства.

Когда Карлос появился в ресторане – он специально пришел чуть раньше, – она там уже сидела. Он узнал ее не сразу. По описанию Альмена Карлос знал, что Марии Морено тридцать два года, однако единственная латиноамериканка примерно такого возраста, какую он увидел в ресторане «Какаду», показалась ему слишком красивой для нелегальной уборщицы из Колумбии, по крайней мере в его представлении. Минут десять, не меньше, ушло на сомнения и разглядывание друг друга украдкой, пока Карлос не решился подойти к ее столику и смущенно поинтересоваться, не она ли случайно Мария Морено.

Но и потом, начав разговор, Карлос с трудом настроился на деловой тон, соответствующий личному помощнику большого босса, который якобы подыскивает ему сотрудницу. Он ничего не мог поделать с подсознательным стремлением понравиться молодой женщине.

Труднее всего далось, как он сам это называл, «углубление наличных сведений». Под этим подразумевалось, что разговор о будущей работе должен быть использован как предлог, чтобы выведать у Марии побольше информации об исчезновении Соколова.

На его замечание, что это-де довольно странно, что работодатель, с которым они только-только все обговорили, взял да и пропал ни с того ни с сего, она воинственно возразила:

– Вы мне не верите?

– Нет-нет, разумеется, верю. Просто недоумеваю вслух. Согласитесь, что это все же как-то необычно.

– Но именно так все и было. Накануне утром мы с ним обсудили, что приготовить на завтрашний ужин. А на следующий день он бесследно исчез.

Карлос сочувственно покачал головой.

– Телячью печенку. Он заказал телячью печенку. Я хранила ее еще сутки. А потом съела сама.

– И так ни разу не позвонил? Не черкнул ни строчки? Ни словом не обмолвился, куда собирался отправиться?

– Nada. Nada de nada[27]. Ничего.

– Может, случилось что? Может, его похитили?

Пожалуй, первый раз за все время Карлос позволил себе восхититься ее белоснежной улыбкой.

– Сразу видно, что вы приехали из страны, где похищения в порядке вещей. Вы хоть раз слышали, чтобы жертва похищения брала с собой чемодан?

Карлосу и самому стало смешно.

Мария Морено опять посерьезнела:

– Нет-нет, он куда-то уехал. Еще до того, как я вышла за покупками, позвонили из бюро путешествий. А когда я вернулась, господина Соколова уже не было.

– Не припомните случайно название этого бюро путешествий?

Мария Морено в сердцах подала знак официантам.

– Допустим, я бы и помнила, и что с того? Вы что, стали бы там выяснять, куда он отправился, поехали бы за ним вслед только для того, чтобы спросить, доволен ли он моей работой? Или как?

– Нет-нет, это никак не относится к зачислению на работу. Просто удивился столь странному поведению. Извините.

Официантка тем временем подошла к столу.

– Заплатит господин, – сказала Мария Морено.

Она подождала, пока Карлос рассчитается за оба кофе, и спросила:

– Ну так как с работой? Я совершенно свободна. Соколов обещал рассчитываться со мной каждую неделю наличными. Первую неделю я оплатила себе сама, позаимствовав деньги из остатков того, что он оставил на хозяйство. Но поскольку до следующей субботы он так и не появился, я собрала вещи, а ключ оставила в домоуправлении. Мне нужна какая-нибудь работа. Причем срочно.

Карлос судорожно подыскивал хоть какой-нибудь предлог, чтобы эта встреча не стала последней.

– Я сказала вашему шефу, что согласна работать только на постоянной основе. Хотя согласна даже на почасовую ставку. – И, прежде чем Карлос успел ответить, прибавила: – Я сказала тридцать. Но согласна и на двадцать пять.

Карлос пообещал изложить шефу результаты разговора в самом лучшем свете.

– Считайте, что место у вас в кармане. Возможно, на первое время вас возьмут на почасовую оплату. Но что возьмут, это я обещаю.

Они договорились встретиться через день здесь же, в «Какаду».

Только что Карлос нанял уборщицу. Такую роскошь не мог позволить себе ни он, ни Альмен. И теперь не оставалось ничего иного, как только найти этот розовый бриллиант.

17

Как и в ту памятную ночь, патрульная полицейская машина со скоростью пешехода бороздила улицы расположенного на горе аристократического квартала. На улице Шпэтбергштрассе сидевшей рядом с водителем женщине-полицейскому показалось, будто вдалеке, на стыке света и тьмы, куда почти не доставал луч фары, мелькнула человеческая фигура.

– Ты видел?

– Что? – Водитель не успел ничего заметить.

– Езжай помедленнее. Остановишься там, где я скажу.

Они проехали примерно пятьдесят метров. У входа в особняк номер девятнадцать она велела притормозить.

Как будто никого.

Она опустила боковое стекло и мощным фонариком осветила калитку. Все, казалось, замерло в луче полицейского фонаря под мелким моросящим дождем, кроме дрожащих теней от столбов калитки.

Женщина открыла дверь. Напарник простонал:

– Ну что такого там может быть?

– Не знаю. Вроде как человеческая фигура.

– Наверное, лиса. Или тень от наших фар.

Женщина вышла из машины, дошла до калитки и посветила фонарем в сад. Ничего.

Под ногами лежало что-то светлое. Она направила луч на этот предмет. Это оказалась рекламная листовка, приглашавшая на распродажу винной продукции. Она подняла листок. На ней четко отпечатался след профилированной подошвы.

– Погляди-ка. – В качестве доказательства она предъявила рекламный листок коллеге.

Тот закатил глаза:

– Кончай, поехали уже.

Какое-то время она постояла в нерешительности. Затем подошла к почтовому ящику и бросила листок внутрь.

Карлос переждал, пока звук мотора окончательно не растворится в шуме дождя, и только потом выбрался из живой изгороди. Сердце колотилось с такой силой, что он опасался, как бы этот стук не достиг ушей полицейской дамы. Все это время он простоял, вжавшись в тую. А когда женщина оказалась всего в нескольких сантиметрах, он затаил дыхание и сейчас жадно хватал ртом воздух и никак не мог надышаться.

Если бы его обнаружили, наверняка отвели бы в участок и проверили личные данные. На этом бы его пребыванию в Швейцарии настал конец. Следовало отхлестать себя по щекам за подобное легкомыслие.

Два или три раза, заслышав звук приближающегося автомобиля, он заставлял себя идти обычным шагом, но потом снова переходил на бег.

Под полой ветровки он прятал от дождя похищенную добычу – стопку корреспонденции из почтового ящика. Ведь Альмен вскользь упомянул, что было бы неплохо в нее заглянуть. В оранжерее горел свет. Дон Джон сидел в библиотеке.

Карлос поднялся по лестнице к себе и аккуратно повесил на плечики промокшую куртку. Только сейчас он заметил, что весь дрожит. Он перешел во вторую комнату мансарды, служившую ему гостиной. Здесь хватило места для стола со стулом, мягкого кресла и комода, на котором стояло несколько напоминавших о родине сувениров: пара небольших копий голов майя, имитирующих те, что находят на раскопках древних могил, резной подсвечник, пара разукрашенных сосудов из высушенных тыкв. Стену украшал кусок ткани, вышитый яркими птицами, и деревянная маска.

Он выложил на стол содержимое почтового ящика и стал просматривать: местные газеты, пропагандистские листовки политических партий, реклама службы доставки на дом рыбного магазина, уведомление об открытии фитнес-студии, уведомление об изменении плана вывоза мусора, о льготных тарифах какой-то фирмы по очистке помещений, частное объявление о сбежавшей из дома черепахе, туристические проспекты. Среди прочего в кипе бумаг обнаружилось несколько конвертов, однако все они были помечены либо «Всем, кто готовится в отпуск», либо «Внимание, гурманы!», либо «Сердечно поздравляем!».

На одном конверте большого размера стояла печать бюро путешествий. Кто-то от руки приписал: «К сожалению, никого не застал дома. Жду звонка от вас». Далее неразборчивая подпись.

А снизу тем временем до его каморки доносилась фортепьянная музыка.

18

Стук в дверь в столь поздний час заставил Альмена вздрогнуть. После покушения он уже никогда не чувствовал себя в безопасности в стеклянной библиотеке. Он просил Карлоса задергивать шторы до сумерек и постоянно менял место.

А дело с розовым бриллиантом только добавило нервозности. Это профессиональное свойство постепенно приобретало характер своего рода постоянной мобилизационной готовности, или, как он это называл, синдрома охотника.

Нынешним вечером ему стоило немалых трудов сосредоточиться на чтении. Сначала он в который раз взялся перечитать «В Патагонии» Брюса Чатвина. Но вскоре отложил книгу и открыл тонкое досье, подготовленное Карлосом из того, что он сумел отыскать в Интернете по делу о розовом бриллианте. Среди прочего тут была и справка о неправильном строении молекул углерода, в редких случаях становящемся причиной появления бриллиантов розового оттенка, которые стоили в двадцать раз дороже обычных алмазов. Но тут он понял, что его прежний безраздельный интерес к этой теме куда-то испарился и с каждой фразой читать становилось скучнее и скучнее.

Тогда он сел за «Бехштейн» – свою единственную отраду, не будь заказа на розовый бриллиант, – и попытался с грехом пополам наиграть кое-что из «Американского песенника». Пока в дверь не постучали. Не успел он ответить «войдите», как Карлос уже стоял в дверях.

Не говоря ни слова, он подошел к Альмену и протянул свою находку, торжественно проговорив: «Из почтового ящика Соколова». Сверху лежал запрос со штампом отправителя – какого-то бюро путешествий. Из множества опций крестиком была выделена одна: «По телефонной договоренности». К запросу прилагался проспект пятизвездочного курортного белоснежного отеля на берегу Мекленбургской бухты под названием «Le Grand Duc». Название курорт получил по имени основателя, великого герцога Фридриха Франца Первого, и считался старейшим приморским курортом Германии.

На полях проспекта кто-то шариковой ручкой неразборчиво написал, по-видимому, по поводу телефонного разговора: «С 10.7», «Шпэтбергштр. 19» и «Соколофф».

Карлос доложил, как прошла встреча с Марией Морено, впрочем, умолчав о том, что практически нанял женщину на работу. Так Альмен узнал о телефонном разговоре с бюро путешествий и о чемодане, с которым исчез Соколов.

– Итак, после десятого июля, – заключил он, – да, после десятого ему позвонили, и он узнал, что англичане забрали сервер.

Карлос кивнул.

– И было это чуть больше месяца назад.

– Возможно, он все еще там. А если и нет, нам может повезти и мы узнаем, где он нашел новое пристанище. Не вижу другого выхода, кроме как продолжить розыски на месте. – Деланный вздох, которым он сопроводил это высказывание, не показался Карлосу особенно убедительным.

Но он промолчал. Хотя Альмен прекрасно понимал, что ему не дает покоя финансовый аспект этой командировки.

– Придется просить у Монтгомери следующий задаток, – добавил он.

А так как Карлос по-прежнему хранил молчание, Альмен встал и направился прямиком к телефону.

– Если он, конечно, не пользуется фальшивыми документами или кредитками, то будет вынужден зарегистрироваться под своим настоящим именем.

Он набрал номер, указанный на проспекте.

Карлос внимательно прислушивался.

– Mister Sokolow, please, – Альмен прикрыл трубку рукой и взволнованно закивал Карлосу. После непродолжительной паузы снова заговорил: – I see, never mind. No, thank you, no message. Good bye[28].