Помоги проекту - поделись книгой:
— Я не доверяю всяким новомодным устройствам, — жалобно твердила миссис Хартер. — Эти волны, — ну, ты знаешь, электрические волны… Они могут мне повредить.
Чарльз дружелюбно, но слегка снисходительно указал на беспочвенность этих опасений.
Миссис Хартер, чьи познания в данной области были довольно скудными, но взгляды — непоколебимыми, по-прежнему стояла на своем.
— Всё это электричество… — робко пробормотала она. — Говори что хочешь, Чарльз, но есть люди, на которых оно плохо действует. У меня всегда ужасно болит голова перед грозой — мне ли этого не знать!
Она энергично кивнула в подтверждение своих слов.
Чарльз был терпелив, но упорен.
— Моя дорогая тетя Мэри, — сказал он, — позвольте, я объясню вам, в чем тут дело.
Он был знатоком в этом вопросе и прочел ей настоящую лекцию о передатчиках, высоких и низких частотах, об усилителях и конденсаторах.
Миссис Хартер, оглушенная потоком непонятных слов, была вынуждена уступить.
— Конечно, Чарльз, — неохотно сказала она, — если ты в самом деле так думаешь…
— Дорогая тетя, — с воодушевлением подхватил Чарльз, — это как раз то, что нужно, чтобы вы не скучали.
Вскоре после этого разговора лифт, рекомендованный доктором Мейнеллом, был установлен — и едва не стал причиной смерти миссис Хартер, поскольку, подобно многим другим старушкам, она не выносила чужих людей в доме. Она подозревала их, всех и каждого, в намерении похитить ее старинное серебро.
Потом привезли радиоприемник. Миссис Хартер оставалось лишь беспомощно разглядывать этот пугающий предмет — громоздкий ящик, сплошь утыканный какими-то рукоятками и кнопками.
Чтобы примирить ее с ним, понадобился весь немалый энтузиазм Чарльза. Но Чарльз с удовольствием настраивал приемник и давал пояснения. Это была его стихия. Миссис Хартер сидела в своем кресле с высокой спинкой, терпеливая и вежливая, затаив в душе уверенность, что все эти современные выдумки — одно расстройство и больше ничего.
— Слушайте, тетя Мэри, сейчас я поймаю Берлин! Здорово, а? Вам хорошо слышно?
— Я ничего не слышу, кроме жужжания и щелканья, — сказала миссис Хартер.
Чарльз продолжал вертеть ручки.
— Брюссель, — с гордостью сообщил он.
— В самом деле? — спросила миссис Хартер не слишком заинтересованно.
Чарльз снова крутанул ручку, и комнату огласил заунывный вой.
— Что на сей раз? Собачий приют? — не без иронии осведомилась старая леди.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Чарльз. — Вы развеселились, тетя Мэри? Вот и прекрасно!
Миссис Хартер не смогла удержаться от улыбки. Она была очень привязана к Чарльзу.
В течение нескольких лет у нее жила племянница, Мириам Хартер. Она хотела сделать девушку своей наследницей, но Мириам не добилась успеха. Она была нетерпелива, тяготилась обществом тетки и часто уходила из дома — «слонялась неизвестно где», как говорила миссис Хартер. В конце концов она связалась с парнем, которого ее тетя совершенно не одобрила. Мириам отправили назад к матери с короткой запиской, как товар низкого качества. Она вышла замуж за того самого парня, и миссис Хартер обычно посылала ей коробку носовых платков к Рождеству.
Разочаровавшись в племянницах, миссис Хартер обратила внимание на племянников. Чарльз с первых же дней оправдал ее надежды. Он всегда был приветлив, всегда внимателен к тетушке и с большим интересом слушал рассказы о далеких днях ее молодости. В этом он был полной противоположностью Мириам, которая откровенно скучала и не скрывала этого. Чарльз никогда не скучал, неизменно оставался в хорошем настроении и по нескольку раз в день говорил тетке, что она просто замечательная старая леди.
Будучи в восторге от своего приобретения, миссис Хартер письменно распорядилось, чтобы ее адвокат составил новое завещание. Это завещание было прислано ей, надлежащим образом утверждено и подписано. И вот теперь даже появление радиоприемника принесло Чарльзу новые лавры.
Сперва миссис Хартер была убежденной противницей радио, потом привыкла к нему и наконец сделалась его поклонницей. Ей больше нравилось слушать передачи, когда племянника не было дома. Он никак не мог оставить приемник в покое. Миссис Хартер любила сидеть в удобном кресле, спокойно слушая симфонический концерт, лекцию о Лукреции Борджиа или «Источнике жизни», довольная собой и всем миром. Чарльз вел себя совсем иначе. Приемник оглушительно трещал и шипел, пока он возился с настройкой, пытаясь поймать зарубежные станции. Но в те вечера, когда Чарльз уходил обедать с друзьями, миссис Хартер получала истинное удовольствие. Она могла повернуть два переключателя, сесть в свое кресло с высокой спинкой и наслаждаться вечерней программой.
Три месяца спустя произошло первое загадочное событие. Чарльз ушел поиграть в бридж. В тот вечер программа была посвящена балладам. Известная певица, обладательница прославленного сопрано, исполняла «Энни Лори» — и тут случилось нечто странное. Музыка прервалась, раздалось жужжание, щелчки, и все умолкло. Тишина сменилась низким гудящим звуком. У миссис Хартер создалось впечатление, а почему — она и сама не знала, что этот звук доносится из какой-то немыслимой дали. Затем, ясный и отчетливый, послышался голос — мужской голос с легким ирландским акцентом:
— Мэри, — ты слышишь меня, Мэри? Это говорит Патрик… Я скоро приду за тобой. Ты будешь готова, не так ли, Мэри?
И почти сразу же мелодия «Энни Лори» вновь наполнила комнату. Миссис Хартер сидела неподвижно, обеими руками сжимая подлокотники кресла. Не приснилось ли ей все это? Патрик! Голос Патрика! Патрик говорил с нею в этой самой комнате. Нет, конечно, это сон, если только не галлюцинация. Наверное, она просто задремала на минуту или две. Но какой странный сон: будто ее покойный муж говорил с нею по радио. Это слегка испугало ее. Что за слова он произнес?
— Я скоро приду за тобой. Ты будешь готова, не так ли, Мэри?
Может быть, это знак свыше? «Небольшая сердечная слабость». Ее сердце. В конце концов, она сильно состарилась за эти годы.
— Это предупреждение, вот что это такое, — медленно поднимаясь со своего кресла, сказала миссис Хартер и добавила характерное для нее замечание: — И зачем было тратить столько денег на установку лифта!
Она никому не сказала о случившемся, но день или два после этого была задумчива и немного встревожена. Тогда и произошел второй странный случай. Она снова осталась одна в комнате. По радио передавали симфонический концерт, но музыка вдруг умолкла, так же внезапно, как и в прошлый раз. Опять тишина, ощущение большого расстояния, — и наконец раздался голос Патрика. Не такой, каким он был при жизни, а далекий, потусторонний.
— Мэри, с тобой говорит Патрик. Теперь я приду за тобой очень скоро…
Потом щелчок, гудение, и снова громкие звуки симфонического оркестра. Миссис Хартер взглянула на часы. На сей раз она не спала. Наяву, в здравом уме и твердой памяти, она слышала голос мужа. Это не галлюцинация, она была уверена в этом. В растерянности она пыталась припомнить все, что Чарльз объяснял ей из теории радиоволн.
Неужели Патрик действительно говорил с нею? Неужели это его голос доносился сквозь пространство? Существуют какие-то «мертвые зоны», блуждающие волны или что-то в этом роде. Она вспомнила, что Чарльз говорил об интервалах в настроечной шкале. Возможно, здесь и кроется разгадка всех так называемых психологических феноменов? Нет, в этой идее не было ничего невероятного. Патрик говорил с ней. Он использовал возможности современной науки, чтобы подготовить ее к тому, что вскоре должно случиться… Миссис Хартер позвонила в колокольчик и позвала свою горничную, Элизабет.
Элизабет была высокой костлявой женщиной шестидесяти лет. За ее суровой наружностью скрывалась самая нежная привязанность к хозяйке.
— Элизабет, — сказала миссис Хартер, когда ее верная служанка явилась, — ты помнишь, что я говорила тебе? Верхний с левой стороны выдвижной ящик моего комода. Он заперт длинным ключом с белым ярлычком. Там все готово.
— Готово, мэм?
— Для моих похорон, — сердито фыркнула миссис Хартер. — Ты очень хорошо знаешь, что я имею в виду, Элизабет. Ты сама помогла мне укладывать эти вещи.
У Элизабет вытянулось лицо.
— О, мэм, — заголосила она, — не надо об этом думать! Мне казалось, что вам уже намного лучше.
— Всем нам предстоит покинуть этот мир раньше или позже, — рассудительно сказала миссис Хартер. — Мне уже перевалило за семьдесят, Элизабет. Ну, ну, не строй из себя дурочку. Если тебе непременно надо плакать, ступай и плачь где-нибудь в другом месте.
Элизабет удалилась, все еще шмыгая носом. Миссис Хартер сочувственно посмотрела ей вслед.
— Безмозглая старая дуреха… — проговорила она. — Но преданная, очень преданная. Не могу вспомнить, сто фунтов я оставила ей или только пятьдесят? Надо бы оставить сто.
Этот вопрос тревожил старую леди, и назавтра она села и написала поверенному, чтобы тот выслал ей завещание, поскольку ей необходимо перечитать его. В этот же день за ланчем Чарльз сказал нечто такое, что озадачило и напугало ее.
— Да, кстати, тетя Мэри, — произнес он, — что это за смешной старик, портрет которого висит в комнате для гостей? Я имею в виду картину над каминной полкой. Кто этот старый щеголь с бородой и бакенбардами?
Миссис Хартер строго поглядела на него.
— Это твой дядя Патрик в молодости, — сказала она.
— О, тетя Мэри, мне очень жаль. Я не хотел быть грубым.
Миссис Хартер приняла извинения, величаво кивнув головой.
Чарльз продолжал неуверенным тоном:
— Я только хотел кое-что узнать. Понимаете…
Он смущенно остановился, и миссис Хартер властно спросила:
— Ну? Что ты собирался сказать?
— Ничего, — торопливо ответил Чарльз, — то есть ничего важного.
Старая леди больше не задавала вопросов, но, как только они остались наедине, снова вернулась к этой теме.
— Я хочу, чтобы ты сказал мне, Чарльз, что заставило тебя расспрашивать о портрете твоего дяди.
Чарльз выглядел сконфуженным.
— Ведь я уже сказал вам, тетя Мэри. Ровным счетом ничего, кроме моих фантазий, — полнейшая чушь.
— Чарльз, — произнесла миссис Хартер своим самым аристократическим тоном, — я требую, чтобы ты рассказал мне все.
— Хорошо, дорогая тетя, если вы непременно этого хотите. Мне кажется, я видел его — человека с картины. Я видел его в последнем окне, когда прошлым вечером шел по аллее к дому. Игра света, наверное. Но я все ломал голову, кто бы это мог быть. У него такое лицо… викторианских времен, если так можно выразиться. Элизабет сказала, что в доме нет никаких посетителей, а позже я случайно заглянул в гостевую комнату и увидел портрет над камином. Тот самый человек! Думаю, это объясняется просто: подсознание и все такое прочее. Наверняка я заметил картину еще раньше, но не отдавал себе в этом отчета, вот мне и померещилось лицо в окне.
— Крайнее окно? — резко спросила миссис Хартер.
— Да, и что из этого?
— Ничего, — сказала миссис Хартер.
И все же она была испугана. В той комнате когда-то помещалось гардеробная ее мужа.
Вечером Чарльза не было дома. Миссис Хартер сидела и с нетерпеливым волнением слушала программу. Если бы она в третий раз услышала загадочный голос, это доказало бы ей без малейших сомнений, что она общается с потусторонним миром. Хотя ее сердце билось чаще обычного, она не удивилась, когда передача прервалась и после паузы, в течение которой стояла мертвая тишина, слабый далекий голос с ирландским акцентом заговорил:
— Мэри, теперь ты готова… В пятницу я приду за тобой… В пятницу, в половине десятого… Не бойся, больно не будет… Приготовься…
Оборвав последнюю фразу, загремела музыка оркестра, шумная и немелодичная. Минуту или две миссис Хартер сидела очень тихо. Ее лицо побледнело, морщины возле рта стали глубже. Спустя некоторое время она поднялась, села за письменный стол и чуть дрожащей рукой написала:
Миссис Хартер перечитала записку, вложила ее в конверт и написала адрес. Потом позвонила в колокольчик, на звук которого сразу же явилась Элизабет. Миссис Хартер встала из-за стола и передала ей записку.
— Элизабет, — сказала она, — если я умру в пятницу вечером, ты отдашь это письмо доктору Мейнеллу. Нет, — Элизабет собиралась было что-то возразить, — нет, не спорь со мной. Ты часто говорила мне, что веришь в предчувствия. Так вот — у меня предчувствие. Теперь еще одна важная вещь: я оставила тебе пятьдесят фунтов, но хочу, чтобы ты получила сто. Если я не смогу пойти в банк сама, прежде чем умру, мистер Чарльз присмотрит за этим.
Как и в прошлый раз, миссис Хартер властно оборвала жалобные причитания Элизабет. Исполняя свое решение, старая леди следующим утром заговорила на эту тему с племянником.
— Запомни, Чарльз, если со мной что-нибудь случится, Элизабет должна получить дополнительно пятьдесят фунтов.
— Вы очень мрачно настроены в последние дни, тетя Мэри, — шутливо заметил Чарльз. — Что такое может с вами случиться? По словам доктора Мейнелла, мы отпразднуем ваше столетие лет через двадцать или около того!
Миссис Хартер ласково улыбнулась ему, но ничего не сказала. Минуту или две спустя она спросила:
— Что ты делаешь в пятницу вечером, Чарльз?
Чарльз выглядел слегка озадаченным.
— Эвинги пригласили меня зайти и сыграть в бридж, но, если вы предпочитаете, чтобы я остался дома…
— Нет, — решительно сказала миссис Хартер. — Разумеется, нет. Я категорически против этого, Чарльз. Именно этот вечер я хотела бы провести в одиночестве.
Чарльз удивленно посмотрел на нее, но миссис Хартер не снизошла до объяснений. Старая леди была решительна и отважна. Она чувствовала, что должна пройти через это необычное испытание без чьей-либо помощи.
В пятницу вечером в доме было очень тихо. Миссис Хартер сидела в своем кресле с высокой спинкой, придвинутом к камину. Все ее приготовления были закончены. Этим утром она побывала в банке, сняла со счета пятьдесят фунтов и, вопреки слезным протестам Элизабет, отдала ей банкноты. Она разобрала и привела в порядок личные вещи и снабдила одну или две драгоценные безделушки ярлычками с именами друзей и родственников. Кроме того, она составила целый ряд инструкций для Чарльза. Вустерский чайный сервиз предназначался кузине Эмме, севрские кувшины — молодому Уильяму и так далее.
Она посмотрела на длинный конверт, который держала в руке, и вытащила из него сложенный документ. Мистер Хопкинсон, как она и просила, прислал ее завещание. Она уже внимательно прочла его, но теперь просмотрела заново, чтобы освежить память. Это был короткий, лаконичный документ. Пятьдесят фунтов — Элизабет Маршалл, в награду за верную службу. Пятьсот фунтов сестре и столько же кузине, а все остальное — любимому племяннику Чарльзу Риджуею. Миссис Хартер несколько раз кивнула головой. Чарльз станет очень богатым человеком после ее смерти. Что ж, он заслужил это. Ее дорогой мальчик всегда был так заботлив и не упускал случая чем-нибудь порадовать ее.
Она посмотрела на часы. Три минуты до половины десятого. Отлично, она готова и спокойна, абсолютно спокойна. Хоть она и повторяла себе эти слова не один раз, ее сердце билось часто и неровно. Сама того не сознавая, она была взволнована. Ее нервы были напряжены до предела.
Половина десятого. Радио включено. Что она услышит? Привычный голос диктора, сообщающий прогноз погоды, или далекий голос человека, умершего двадцать пять лет назад?
Ничего такого она не услышала. Вместо этого раздался другой звук — звук, хорошо памятный ей. Но в этот вечер он заставил ее замереть от страха, точно ледяная рука коснулась сердца. Кто-то возился с ключом у парадной двери… Звук повторился. Потом словно холодный ветер ворвался в комнату. Миссис Хартер уже не скрывала от себя, что испугана. Даже больше чем испугана: она была в ужасе. И внезапно ей пришло на ум: «Двадцать пять лет — долгий срок. Патрик теперь чужой для меня».
Ужас! Именно это чувство охватило ее. Тихие шаги за дверью, медленная прихрамывающая походка. Дверь бесшумно открылась… Миссис Хартер пошатнулась, едва держась на ногах; она не сводила глаз с дверного проема. Что-то выскользнуло из ее пальцев и упало за решетку камина. Сдавленный крик замер у нее в горле. В тусклом свете, падающем из двери, стояла знакомая фигура с каштановой бородой и бакенбардами, в старомодном викторианском сюртуке. Патрик пришел за ней! Ее сердце сжалось и остановилось. Бесформенной грудой одежды она рухнула на пол.
Часом позже ее нашла Элизабет. Сразу же вызвали доктора Мейнелла, Чарльз поспешно вернулся с партии в бридж, но миссис Хартер уже ничто не могло помочь.
Только через два дня Элизабет вспомнила о записке, оставленной хозяйкой. Доктор Мейнелл с большим интересом прочел ее и показал Чарльзу Риджуею.
— Весьма любопытное совпадение, — сказал он. — Мне представляется очевидным, что ваша тетка страдала галлюцинациями. Ей чудился голос покойного мужа. Она довела себя до того, что волнение оказалось гибельным, и, когда пришло назначенное время, умерла от шока.
— Самовнушение? — спросил Чарльз.
— Что-то в этом роде. Я сообщу вам результаты аутопсии как можно скорей, хотя и так не сомневаюсь в диагнозе. В таких случаях полагается провести вскрытие, но это чистая формальность.
Чарльз кивнул с понимающим видом.
Прошлой ночью, когда все спали, он убрал провод, который тянулся от задней стенки радиоприемника в его спальню этажом выше. Кроме того, поскольку вечер был прохладным, он попросил Элизабет затопить камин в его комнате и на этом огне сжег каштановую бороду и бакенбарды. Старомодный викторианский костюм покойного дяди он вернул в пропахший камфарой сундук на чердаке. Насколько Чарльз мог судить, ему ничто не угрожало.
Его замысел, впервые возникший, когда доктор Мейнелл сказал: «Ваша тетя при надлежащем уходе может прожить много лет», осуществился вполне успешно. Внезапный шок, как говорил Мейнелл… И Чарльз, этот заботливый юноша, любимец старых леди, улыбнулся про себя.
Когда доктор ушел, Чарльз машинально принялся за исполнение своих обязанностей. Ему предстояло уладить все, что касается похорон. Родственникам, которые приедут издалека, нужно помочь с билетами. Некоторым из них понадобится ночлег. Чарльз занимался всем этим толково и методично, не прерывая своих размышлений.
Как удачно все обернулось! Он возвращался к этой мысли снова и снова. Никто, и менее всех — покойная тетушка Чарльза, не знал, в каких затруднительных обстоятельствах он оказался. Его тайные дела едва не довели его до тюрьмы. Разоблачение и крах грозили ему, если бы он не смог в короткое время достать значительную сумму денег. Что ж, теперь этот вопрос улажен. Чарльз усмехнулся. Благодаря… — да, назовем это розыгрышем, ведь ничего преступного в его действиях не было, — он спасен. Теперь он богатый человек. У него не было сомнений на этот счет, поскольку миссис Хартер никогда не делала тайны из своих намерений.
Как бы в подтверждение этих мыслей, Элизабет заглянула в комнату и сообщила, что пришел мистер Хопкинсон и хочет видеть его. «Очень кстати», — подумал Чарльз. Подавляя желание насвистывать, он состроил грустную мину и направился в библиотеку. Там он поздоровался с педантичным старым джентльменом, который на протяжении последней четверти века был поверенным миссис Хартер. Адвокат занял место, предложенное Чарльзом, и, слегка откашлявшись, приступил к делу.
— Я не вполне понял ваше письмо, мистер Риджуей. Кажется, вы полагаете, что последнее завещание миссис Хартер находится у нас?
Поделиться книгой: