Альмен и розовый бриллиант

– «Lonely Nights», – подтвердил Альмен. – И что?

– Una sugerencia, nada más, – повторил Карлос.

– Полагаешь, апартаменты арендуют сплошь одинокие мужчины? А одинокие мужчины расположены к частому посещению ночных клубов?

– Возможно, там его кто-то знает.

– В самом деле, – задумался Альмен и тут же решил несколько растянуть сегодняшнюю сиесту. Планы переносились на поздний вечер.

6

Клуб «Lonely Nights» располагался в полуподвальном этаже отеля в «десяти минутах ходьбы от Гельббургштрассе», как было сказано в рекламном проспекте фирмы, сдающей бизнес-апартаменты. Адрес привел Альмена к уродливому комплексу строений. В подвал вела лестница, над которой красовались светящиеся красные буквы «Lonely Nights».

У входа стояла небольшая витрина с тремя-четырьмя фотографиями азиатских красоток, прикрытых лишь крошечными черными бикини – ровно настолько, насколько требовала цензура. Дверь не поддавалась. Сбоку он обнаружил латунный звонок с надписью «Пожалуйста, звоните».

Альмен последовал совету, и дверь в мгновение ока отворилась. Бородатый мужчина в черном костюме окинул Альмена критическим взглядом и впустил внутрь. Вся процедура прошла молча.

Самым ярким пятном была небольшая сцена, которую освещал единственный прожектор. В круге света под громкую музыку в стиле техно извивалась одна из тех азиаток, что были представлены на витрине. Остальное пространство ночного клуба тонуло в полумраке. Альмен не сразу сориентировался. Понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли к световому контрасту.

Перед сценой практически в полумраке теснилось несколько столиков. Рядом во всю длину подвала вытянулась барная стойка. На стенах через равные промежутки были развешаны художественные фотографии обнаженных женских тел. Каждая в тусклом световом пятне от собственного бра.

Альмен пристроился у стойки и заказал «Водку-Перье»[11] со льдом и лимоном.

Барменша – блондинистая мамаша, густо накрашенная и с множеством дешевых украшений, – спросила, будет ли он заказывать еще выпивку.

Собственно, Альмен пришел сюда не для того, чтобы пить, но надо было как-то разговорить барменшу, поэтому он проявил инициативу:

– Буду. А вы не составите мне компанию?

Барменша засмеялась, обнажив правильный ряд зубов удивительной белизны.

– Выпью то же самое. Только без минералки, льда и лимона.

На другом конце у стойки сидели двое. Повернувшись к сцене спиной, они были заняты своим разговором и, казалось, не замечали никого вокруг. Между ними и Альменом сидел еще один посетитель. Развернувшись к стойке спиной и облокотившись о нее локтями, он жадно поедал глазами танцовщицу. В зале только за двумя столиками сидели гости. За одним – мужчина и танцовщица, за другим – три девушки, с интересом поглядывавшие на Альмена.

Он взял в руку стакан и, показав жестом, что чокается с барменшей, развернулся к сцене.

Шоу представляло собой совсем не эротический номер с аэробикой, который не произвел на него ровно никакого впечатления. Тем не менее из вежливости он наблюдал за танцовщицей с деланным интересом. Он всегда так делал, когда кто-нибудь старался продемонстрировать перед ним свои таланты. Так, во время демонстрации стюардессами мер безопасности перед взлетом – действие, которое он видел тысячу раз, – он не читал газету и не смотрел в окно, как почти все остальные. Для него это был вопрос уважения. Всякий, кто выказывал старание перед Альменом, мог рассчитывать на его внимание.

Музыка внезапно оборвалась, и обнаженная танцовщица демонстративно низко поклонилась немногочисленной публике, сидевшей в зале. Поклонилась, повернувшись к ним спиной. Единственный, кто отблагодарил девушку аплодисментами, был Альмен.

И снова повернулся к своему напитку. Матрона за стойкой улыбнулась ему и опрокинула свой стакан до дна.

– Еще по одной? – спросил Альмен.

Она плеснула себе новую порцию и подошла поближе:

– Что привело вас в наши края? Дела?

– В том числе. Пользуясь случаем, хотел еще повидать одного знакомого, он жил тут неподалеку. Но мне сказали, что он съехал, а я не знаю куда.

– В такой близости от аэропорта люди особо не задерживаются. Одним мешает шум, другие здесь вообще проездом. – Женщина задумчиво перевела взгляд в зал. – Ищете компанию?

– У меня есть компания.

Она все еще смотрела мимо него и едва заметно покачала головой.

– Вы не знаете человека по фамилии Соколов? Артем Соколов.

– Тут редко кто называет людей по имени. Как он хотя бы выглядит?

Альмен секунду поколебался, достал из портмоне фотографию Соколова и протянул женщине. Та внимательно посмотрела на Альмена.

– На полицейского вы вроде не похожи, слишком хорошо одеты.

Она отошла к кассе, нацепила очки и включила лампу. Молоденькая азиатка, воспользовавшись временным одиночеством Альмена, подсела к нему на соседний табурет. Он узнал в ней стриптизершу, только что выступавшую на сцене.

– Один-одинешенек? – с наигранным участием поинтересовалась девушка.

В этот момент вернулась барменша и, вяло махнув рукой, дала танцовщице понять, чтобы та исчезла.

– Все нормально, – успокоил барменшу Альмен. И повернулся к стриптизерше: – Что будете пить?

– Пикколо, – улыбнулась в ответ девушка.

Альмен спросил бутылку «Дом Периньон» и с некоторым упреком услышал в ответ, что в «Lonely Nights» так высоко не замахиваются, мол, местный потолок – это «Вдова Клико» по 270 швейцарских франков за бутылку.

Стриптизершу же жест Альмена, напротив, привел в восторг. Она бросилась ему на шею и доверительно сообщила, что ее зовут Рози.

– Совсем как роза, только не колюсь, – добавила она жеманно.

Барменша – Рози назвала ее Гертой – выставила шампанское, ведерко со льдом и два бокала. Альмен попросил еще один. Не потому, что захотел чистый под шампанское, а потому, что по опыту знал: в таких заведениях принято опустошать всю бутылку. Не так – выпивать.

Но в шварцеггском клубе «Lonely Nights» было заведено иначе. Тут так редко кто-нибудь заказывал «Вдову Клико», что ему самому шампанское пошло в охотку. Герта разлила на три бокала, и они чокнулись. Потом со словами: «Возможно, он сюда и захаживал», она вернула ему фотокарточку.

Рози взяла фото у него из рук.

– На вид вроде русский.

– Да тут полно русских, – вмешалась Герта.

– Это тот, с девятью бутылками.

Герта еще раз внимательно вгляделась в фотографию и вернула Альмену.

– Может быть.

– Да точно он! Я видела его вблизи, как тебя, – двусмысленно заверила Рози.

– Если это тот самый, – пояснила барменша Альмену, – то он как-то раз раскошелился на девять бутылок шампанского. Конечно, не «Вдовы Клико», а местного, но все-таки. День рождения отмечал или что-то вроде того.

– Не день рождения, – поправила ее Рози, – а супервыгодную сделку, он сам так сказал. Что празднует суперсделку.

– Когда это было?

Женщины вопросительно переглянулись.

– Где-то месяц назад, – предположила Герта. Рози с ней согласно переглянулась.

Альмен почувствовал разочарование. Слишком давно. И уж кражу розового бриллианта Соколов наверняка отметил бы не девятью бутылками шампанского.

– Одну минуту, – скорее для самой себя пробормотала Герта и куда-то отошла. Альмен видел, как она перекинулась парой слов с мужчинами, сидевшими в другом конце стойки. Один из них вернулся вместе с ней.

Герта представила его как Теда. Это был низкорослый растрепанный ирландец, похожий на бывшего жокея.

– Покажите-ка Теду фото, – сказала барменша.

Ирландец едва глянул на изображение и кивнул:

– Похож на Арти, правда, тут он немного моложе. Но это Арти, точно. А что вам от него нужно?

– Да вот, оказался проездом в этих местах и решил его навестить. Но он съехал с квартиры, не оставив адреса.

Тед кивнул, подтверждая.

– Да, только недавно был здесь, а теперь и след простыл.

Альмен, улыбаясь, покачал головой:

– Узнаю Арти. Мягкий диван и уютные тапочки не для него. Вы случайно не знаете…

Тед согласился с такой оценкой.

– Если бы я даже и знал, не сказал бы. Если человек не оставляет адреса, значит, у него есть на то причины.

Альмен выразил полное понимание. Он от приятеля ничего другого и не ожидал.

– Как думаете, может, его работодатель подскажет?

Тед пожал плечами.

– Арти сидел на фрилансе. Сам себе работодатель. Писал программы то одному, то другому. Вы же знаете Арти. Для него не было ничего важнее свободы.

Альмен понимающе кивнул.

– И, естественно, никогда не говорил, на кого так свободно работает.

Тед рассмеялся:

– Да уж, Арти никогда бы не сказал. Человек-тайна.

Альмен понравился Теду с первой минуты, причем настолько, что он не переставал заверять его в готовности помочь, если что, разумеется, если это будет в его силах. За третьей заказанной Альменом бутылкой Тед признался, что не стал бы утаивать, где Соколов живет или на кого работает, если бы сам знал.

– Только тебе, – прибавил он. – Другим никогда.

– Каким другим? – сообразил переспросить Альмен.

– Тем, которые пару дней назад спрашивали про Арти. Тем – ни за что.

– Англичанину? Американцу?

– Обоим.

Из «Lonely Nights» Альмен выбрался, когда на часах было почти два. Розе-только-не-колюсь он на прощанье поцеловал руку. И оставил девушке щедрую компенсацию за то, что в этот раз отказался принять ее предложение снять комнату в отеле по причинам, которые непременно объяснит при следующей встрече.

7

На следующее утро, подавая early morning tea, Карлос был молчалив и сказал только: «Muy buenos dias, Don John»[12]. Это и понятно: на часах без пяти семь, а в это время Альмен обычно не расположен к беседам.

И надо же было Карлосу именно в это утро, когда у Альмена раскалывалась голова и во рту чудовищно пересохло, сделать исключение и затеять разговор. Пожелав, как обычно, доброго утра, он решил продолжить тему и поинтересовался: «Cómo amaneció usted?»[13] – использовав своего рода церемониальную формулировку, с помощью которой можно с ходу определить, в каком настроении и состоянии человек проснулся.

В этот ранний час, да еще в столь разобранном состоянии Альмен не нашел готового ответа на этот простой с виду вопрос, поэтому ответил первое, что пришло в голову: «Muy bien, gracias»[14].

Карлос поставил чашку на ночной столик и замер в выжидательной позе.

– Расскажу попозже, когда будет время. – В семь Карлос приступал к своим рабочим обязанностям, и Альмен мог позволить себе еще немного подремать.

Но Карлос не сдавался:

– У меня еще есть время. Сейчас только без четверти семь.

Вот как? Он взял на себя смелость разбудить патрона на десять минут раньше? Здорово же ему, видать, хочется узнать, чем закончилось вчерашнее расследование.

Тем большее разочарование ждало его после короткого доклада Альмена.

– Lo siento[15], это все, – извиняющимся тоном сказал Альмен.

– No tenga pena[16], – успокоил его Карлос. – Не забудьте потом представить мне документы по накладным расходам, проведем взаиморасчет.

На этом, пожелав приятного дня, он попросил разрешения – «con permiso» – удалиться.

По поводу взаиморасчетов и вообще каких-либо финансовых отчетов они давно вели неприятные разговоры. Вся натура Альмена противилась ведению финансовых счетов и тем более меркантильному сбору учетных документов. Альмен видел в этом нечто торгашеское, больше подобающее мелкому лавочнику. Гражданину мира не пристало заботиться о том, куда деваются деньги.

Он приподнялся, подложил под спину подушки, чтобы было удобнее сидеть, и стал потягивать подостывший чай.

Никому еще не удавалось исчезнуть бесследно. Но иногда след обрывается внезапно, точно нить шерстяного клубка. Они должны найти конец этой нити прежде, чем это сделает кто-то другой.

8