Волшебный дуб, или Новые приключения Дори

Его младшая сестренка, Света, тоже сказала что-то приветственное, но она сильнее запыхалась от бега. И у нее, и у ее брата были одинаково взлохмаченные светлые кудрявые волосы, вздернутые носы и чуточку раскосые глаза, хотя у Саши веснушек на лице имелось на порядок больше. А Света, несмотря на жаркую погоду, намотала на шею ярко-оранжевый платок. В этом году она тоже стала новенькой в их кружке, как и Артем, но мальчик был старше одиннадцатилетней Светы на три года. Так что и на него, и на Алису с Женей девочка смотрела с огромным уважением и восхищением. Старшему брату его доставалось значительно меньше.

– Мы что-то пропустили? – спросил Саша.

– Лиска – зануда, – ответил ему Женя, снова падая в траву, – а так все, вроде бы.

– Ну значит вообще ничего нового.

Алиса в ответ на это почти что зашипела и набрала воздуха для гневной отповеди…

Шестеро юных любителей природы, разумеется, не знали, о том, что твориться рядом с ними. Магия пришла в этот мир и собиралась пустить свои корни в ничем не примечательном лесу. Тем временем, пока подростки обсуждали, что они собираются делать и собираются ли вообще, Коми и Крепость обсуждали свои дальнейшие планы.

– Я могу снять маску? – спросил Коми.

Он сидел на крыльце, вытянув слишком, как ему казалось, длинные ноги и недовольно чесал в бороде. В обличие гремлина ее у него не было: волосы на лице начинали расти только после того, как минует первая тысяча лет.

«Нет. И я уже тебе говорила, о великий маг».

Крепость в посление пару часов достаточно часто использовала обращение «великий маг», иногда добавляя сарказм в свой мысленный голос, но чаще так, будто заменяла имя Коми. Это ему очень льстило.

– Но мне оно не нравится! И вообще… сколько мне еще ждать до тех пор, пока я не смогу разобраться с этим мерзким Дори? И когда я смогу получить власть в Кронии? А, главное, как?

«Терпение, прояви терпение. Что же до твоего последнего вопроса… нам может понадобиться армия».

– Армия? – переспросил Коми. – Я думал, что меня признают как великого чародея.

«Признают, – согласилась Крепость, – но не сразу. Лучше, чтобы как можно больше жителей Кронии поддержали тебя еще до того, как мы объявим о своих намерениях. Армия нам… то есть тебе, поможет».

– Я не уверен, – начала Коми, но голос Крепости снова зазвучал в его голове.

«Ты хочешь и дальше жить в тени Дори? Повсюду слышать его имя? Хочешь, чтобы твои способности не уважали?».

– Конечно нет! – Коми вскочил с места. – Но как мне найти армию?

«У меня осталось несколько артефактов, – последовал ответ, – они помогут создать постоянный портал, а в Кронии тебе предстоит отыскать других, подобных тебе. Тех, кем пренебрегают и кого не уважают, не замечают, не любят. Я дам тебе компас, который приведет тебя к ним».

– Звучит хорошо, – кивнул Коми.

Он представил, как все эти несчастные, о ком говорила Крепость, будут благодарны ему и начнут прославлять его имя. Никакой Дори не мог бы дать им такого!

Стоило Коми взяться за дверную ручку, как Крепость сказала: «Но начнем мы с лунных».

– Почему? – опять удивился он. – Солнечных я знаю лучше.

«И они знают тебя, к тому же лунных лучше знаю я».

Спорить было бесполезно и, как Коми мог убедиться, просто вредно, как в том случае с грозой. Оттого он кивнул, распахнул дверь и вошел в избушку.

«На скамейке», – прошелестела Крепость. И действительно, на скамейке у окошка Коми заметил два артефакта: крупные рубины, впаянные в золотые ободки. Когда он подошел поближе, то увидел, как внутри камней словно кружит красный туман.

«Возьми их и отнеси в лес и расположи друг напротив друга на расстоянии шага, – начала давать распоряжения Крепость, – сделай это достаточно далеко отсюда, но не слишком. Не нужно идти больше пары часов».

Коми не собирался идти даже час, но спорить не стал. Все равно Крепость читала его мысли и все знала сама.

«А если ты встретишь кого-то, о великий маг, – продолжила она, – то не смей представляться своим настоящим именем».

– Почему? – удивился Коми.

«Это выдаст нас, если кто-то из Кронии придет в мир людей. Ты уже не сможешь спокойно бродить по своему родному миру».

– А… хорошо. Я понял, – ответил Коми, – сейчас возьму эти штуки и пойду.

Он поднял со скамеечки артефакты и поежился: от рубинов веяло холодом, казалось, что в его руках ледышки, а вовсе не камни.

«Поторопись».

Отвечать Крепости Коми снова не стал, он просто вышел из избушки и пошел, куда глаза глядят: направление она не уточняла, так что было все равно, а избавиться от артефактов очень хотелось просто неимоверно. Коми старался не сворачивать, только два-три раза обходил деревья, да еще грязный мелкий ручеек. Что гремлина возмущало в мире людей: нимфы тут работали очень плохо, в Кронии за такое пренебрежение их бы свои же отругали, а тут так и оставалось все. Будто не жило в мире людей нифм и дриад.

Довольно быстро Коми решил, что больше не может нести артефакты, которые он всю дорогу перекидывал из одной руки в другую. Первый рубин он почти уронил на землю, а второй уложил напротив него, сделав широкий шаг. Мгновение ничего не происходило, а потом клубящийся туман внутри рубинов стал светиться. Коми отошел от них, потирая замерзшие руки, и наблюдал, как свет все усиливается и усиливается. А потом он мигнул и исчез: артефакты снова были просто камнями, вплавленными в золото. Коми собрался было пойти назад к Крепости и сказать, что не подействовало, как артефакты ушли в землю, словно нырнувшие в норы кроты. Земля поднялась валом по кругу, от которого Коми быстро отскочил. Еще миг – и вся трава, весь сор и старые листья в этом круге оказались выжжены.

– У меня получилось! – восторженно воскликнул Коми. – У меня действительно получилось!

Потом же он оглянулся по сторонам и понял, что не помнит, откуда пришел, а значит и где Крепость.

Коми тяжело вздохнул и повернулся вокруг своей оси, намного понятнее не стало.

– Да что же это такое? – спросил он, топая ногой. – Ладно…

Он снова, как и с самого начала, выбрал направление и пошел в ту сторону. Коми брел через кусты, проклиная длинный руки и ноги: эта личина была очень неудобной для гремлина, который привык к меньшим размерам. Именно из-за своей нынешней внешности, как он считал, Коми и заблудился, так что никак найти Крепость не получается.

Пробравшись через очередные заросли, он неожиданно оказался прямо перед группой подростков. Конечно, Коми не знал точно, на кого он вышел. Он вообще людей как таковых раньше и не встречал, потому не понимал, что Крепость подсунула ему маску именно человека.

Наши юные любители природы, перед которыми как раз и предстал Коми, увидели пожилого мужчину: высокого, костлявого и бородатого, одетого в поношенные коричневые штаны с курткой не по сезону, еще и в сапогах.

– Здравствуйте, – сказала вежливая Алиса.

– Вы кто? – спросила менее вежливая и более прямолинейная Шура.

– Я Ко…Каматаш, – быстро ответил Коми, вспомнив, о чем его предупреждала Крепость, он выбрал первое попавшееся в голове имя и надеялся, что оно звучит нормально, – у менядела тут рядом.

При этом Коми неопределенно махнул в сторону леса и решил тут же пойти в атаку, так что грозно спросил:

– А вы кто такие?

– А мы натуралисты! – пискнула Света. – Мы за птичками наблюдаем. И деревья считаем!

Коми посмотрел сначала на нее, а потом на всех остальных по очереди.

– И вы тоже, да? За птичками? Да… да… конечно, нужное дело. Молодцы. Я тут тоже за деревьями слежу, знаете ли.

– Я понял! – Женя хлопнул себя по лбу. – Народ, это лесник!

– Евгений, так говорить невежливо, – тут же осекла его Алиса, а потом обратилась к Коми: – Простите его, пожалуйста, Каматаш… а как вас по отчеству?

– А? – не понял Коми.

– Это как папу звали, – подсказала Света.

– Гребень, – тут же отреагировал Коми – именно так звали его папу.

Дети переглянулись, они пытались понять, не подшучивает ли над ними этот странный человек, а Коми вцепился в ремень штанов и еле-еле сдерживался, чтобы не кинуться прочь от этих странных созданий, которые вроде бы и походили на жителей волшебной страны, а вроде и нет.

– Э-э… Каматаш Гребневич, – неуверенно начала Алиса, – мы очень рады, что познакомились с вами и надеемся на помощь и поддержку в случае нужды.

– Да-да, конечно, – кивнул Коми. – Спасибо вам, а я пойду, не буду мешать. Кстати, я действительно лесник и всегда с радостью вам помогу. Простите, что сразу не сказал – отвлекся и задумался.

После этого он, пятясь, отступил в кусты, а потом все-таки побежал прочь, как от взгляда детей скрылся. Коми уже не слышал, что в обсуждении между собой подростки решили, что лесник чудак, но опасным не выглядит, и как будто был напуган больше них.

За то Крепость слышала их, а еще и то, как Женя пообещал по возвращению в город уточнить, точно ли здесь есть лесник или взрослый чудак им наврал. А то вроде бы не слишком заметный лес, а они тут совсем одни и совсем без старших. В этот момент Крепость задействовала все магические силы, которые бережно хранила, и буквально заставила мир людей «вписать» Коми в себя. Так она могла быть уверена, что никто не придет с вопросами… а где-то среди документов сами собой начали появляться бумаги, которые подтверждали, что Гремлинов Каматаш Гребневич действительно существует и в самом деле местный лесник.

Пусть Крепость и немного разозлилась на Коми, что он столкнулся с подростками, и ей пришлось израсходовать свой запас сил, но были в этом и свои плюсы. Крепость немного изменила направленность сил и сделала так, чтобы любой, кто перемещается из Кронии в мир людей с помощью ее портала – становились частью Земли в том или ином качестве. Ведь неприятно было бы, если кто-то обнаружил бы их армию раньше срока.

После таких упражнений Крепость уже не могла часто использовать магию. Она понимала, что ей придется впадать в глубокую спячку время от времени до тех пор, пока саженец дуба не наберется сил и не начнет создавать вокруг себя магию.

– Уф… – Коми привалился спиной к стене Крепости. – Как долго я тебя искал!

Крепость не стала сообщать ему, что Коми нашел ее только благодаря тому, что она заставила тропинку саму стелиться ему под ноги.

«Слишком долго, – проворчала она, – тебе пора отправляться. В Кронии уже ночь, пришла пора вербовать армию, о великий маг!»

– Да, пришла пора.

«Тогда – вперед, к порталу, встанешь в его центр и пожелаешь переместить в Кронию».

– Что это получается, я только затем к тебе шел, чтобы назад отправляться?

«Конечно, я не могу общаться мысленно на больших расстояниях».

Коми в раздражении пнул стенку Крепости, и она недовольно завибрировала. Ей хотелось уничтожить этого мелкого гремлина, который так к ней относился и совершенно ее не слушал… но Крепость напомнила себе, что тогда она останется одна, без источника сил. Умирать от голодной смерти ей тоже не хотелось, особенно в мире людей, еще и после всех затраченных на Коми усилий.

«Я направлю тебя к порталу, о великий маг, – сказала Крепость, – следуй моим инструкциям, и ты выйдешь к нему».

– Вот так бы сразу! – обрадовался Коми.

«…Но сначала тебе понадобится новая маска».

Глава шестая

…в которой Коми собирает армию, а Дори просит руки и сердца своей избранницы, но все почему-то против.

Перемещение назад в Кронию было проще, потому что Коми уже точно знал чего ему ждать. Крепость не соврала: в то время как в мире людей был еще день – здесь успела наступить глубокая ночь.

Портал открылся в горах, значительно западнее того места, откуда Коми с самого начала отправлялся в мир людей. В этой местности почти не жили гремлины и эльфов, да и кикимор с лешими было немного: слишком мало лесов для этих народов. Зато в горах легко было отыскать грифонов и кентавров, точно так же как троллей, гномов и орков. Самое подходящее место для того, чтобы начать зазывать на свою сторону обиженных жизнью созданий: достаточно далеко от места, откуда все колдовство началось и меньше риска попасться ведьмам или поисковым группам.

Коми чувствовал себя неуютно в новом образе, теперь он и сам был орком: крупным, с массивными ручищами и длинными ногами, словно специально созданными для долгих пеших переходов. Кожа его имела серый цвет, глаза и уши стали просто крошечными, а клыки на нижней челюсти неприятно выступали изо рта, зато нюх усилился настолько, что Коми мог учуять запах пирогов, стоящих на порогах домов в ближайшей деревне, а ветер доносил запах жарящегося мяса со стоянки орков. Слюна сразу наполнила рот, и пришлось сказать самому себе, что он здесь по важному делу и сейчас нет времени на еду. Странно, но когда Коми вспомнил, когда он ел в последний раз, то понял, что, увлеченный магией, не испытывал голода. Он тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли и оглянулся: темнота не была для него помехой в этой личине.

Орки в Кронии славились как надежные работники, смелые охотники и воины. Пусть битв в волшебной стране не случалось со времен Цестинды, но этот народ ценил сражения как искусство и стиль жизни, так что для орков считалось нормальным решать свои разногласия в хорошей драке. И все равно, было ли это соревнование на звание вождя клана, размолвка пары охотников из-за угодий или семейная ссора.

Крепость предупредила Коми, что ему не стоит соваться прямо на стоянку орков, иначе будет риск, что и его вызовут на поединок, в котором гремлину не победить, не привлекая на свою сторону магию. Тем более что кланы, как правило, дружны и чужак среди них вызовет вопросы еще до того, как успеет что-то сказать сам.

Да и значительно больше Коми интересовали именно орки-одиночки. Первым за что уважали в этом народе, было вовсе не умение драться, а умение хорошо работать. Тот, кто отлынивал или делал порученное ему кое-как, быстро становился отщепенцем среди своих, а потом ему вовсе переставали доверять что-то значимое.

Такие орки жили отдельно от своих сородичей, вместе с самыми сонными и трусливыми троллями, которых тоже не принимали троллочьи кланы. Коми заметил костер, который горел у пещер чуть выше на утесе, именно туда он и направился собирать свою будущую армию.

Длинные ноги принесли его на место очень быстро, значительно скорее, чем он двигался, когда был в облике гремлина. Это оказалось неожиданностью, и Коми не успел даже обдумать, что же именно он собирается сказать оркам и троллям. Те в свою очередь быстро заметили чужака и смотрели на него во все глаза.

До его прихода, как заметил Коми, они мало что делали, просто бродили вокруг костра, ели дурно пахнущее варево из глиняных мисок и переговаривались.

– Здравствуйте, братья, – начал Коми и сам вздрогнул от своего басовитого голоса. – Я пришел помочь вам.

Это заявление встретила тишина, только поленья потрескивали в костре. Все неотрывно смотрели на Коми и он даже поежился под этими изучающими взглядами. Ему показалось, что им удалось увидеть сквозь личину его настоящий облик. Пусть он и знал, что это невозможно.

Не сразу со своего места поднялся орк, бывший еще крупнее того образа, который взял Коми.

– Работа? Ее ты нам предлагаешь? – спросил орк с надеждой.

– Да, – подтвердил Коми, – и это такая работа, которая позволит вам занять достойное место среди жителей Кронии.

Сейчас реакция была заметнее: орки и тролли зашептались, недоверчиво поглядывая на Коми.

– Что это такое? – спросил первый орк. – И кто ты такой? Почему ты пришел к нам?

– Я маг Каматаш, – сказал Коми и взмахнул рукой, он шепнул слова заклинания и порыв ветра эффектно склонил пламя костра к самой земле, а потом с воем промчался между скал, – и я собираю армию.

– А нам что с того? – поинтересовался один из троллей.

– А то, что я хочу видеть вас в ее рядах. Мы будем контролировать мир людей, а потом и Кронию, и все получат чего заслуживают.

Коми изначально не хотел говорить таких слов, но Крепость доказала, что иначе орки с троллями ему не поверят или посчитают, что он ничего не может им предложить.

– Цестинда говорила так же.

Коми не видел, кто именно это сказал, но другие лунные закивали, и по приглушенному ропоту голосов стало понятно, что его слова их не обрадовали. Нужно было как можно быстрее отыскать другие причины, а не то они погонять его взашей, несмотря на принятый облик.

– Разве я похож на Цестинду? – спросил Коми с притворной обидой, Крепость предупреждала его и о том, что вполне могут вспомнить о прошлой войне в Кронии, но она не дала никаких советов на этот счет, и пришлось испровизировать. – Нет, мы не будем нападать открыто. Мы сначала поселимся в мире людей, захватим его, а после придем сюда, и вот тогда нас будет не остановить.

Его слушатели снова зашептались, и тогда Коми сказал то, про что Крепость не говорила, а вот гремлин считал самым важным: