Помоги проекту - поделись книгой:
Когда Алик начал приближать жаждущие любви губы к лицу Милы, черный человек поднял пистолет и, вытянув обе руки вперед, нажал на курок. Раздался сухой щелчок, и Мила почувствовала, что мимо ее уха что-то пролетело. «Неужели пуля? – ошарашенно подумала она. – И стреляют – в меня?!» Алик, конечно, не обратил на звук никакого внимания. Внизу раскинулся оживленный проспект, троллейбусы щелкали усами, дребезжали чем-то дорожные рабочие, фырчали грузовики. Так что вместо того, чтобы обернуться, Алик прижался к ее губам трепетным ртом и закрыл весь обзор.
Когда Мила дернулась в его руках, он ее отпустил. Она тут же выглянула из-за его плеча и вскрикнула. Черный человек по-прежнему держал пистолет на изготовку. Едва Мила появилась в поле его зрения, он послал в ее сторону вторую пулю, но она тоже пролетела мимо. Быстро опустив оружие, незнакомец нырнул в балконную дверь и скрылся. От испуга и от неожиданности Мила застыла, словно деревянная, вытаращив глаза. Цимжанов принял ее состояние на свой счет.
– Понимаю, ты потрясена, – покровительственно сказал он. – Может быть, мне следовало сделать это в иной обстановке. Кстати, что ты скажешь по поводу совместного ужина? М-м-м… Допустим, в пятницу?
– Ка-ка-ка… – закаркала Мила.
Она хотела сказать: «Кажется, меня хотели убить», но фраза не шла с языка. Совершенно очарованный ее замешательством, Цимжанов неожиданно проявил подлинную страсть. Быстро обняв Милу, он поцеловал ее снова – коротко, но очень жарко.
– Дорогая, я тебе позвоню. А сейчас, извини, у меня поляки.
Он осторожно провел ее в кабинет, помог надеть пальто и еще раз поцеловал, перед тем как распахнуть дверь. Морда у него была довольной. Судя по всему, он пребывал в уверенности, что крепость пала.
Мила тем временем на не слушающихся ее ногах вышла в приемную. Поляки, устремившиеся в кабинет, по пути кидали на нее любопытные взоры. Еще бы! Бесплатное развлечение: встрепанная дамочка в длинном распахнутом пальто, бледная и не слишком молодая, с совершенно дикими зелеными глазами.
– Привет, поляки! – мертвым голосом произнесла она, отшатнувшись от юноши в черной кожаной куртке.
Юноша в ответ «запшекал» по-польски, и Мила поспешила ретироваться. Очутившись в коридоре, она, вместо того чтобы свернуть к лифту, направилась в другую сторону, заглядывая во все кабинеты по очереди. В первом сидел важный мужчина, который даже не поднял глаз, когда она пробормотала свои извинения. Мужчина был толстым и, судя по всему, коротким. Совсем не таким, как человек в черном. Второй кабинет был закрыт.
В третьем по счету – а, по рассуждениям Милы, это был именно тот кабинет, в котором прятался убийца, – шел ремонт. И в нем никого не оказалось. Пахло мокрой штукатуркой и клеем, по полу были расстелены влажные газеты, стояли ведра, валялись мохнатые тряпки. В углу скучали рабочие башмаки, покрытые белыми кляксами. Трепеща, Мила вошла внутрь и стала искать следы присутствия убийцы. Минут пятнадцать спустя, ничего не обнаружив, она на ватных ногах покинула здание и двинулась восвояси.
«Спина Алика, – рассуждала она по дороге, – была отличной крупной мишенью. Но человек в черном проигнорировал ее. Значит, покушение было организовано именно на меня!» Мила до сих пор не могла отделаться от зрелища стоявшего перед глазами дула, в которое она несколько секунд неотрывно смотрела. Что, если тип с пистолетом поджидает ее где-нибудь на улице? Впрочем, интуиция подсказывала ей, что этого просто не может быть. Убийца-неудачник наверняка скрылся. Ведь она должна была поднять крик на всю редакцию.
«Кстати, почему я не стала кричать? Почему не рассказала обо всем Алику? Надо было схватить его за плечи и развернуть лицом к человеку в черном. Или заорать что есть мочи. Упасть на пол, в конце концов! Реакция подвела», – огорченно подумала Мила. Она всегда столбенела, когда случалось что-нибудь непредвиденное. Домой ехать было страшно. Вдруг мужик с колготками на голове затаился в подъезде? Поймав такси, Мила велела везти себя в родительский дом, где накануне целый полк родственников отмечал день рождения свежеиспеченного мужа ее сестры Ольги и откуда, собственно, она явилась в редакцию.
Ольга была на несколько лет старше Милы и вела активную брачную жизнь. Николай Михеев стоял в ее списке четвертым. Это был скользкий тип с прилизанными волосами и вкрадчивыми манерами. Красавец черной масти, мужчина с классической злодейской внешностью и идеальным пробором.
Когда Мила позвонила в дверь, именно Николай первым появился на пороге.
– А, дорогая свояченица! – врастяжку сказал он. Ольга убедила мужа, что именно так его голос звучит особенно сексуально. – Рад, что ты вернулась. Вчера я не успел поблагодарить тебя за подарок. Ну-ка, дай я тебя поцелую!
Мила, изо всех сил скрывая отвращение, подставила вчерашнему имениннику щеку. Лобзая ее, в зеркало возле вешалки тот увидел, как она сморщила нос, и ехидно спросил:
– От меня что, пахнет чем-то неподобающим?
– Жидкостью для полоскания рта, – пробормотала та.
– А ты, конечно, считаешь, что мужчина должен пахнуть конюшней?
– Хотя бы табаком.
– Достаточно того, что табаком пахнет моя жена, – ухмыльнулся Николай.
В тот же миг, словно по заказу, его жена возникла в коридоре. Она была длиннее Милы на полголовы, имела высокие скулы кинодивы и божественный рот, который большую часть суток портила зажатая в нем сигарета. Кроме того, у нее была качественная фигура с широкими плечами, маленькой грудью и плоским животом. Более короткая и круглая Мила исступленно ей завидовала.
– Ольга! – воскликнула она, скидывая туфли. – У меня приключение! Ужасное!
– Встретила кого-то из своих старых любовников? – Ольга пыхнула сигаретой, втянув щеки, и стала похожа на Марлен Дитрих.
Мила увлекла сестру на кухню и усадила за стол.
– Я поехала в редакцию. Когда мы с Аликом вышли на балкон, кто-то пальнул в меня из пистолета!
– Ты, конечно, шутишь, – ровным голосом откликнулась та.
– Черта с два! В меня стреляли. Дважды. У этого типа на голове были колготки. Теперь я не знаю, как мне жить дальше.
– Вопрос поставлен некорректно. Как жить, ты знаешь. Ты не знаешь, что сделать, чтобы не умереть.
– Издеваешься, да? Не веришь мне?
– Верю, просто никак не могу прийти в себя, – сообщила Ольга. Потом вдруг набросилась на сестру: – Ты чего же сразу милицию не вызвала? Надо было поднять шум до небес. А ты?!
– Я растерялась, – коротко пояснила Мила.
– Знаю я тебя. Разинешь рот и стоишь, как светофор. С детства ненавижу эту твою манеру.
– Это не манера, а своеобразная реакция организма на испуг, – оскорбилась Мила. – Я попала в ужасную ситуацию. Звонить в милицию уже поздно. Алик, который был со мной на балконе, ничего не видел. И не подтвердит. Идти домой мне страшно. Можно, конечно, спрятаться здесь, в родительском доме. Но не до бесконечности же мне прятаться!
– Давай посоветуемся с Николаем, – предложила Ольга.
– Да ну его к черту! Прости за откровенность, но он ведь глуп, как пробка!
– Ну, тут уж, милая моя, или красота, или извилины. Профессор у меня уже был, и ты в курсе, чем все закончилось.
– Ты еще не знаешь, чем у тебя закончится с Николаем, – резонно заметила Мила.
– С Николаем я никогда не разведусь! – горячо заявила Ольга. – Четвертый муж – все равно что поздний ребенок.
– Я вставлю эту сентенцию в свой очередной рассказ. Все тетки просто умрут от восторга.
– Давай хряпнем по рюмочке для храбрости, – предложила Ольга и достала какую-то пузатую маленькую бутылку.
– Если я напьюсь, меня можно будет брать голыми руками. Ты же знаешь, до чего я пьяная беззащитная.
– Ты и трезвая беззащитная. – Ольга принялась пить одна.
На пороге кухни появился Николай. Опершись о косяк, он скрестил руки на груди и заметил:
– Если я не ошибаюсь, наша Мила не так давно посещала спортивную секцию, где ее учили приемам самообороны.
– Ты что, подслушивал? – возмутилась Ольга.
– Да нет, просто до меня долетела твоя последняя фраза по поводу беззащитности.
– Инструктор, когда увидел Милку в трико, сразу растерял все свои навыки, – хихикнула Ольга.
– Надо отдать ему должное, он не взял с меня денег, – пробормотала та. – Даже за ущерб.
– Что же за ущерб ты ему нанесла? – лениво поинтересовался Николай.
– Сломала ему руку.
– Ого!
– Он уронил меня на мат. А я терпеть не могу заигрываний. В общем, получилось недопонимание.
– Как ты думаешь, Николай, – рисуясь, спросила слегка захмелевшая Ольга. – Сколько стоит нанять телохранителя?
– Твой папа потянет, – шевельнул бровью тот.
– Слышь, – толкнула Ольга сестрицу в бок. – Наш папа потянет.
– Николай! – Мила твердо посмотрела на Ольгиного мужа. – Не мог бы ты на некоторое время испариться?
Николай фыркнул и удалился, шаркая тапочками.
– Боже мой, какой противный тип! – воскликнула Мила.
– Как ты можешь писать свои карамельные рассказы и до такой степени презирать мужчин?
– А что, прикажешь ими восхищаться?
– У тебя ведь двадцатилетний сын! – всплеснула руками Ольга.
– Это святое. Надеюсь, он будет не таким козлом, как все остальные.
– Итак, что ты решила? Попросишь у папы денег на телохранителя?
– Смеешься ты, что ли? Можешь себе представить, что начнется? Папа побежит к маме, мама упадет в обморок. Тут же последует серия телефонных переговоров с друзьями и знакомыми. Забурлит вся Москва, меня посадят под замок, и я неизвестно на какой срок лишусь свободы.
– Может быть, это все же лучше, чем быть пристреленной?
– Пожалуй, я забаррикадируюсь в собственной квартире. Там мне всегда найдется дело. Почитаю книжки, послушаю музыку. Пока все не прояснится.
– А кто будет все это прояснять? – привязалась Ольга. И тут же высказала свежую идею: – Надо нанять частного детектива.
– Не думаю, что в настоящий момент у меня хватит средств и на частного детектива.
– Ну, ты даешь! – открыла рот Ольга. Сигарета выпала у нее изо рта и запрыгала по линолеуму. – Имея такого мужа, как Орехов… – Она догнала ее тапочкой и безжалостно придавила.
– Мы не живем вместе уже несколько месяцев, – напомнила Мила. – Мы в состоянии развода.
– Ну и что! Вы же все еще не развелись. И ему не может быть безразлична твоя судьба. Ведь ты мать его единственного сына!
– Ты рассуждаешь как дура.
– Но Орехов никогда не казался мне корыстным!
– Он бескорыстен. Если небо над его головой безоблачно. Если же у него что-то не ладится, он захлопнет передо мной дверь.
– А как у него сейчас? Безоблачно?
– Да не знаю я. С тех пор как он услал Лешку в Берлин, мы почти не общались. Так, постольку поскольку.
– Хорошо, давай напряженно думать, – предложила Ольга. – Может быть, нам удастся без милиции и частного детектива выяснить, почему в тебя стреляли. В первую очередь необходимо отыскать мотив. Кто стрелял – это дело десятое. Может быть, ничего не имеющий лично против тебя исполнитель. А вот кто заказал? Кому выгодно?
– Никому, – тотчас же ответила Мила. – Думаешь, я не задала себе сразу же этот вопрос? Я на секундочку представила, что обратилась в милицию. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что заинтересует следователей в первую очередь. С кем я путаюсь – раз, и кому материально может быть выгодна моя смерть – два.
– Ну, – сказала Ольга. – А теперь отвечай на оба вопроса. Хотя я и сама могу ответить. Путаешься ты с Гуркиным, который моложе тебя на десять лет. Но зачем ему тебя убивать – непонятно. Он аспирант, интеллигент, материально в твоей смерти не заинтересован.
Чтобы сестра не заметила, как она краснеет, Мила подперла щеки руками. О ее подлинных отношениях с Андреем Гуркиным не знал никто, и Ольга в том числе. Молодой, статный, жутко умный, но плохо обеспеченный Гуркин был нанят Милой на службу – за полторы тысячи рублей в месяц он изображал на людях ее любовника. Гуркин сопровождал Милу в театры, рестораны, на мероприятия, устраиваемые родственниками и друзьями. Кроме того, для правдоподобия раз в неделю он приходил к ней домой и проводил здесь полдня, читая газеты в маленькой комнате. В настоящее время Гуркин учился в университетской аспирантуре и искренне считал, что нашел потрясающий способ подработать. Милу он просто боготворил и не уставал благословлять тот час, когда они повстречались. «Да, уж кому-кому, а Гуркину моя смерть точно невыгодна», – подумала Мила.
После разъезда с Ильей Ореховым и в ожидании предстоящего развода Мила чувствовала себя ранимой и незащищенной. Усугублялось это тем, что Орехов нашел ей потрясающую замену. Он появлялся на людях с очаровательной девицей. У нее были ноги такой фантастической длины, будто бы их нарисовали на студии «Союзмультфильм» и присобачили к живому человеку. Милу все это, конечно, задевало. Чтобы не ударить в грязь лицом, она и прикормила Гуркина. Он мог бы смело посрамить теорию ее сестры Ольги о том, что стоящие мозги не обитают в красивом теле. Лицо у него, правда, было умеренно приятным, но все остальное – просто как на заказ.
– Со вторым вопросом полный пролет, – продолжала между тем Ольга. – Из материальных ценностей у тебя – только квартира. Если, конечно, ты от меня ничего не скрываешь.
– Не скрываю, – уверила ее Мила. – Продолжай.
– Квартира по наследству перейдет к сыну. Сына мы оставим в стороне. Алименты Орехов после развода тебе платить не будет, так что… Слушай! – внезапно оживилась она. – А может, Орехов боится, что ты при разводе оттяпаешь у него часть собственности?
– Не мели чепухи. Мы с ним уже обо всем договорились.
– Ну? – с жадной настойчивостью спросила Ольга. – И что он тебе оставит?
– Приятные воспоминания о себе! – сделав красивый пас руками, ответила Мила. – Ничего он мне не оставит, так что расслабься. И я дала ему слово, что не буду с ним бодаться.
– Да… Если ты дала слово… Твое слово – кремень. Орехов знает об этом лучше других. Значит, у него мотива нет.
– Да ни у кого нет! – с досадой сказала Мила. – Неужели ты и в самом деле могла подумать на Орехова?
– Мало ли… – туманно возвестила Ольга. – Таинственность убийствам как раз придает скрытый мотив. Что, если за годы супружества он тебя так возненавидел, что не может спокойно спать? Хочет стереть тебя с лица земли – и баста!
Ольга наклонилась вперед и сделала страшные глаза. Очередная сигарета смердела в ее руке, отсылая к потолку сизые струи дыма.
– Судя по выражению лица, тебе подобное желание хорошо знакомо, – иронически заметила Мила. – И который по счету муж возбудил в тебе такие чувства?
– Третий. – Ольга откинулась назад и сделала очередную длинную затяжку.
– Бедный Николай, конечно, не знает, до чего ты бываешь кровожадной.
– Зачем ему знать? – пожала плечами Ольга. – Ему-то уж точно ничего не грозит. Четвертый муж, дорогая, – это настоящее лекарство от прежних разочарований.
– Подожди, я запишу.
– Ты все смеешься? Тебя едва не пристрелили на балконе редакции, а ты смеешься!
– Слушай, а что, если все это организовал Алик Цимжанов?! – внезапно воскликнула Мила. – Или его ревнивая жена Софья?
Поделиться книгой: