Помоги проекту - поделись книгой:
— Тогда смотрите по обстоятельствам. Я не стану умолять, чтобы вы подарили мне жизнь. Делайте, что посчитаете нужным.
— Арас, никто никогда не поступал намеренно вопреки общему благу. Я не знаю, нужно ли тебя карать. Но если бы мы уничтожили все следы с'наатат, то избежали бы многих бед в будущем. И не только для себя.
Даже сейчас это разозлило его, хотя тут же мелькнула мысль, что его гнев, гнев вес'хар, всего-навсего раздражение по сравнению с той яростью, что заключена в Шан.
— Я не согласен. Вы можете уничтожить меня, можете уничтожить даже Шан Чайл. Но разве вы имеете право стереть с лица планеты эту форму жизни?! С'наатат — часть мира Безер'едж. Мы не вправе убивать его лишь потому, что нам он неудобен. Иначе мы ничем не отличаемся от исенджи. Или от гефес.
— Тогда мне придется решить, стоит ли выживание одного вида той выгоды, которую его смерть может принести всем остальным, — заявила Чайяс. — Это касается и гефес.
— Возможно, придет день, когда вы снова захотите использовать с'наатат — во благо всех остальных видов, разумеется.
Вес'хар не чувствуют сарказма. Арас научился ему у людей. Чайяс поняла его высказывание буквально и повернулась к юссисси, который переминался с ноги на ногу у входа.
— Позови Местин. Скажи, что мне нужно с ней поговорить. Если она захочет, я сама могу пойти к ней.
Юссисси исчез, не произнеся ни слова. Казалось, Чайяс испытывает боль, и запах волнения не ослабел, даже, наоборот, стал резче. Она повернулась, чтобы уйти.
— Что бы ни случилось, мы помним, что ты сделал для нас и чем мы обязаны тебе, Арас.
Впервые за всю его долгую-долгую жизнь кто-то поблагодарил Араса за службу.
— Лучше поздно, чем никогда, — сказал он. Выражение непонимания на лице Чайяс его более чем удовлетворило.
Глава третья
По причинам, которые уже никто и не вспомнит, ее прозвали Бирманской дорогой. Переход шел по эллипсу через срединный отсек «Актеона», и после окончания вахты у каждого была альтернатива: присоединиться к потоку бегунов трусцой, которые грохотали ботинками по кругу, или убраться поскорее с их пути. Линдсей предпочла бег.
На Безер'едже ей не приходилось этим заниматься. Тяжелая рутинная работа и высокая гравитация обеспечивали достаточную нагрузку для мышц. Но на борту «Актеона» едва ли можно найти подходящую работу, которая помогла бы оставаться в форме. Кроме того, для поднятия настроения ей требовался выброс эндорфинов. Сосредоточившись на дыхании, Линдсей размеренно бежала вместе с остальными уже пятый или шестой круг.
Никто никого не доставал. Каждый пребывал в своем замкнутом мирке. Во время бега звания ничего не значили. Люди намеренно надевали шорты или спортивные трусы неуставного цвета. Это не походило на обычную пробежку. Линдсей чувствовала себя так, будто покидает корабль вместе со спокойной и организованной толпой. Интересно. А не лучше ли было бы поставить беговую дорожку в одном из спортзалов?
— Ваши — анализы — до — сих — пор — чистые, — прозвучал у нее за спиной задыхающийся голос.
О, как же она ненавидит людей, которые стараются завязать разговор во время бега. А это — один из корабельных медиков, кажется, Санду…
— Вы о чем?
— Ничего необычного, — отозвался Санду.
Вот в чем дело… Линдсей вскипела. Она пропустила шаг и побежала рядом с ним. Потом схватила его за руку, и они отделились от группки бегунов, которые скоро скрылись за поворотом Бирманской дороги.
Они смотрели друг на друга, пытаясь восстановить дыхание.
— Может, объясните? — поинтересовалась Линдсей.
— Я подумал, что вам будет интересно. Ничего необычного ваши анализы не показали.
Раз в месяц все проходили обязательное обследование — обычная процедура во время полета.
— А что, должны были?
— Ну, вы же не знали, что Франкленд получила… биологический бонус, так? И вы говорили, что непосредственно контактировали с ней. Предположим, эта штука заразна…
— Думаете, я могла его подцепить? Почему мне никто ничего не сказал? Разве мое мнение не имеет значения?
— Обычная процедура биозащиты.
— Биозащищайте мою задницу! Скорее уж большие деньги.
— О, вы даже не представляете, насколько большие. — Санду поправил шорты и припустил трусцой вдоль Бирманской дороги. Линдсей осталось только смотреть на его виляющий зад.
Значит, они собирались использовать все способы, чтобы изолировать эту биотехнологию.
Линдсей отстранилась от переборки и снова перешла на бег. Окурт мог бы и сказать, что они ее проверяют. А что если бы что-то нашли? Ее передернуло. Линдсей постаралась забыться в ритме бега.
Бег — первоклассная штука, он помогает понять суть многих вещей.
Как они собираются добраться до Шан Франкленд?
Линдсей сосредоточилась на движении. Ответ придет сам собой. На мгновение ей подумалось, как это странно — дневной свет в металлическом тоннеле без окон, без неба… Длинная полоска лампы дневного света лежала у нее над головой, как трещина от взрыва верхней палубы, остановившегося во времени.
Она уже заканчивала, когда столкнулась с человеком, которого никак не ожидала увидеть снова. Столкнулась буквально — она врезалась в него, когда он выходил из люка. Он удержал равновесие и улыбнулся, причем улыбку эту ни у кого язык не повернулся бы назвать дружеской, теплой или по крайней мере приветливой.
Мохан Райат.
Определенно тут творится что-то такое, о чем ей никто не удосужился рассказать.
Шан никогда не отличалась особым терпением.
Она лежала на подстилке из сложенной в несколько раз ткани, смотрела на дверной проем и напряженно прислушивалась, пытаясь определить по звукам, сможет ли кто-то из домашних Ферсани остановить ее. Она бы попробовала нажать на дверную ручку, да только двери не было.
Вес'хар уловили, что ей нужно личное пространство, но не имели понятия об уединении. Сложно мыться и пользоваться уборной, если не можешь закрыть дверь. От ледяной воды, что лилась с потолка, когда Шан дергала за специальную цепочку, на несколько секунд перехватывало дыхание. Но потом в игру вступал с'наатат, и она снова начинала нормально дышать. И все равно было до боли холодно. Опять наваливались сны, она опять тонула в той темной комнате и снова боролась с паникой.
Где-то в отдалении звенело стекло, кто-то разговаривал. Шан уже явственно выделяла в речи определенные модели. Одеваясь, она тихонько сказала «вес'хар», просто чтобы попробовать, и внезапно уловила два звука — слово и обертон. Бог мой, даже голос меняется.
По привычке она вытащила пистолет и проверила предохранитель. Невиан, тебе никогда не стать копом. Даже не мечтай меня найти. Девятимиллиметровый — очень старая технология. Но за несколько столетий почти не претерпела изменений и до сих пор отлично работает. Если за этим оружием хорошо ухаживать, оно никогда не даст сбоя. Из рюкзака Шан достала гранату направленного действия.
Сержант морской пехоты Адриан Беннетт — застенчивый, преданный, но настоящий солдат — когда-то показал, как пользоваться этими штуками. Неизвестно зачем он оставил ей парочку, когда его подразделение отправлялось домой. Возможно, предвидел, что они ей понадобятся, и не ошибся. Но не об этом речь. Единственное, что сейчас имеет значение, — Арас.
Шан засунула гранату в карман куртки и отправилась на поиски выхода. По пути она встречала мужчин и детей. Но они просто посматривали на нее и не задерживали. Вероятно, считали, что одна гефес ничего не сможет предпринять в незнакомом городе.
Ей преградил дорогу мужчина.
— Ферсани предлагать пищу, — с трудом выговорил он по-английски.
— Я иду гулять, — ответила Шан. —
Снаружи в разные стороны разбегались выложенные тесаным камнем аллеи. Насекомые
— Так-так-так, — пробормотала Шан и огляделась, чтобы выбрать направление. Каждая из дорожек выведет к краю террасы. Там у нее будет лучшее поле для обозрения. А можно идти на звуки. Вес'хар — существа шумные.
Она уловила легкий шорох от чьих-то быстрых шагов и машинально вытащила пистолет. Из-за поворота вышел юссисси и уставился сначала на нее, потом на оружие.
Шан сунула пистолет за пояс. Переборщила… Юссисси проследил взглядом за движением ее руки.
— Я хочу видеть Чайяс Чайл, — заявила Шан и сама удивилась, услышав в голосе обертоны. Язык вес'хар —
— Возможно, вам лучше отправиться к ней завтра, — ответил юссисси. — Для начала сообщите ей о своем желании.
— Нет, спасибо. Проводите меня.
Похоже, сработало! Юссисси, очевидно, привык к властному обращению со стороны женщин, которые намного выше него. Не сказав ни слова, он повернулся и потрусил впереди нее, шлепая, как собака, которая шагает по кафельному полу.
Полосы алой, расшитой бисером ткани тянулись за ним по тесаным камням. Юссисси держался стен. Он не обернулся посмотреть, поспевает ли она за ним. На фоне окна над лестничным пролетом существо напомнило Шан белого кролика, но она не захотела развивать эту мысль.
Потому что это не просто причудливая детская фантазия. Шан забралась очень далеко от дома, и ей не удастся пробудиться от странного сна, чтобы вернуться к знакомой реальности. Впервые во взрослой жизни Шан окружали существа настолько же сильные, безжалостные и разумные, как и она сама. А может, и превосходящие ее по этим параметрам… Это не прибавляло спокойствия: все ее преимущества сошли на нет…
И никто здесь не считался с ее званием или формой. Для нее это оказалось сложнее, чем она могла предположить.
— Вы справляетесь с местными удобствами? — неожиданно поинтересовался юссисси.
— Если вы про туалет, то вполне. Я умнее, чем кажусь на первый взгляд.
Он издал какой-то щелкающий звук. Но ничего больше не сказал. В стене через каждые несколько метров зияли окна, а из окон смотрели лица — вытянутые золотые и медные лица вес'хар с удивительными цветочными глазами. И все они смотрели на нее. Кто-то помнил ее прошлый визит в Город Жемчуга. И уж точно все знали, кто она такая. Тут, в конце концов, расхаживает не так уж много полулюдей-полувес'хар.
Ей удалось даже вычленить в их речи кое-какие новые слова. Многие модели казались куда более понятными, чем, скажем, вчера. Шан слышала ритм. И вдруг всплыло еще одно знакомое слово, которое поразило и ободрило ее одновременно:
— А что это может быть за новое оружие? — щегольнула она своим растущим знанием языка.
Юссисси даже не обернулся.
— Вы, — бросил он.
Она прошла за ним до конца террасы и оказалась на середине изгибающихся переходов, которые опоясывали кальдеру. Все они были аккуратно ограждены низкими стенами, и Шан мгновенно пришла в голову мысль о несчастных случаях. Иногда они, наверное, падают с этих стен. Но вес'хар не станут искать, кого бы в этом обвинить, и не стали бы. Даже если бы у них были прокуроры и адвокаты. Шан и не спрашивая знала, что их нет.
Кальдера составляла около четырех километров в диаметре. Легкая дымка окутывала противоположный склон. При других, более благоприятных обстоятельствах Шан бы порадовалась чудесному утру, и, будь здесь перила, оперлась бы на них и попыталась впитать окружающую красоту. Но перил не было. Пара юных вес'хар прошла на почтительном расстоянии от края и с молчаливым любопытством посмотрела на нее, прежде чем отправиться дальше по своим делам.
Дети — те немногие, которых Шан доводилось видеть, — беспокоили больше, чем взрослые. Все они смотрели оценивающе и казались поэтому взрослее взрослых. Шан взглянула на юссисси, который тоже наслаждался панорамой, хотя наверняка видел ее уже много раз.
Он взмахнул рукой.
— Там. Видите? Следите за линией верхних террас до канала. Слева — жилище Чайяс.
Шан прищурилась на солнце. Здание вовсе не походило на президентскую резиденцию — просто хаотичное нагромождение вес'харских нор в скале, хотя, возможно, еще более хаотичное, чем все остальные, и этим от них отличающееся. Потребуется не меньше часа, чтобы добрести туда.
— Спасибо. Думаю, дальше я сама справлюсь.
— Завтра, — напомнил юссисси. — Скажите ей, что придете завтра.
— Разумеется, — солгала Шан. Если вес'хар не имеют привычки стучать в дверь, значит, и она не будет…
Ориентироваться во Ф'наре относительно легко. Из любой точки, если позволяет дымка, можно увидеть весь город. Вес'хар не сажают деревьев, не вешают ставней и занавесок. И дверей тоже. Наружная дверь — всего лишь способ защититься от причуд погоды и насекомых, тем, которые жаждут проникнуть вовнутрь дома и в декоративных целях обгадить все там.
Вокруг по стеклянным трубам текла вода, и обращенную к солнцу сторону каждой покрывал слой перламутра. Шан коснулась его. Вещество, похожее на переливающуюся косметику, испачкало пальцы. Она фыркнула — свежее дерьмо тем, но, в отличие от всякого другого дерьма, очень красивое и начисто лишенное запаха. Шан поймала себя на том, что ожидала ощутить какой-то экзотический аромат. Она сполоснула руку в бегущей воде и вытерла ее о брюки.
Стеклянные трубы лежали повсюду. Вес'хар, похоже, помешались на этом материале. Видный насквозь народ во всех смыслах этого слова. Видны насквозь друг для друга, и язык у них такой же прозрачный. По крайней мере об одном не стоит волноваться: о том, что можно обнаружить за закрытой дверью.
Все пространство между зданиями заполняла всевозможная растительность. Шан подумала «зелень», но зеленью тут и не пахло: здесь росло нечто фиолетовое, красное, серебристое и белое. Шан шла и думала о предстоящем неприятном разговоре с Чайяс. Вокруг вес'хар окучивали растения. Удаляли листья и побеги. Прямо перед ней мужчина аккуратно впихивал пучки чего-то ярко-карминного цвета в узкую полоску золотисто-красной земли, которая бежала вдоль фасада дома.
Шан остановилась. Он взглянул на нее, и она ощутила запах его удивления. Вес'хар засвистел и защелкал. Шан разобрала слова
Шан попробовала улыбнуться, чтобы показать, что не испытывает страха, но потом подумала, что вряд ли он лучше, чем юссисси, поймет смысл демонстрации зубов. Вслед ей прозвучала трель.
Она дошла до края террасы, где по каскаду, обрамленному восхитительным пурпурно-черным мхом, стекала вода. К этому моменту там собралось уже довольно много вес'хар, желающих на нее посмотреть. Они насвистывали что-то непонятное, и Шан сильно жалела, что знает по-вес'харски еще так мало. От них исходил тонкий запах возбуждения — ничего угрожающего, просто легкое беспокойство, которое вполне могло сойти за волнение.
Шан не имела понятия, что происходит. Она остановилась и оглядела их. Возможно, они винят ее в том, что случилось с Арасом. Террасу вряд ли можно было назвать широкой. А вот вниз лететь долго.
Только кости поломаю, подумала Шан. Может, получу какие-то внутренние повреждения. И будет больно.
Но никто не пытался ее остановить или обыскать.
Военное присутствие вес'хар на Безер'едже имело огромное значение, эта держава сумела стереть с лица планеты целую цивилизацию, но они не имели представления о том, как защищать свои собственные дома. Шан осторожно вошла в извилистый коридор, который вел в дом клана Чайяс. Даже сейчас долгое обучение в полицейской школе давало о себе знать: ей повсюду мерещились опасности. Однако пара мужчин — двоюродных братьев, мужей или сыновей Чайяс — просто уставились на нее, а потом поспешно убрались с пути, как будто она имела полное право здесь находиться.
Да, им и правда нужно хорошо подготовиться, если они собираются противостоять вторжению людей. Пожалуй, в первую очередь им следует выяснить, что такое
Но тут к Шан рысцой подбежал юссисси — наверное, тоже самец, поменьше самок: ростом он едва доходил ей до груди, и Шан поймала его за богато украшенную желтую драпировку, которая спадала с одного плеча, подтянула к себе и наклонилась, так что они с юссисси оказались почти что нос к носу.
— Ты по-английски говоришь? — уточнила она. — Говоришь… — Все эти инопланетные сурикаты владели несколькими языками. — Ты знаешь, кто я такая. Отведи меня к Чайяс.
Юссисси таращился на нее. Раньше ей казалось, что они все покрыты мехом янтарного цвета, теперь пришлось пересмотреть это убеждение. Кожу юссисси испещряли тысячи едва заметных складочек, отчего она походила на крепированную бумагу. Остренькие, как иголки, зубы оказались именно такими, какими она увидела их в первый раз. Ее лицо находилось в опасной близости от них. Но Шан не отступила.
— К Чайяс. Живо.
Он колебался, но недолго.
— Сюда.
Шан последовала за ним через три дверных проема и вниз по лесенке с невысокими ступенями.
— Чайяс Чайл очень огорчится, — пропищал юссисси детским голоском.
— Да я сама сейчас сдохну от огорчения.
Поделиться книгой: