Пересечение Эйнштейна: Вавилон-17. Пересечение Эйнштейна. Время, точно низка самоцветов

— Ладно, мм…? — Калли почесал голову.

— Хорошенькая, — сказал Рон. — Хочу, чтобы она была хорошенькая.

Он подался вперед в его голубых глазах вспыхнул огонь.

— О, да, — сказал Калли, — но она не сможет быть красивой, полной ирландской девушкой с черными волосами, агатовыми глазами, с веснушками, появляющимися через четыре дня после начала полета… Она не сможет говорить так, что у вас начинает кружиться голова, даже когда она просто дает команду компьютеру… а когда она держит вашу голову в ладонях и говорит, как вы ей нужны…

— Калли! — крикнул Рон.

Огромный навигатор замолчал, сжав кулаки, с хрипом дыша.

Ридра ждала, медленно, сантиметр за сантиметром ведя пальцами по грани кристалла. На экране вспыхивали и гасли имена.

— Хорошенькая, — повторил Рон. — И чтобы она любила спорт… Кэтти была не очень спортивной… Я часто думал, что для меня было бы лучше, если бы она была спортсменкой. Я лучше схожусь с людьми, любящими борьбу. Серьезная работа… И чтобы она была с моментальной реакцией, как Кэтти. Только…

— Только, — сказал Калли, безвольно опустив руки. — Только это будет новая личность, совсем новая, и в ней не будет ничего от той, которую мы… Пусть она заменит нам…

— Да, — сказал Рон, — пусть она будет хорошим навигатором и любит нас.

— Если она будет такой, какой вы хотите, — спросила Ридра, рука ее колебалась между двумя именами на экране. — Полюбите ли вы ее?

Медленный кивок Калли, быстрый — Рона. На экране вспыхнуло имя: Молли Тва, Навигатор-Один. Далее следовал ее координационный номер. Ридра набрала его на циферблате.

В семидесяти пяти футах над ними что-то блеснуло. Один из сотен тысяч стеклянных гробов выдвинулся из стены на индуцирующий луч.

Установка возврата поднялась вверх, приняла гроб и опустилась. Гроб наклонился. Он выглядел довольно мрачно в морозных узорах на внутренней стороне стекла. Он качнулся на секунду, зафиксировался, что-то щелкнуло.

Гроб окутался изморозью и внутренняя поверхность затуманилась, покрылась капельками влаги. Все подошли ближе, чтобы посмотреть.

Темное пятно на темном фоне. Движение под сверкающим стеклом; затем стекло растворилось, растаяло от ее темной, теплой кожи и дыхания, испуганных глаз.

— Все в порядке, — сказал Калли, дотрагиваясь до ее плеча. Она подняла голову, взглянула на его руку и вновь опустилась на подушку. Рон напирал на Навигатора-Два:

— Привет?

— Э… мисс Тва? — сказал Калли. — Вы снова живы. Вы полюбите нас?

— Ниньи ни нэни? — лицо ее было удивленным. — Нико вапи хопа?

Рон изумленно огляделся:

— Мне кажется, она говорит не по-английски?

— Да. Я это знаю, — улыбнулась Ридра. — Но в прочих отношениях она — совершенство. Таким образом, у вас будет время узнать друг друга, прежде чем вы сможете сказать что-нибудь действительно глупое… И она любит борьбу, Рон.

Рон посмотрел на девушку. Ее волосы цвета графита были по мальчишески коротки, полные губы посинели от холода.

— Вы боретесь?

— Ниньи ни нэни? — снова спросила она.

Калли убрал руку с ее плеча и сделал шаг назад. Рон почесал затылок и нахмурился.

— Ну? — спросила Ридра.

Калли пожал плечами.

— Ну, мы не знаем.

— Навигационное оборудование стандартизовано. Здесь никаких затруднений не будет.

— Она хорошенькая, — сказал Рон. — Ты хорошенькая. Не бойся. Ты снова живешь.

— Нинаогапа! — она схватила Калли за руку. — Джи, ни усику ау мкана? — ее глаза широко раскрылись.

— Пожалуйста, не бойся, — Рон прикоснулся к запястью руки, которой она держала Калли.

— Силеви лугха йену, — она покачала головой. Жест ее выражал лишь недоумение. — Сикудживсни ниньи нэни. Ни-наогама.

С видом тяжелой утраты Рон и Калли отрицательно покачали головой.

Ридра встала между ними и заговорила. После продолжительного молчания, девушка медленно кивнула.

— Она говорит, что пойдет с вами. Она потеряла две трети своей тройки семь лет назад — они были убиты захватчиками. И поэтому она отправилась в Морг и умертвила себя. Она говорит, что пойдет с вами. Вы возьмете ее?

— Она все еще напугана, — сказал Рон. — Пожалуйста, не надо. Я тебя не обижу. И Калли не обидит.

— Если она пойдет с нами, — сказал Калли, — мы возьмем ее.

Таможенник кашлянул:

— Где я могу получить ее психоиндекс?

— Справа на экране.

Таможенник вернулся к кристаллу:

— Хорошо, — он извлек блокнот и начал переписывать цифры. — Но у меня пока только отдельная информация о каждом.

— Соберите ее воедино, — сказала Ридра.

Таможенник произвел необходимые вычисления, и оглянулся, удивленный:

— Капитан Вонг, я думаю — вы набрали экипаж!.

VI

Дорогой Моки!

Когда ты получишь это письмо, я уже два часа буду в полете. Через полчаса рассвет, и мне хочется поговорить с вами, а снова будить тебя я не хочу.

С довольно ностальгическим чувством я поднялась на борт старого корабля Фобосского порта под названием «Рембо» (это название — намек на стихотворение Артюра Рембо «Пьяный корабль» — идея Муэла, помните?). Это имя вызывает во мне приятные воспоминания. Я отправляюсь через двадцать минут.

И вот я сижу в грузовом шлюзе в переносном кресле и смотрю на стартовое поле. Черные иглы кораблей возвышаются вокруг меня. К востоку уходят линии голубых сигнальных огней и силовых мезонных передач. Сейчас все спокойно. И вот я размышляю: безумная ночь набора экипажа провела меня через весь транспортный город, через Морг, по подземке и монорельсу, и дальше… Громкая и шумная в начале, и такая тихая в конце.

Чтобы получить хорошего пилота, нужно увидеть его в борьбе. Опытный капитан точно оценит его рефлексы, наблюдая за его действиями на арене. Только я не настолько опытна.

Помнишь, ты говорил о чтении мышечных реакций? Может, ты был прав. Этой ночью я встретилась с юношей, навигатором, который выглядит словно выпускная работа Бранкуши. Наверное, Микеланджело хотел видеть человеческое тело именно таким. Он родился в Транспорте и отлично знает борьбу, поэтому я наблюдала за тем, как он реагирует на борьбу моего пилота. По его реакции я получала полное представление о происходящем на ринге.

Ты знаешь теорию Де Форе о том, что психоиндексы имеют аналогию в мускульных реакциях (модификация старой теории Вильгельма Рейха о мускульных движениях). Я думала о ней прошлой ночью. Юноша, о котором я упоминала, был членом разбитой тройки — двое мужчин и женщина, которая погибла в стычке с захватчиками. Эти двое чуть не заставили меня закричать. Но я сдержалась. Я даже взяла их с собой в Морг и нашла им замену. Это было почти чудо. Я уверена, они до конца жизни будут считать это колдовством. Основные условия были зарегистрированы в картотеке: женщина Навигатор-Один, потерявшая двух мужчин. Но как согласовать их психоиндексы? Я уточнила значение индексов Рона и Калли, наблюдая за их речью и манерами. Трупы занесены в регистратор по психоиндексам, так что я должна была только выбрать наиболее подходящий. И тут меня осенила гениальная идея, если так можно сказать. Я отобрала шесть молодых женщин, подходивших по всем условиям. Но как сделать точный выбор? Я его сделала. Молодая женщина из провинции Н’года в Пан-Америке. Она покончила с собой семь лет назад. Потеряла обоих мужей во время нападения захватчиков и вернулась на Землю в самый разгар запрета. Вы помните, какие тогда были отношения между Пан-Америкой и Америказией: я была уверена в том, что она не говорит по английски. Мы оживили ее, и моя догадка подтвердилась. Видите, их психоиндексы могли все-же слегка не совпасть. Но к тому времени, как они смогут понимать друг друга — а им придется этому научиться, — кривые совместимости полностью совпадут. Правильно?

Но главное, почему я взялась за это письмо — Вавилон-17. Я говорила тебе, что расшифровала его достаточно, чтобы понять, где будет следующее нападение. Это — Союз Военных Дворов в Армседже. Я хочу, чтобы ты на всякий случай знал, куда я направляюсь. Одна мысль мучает меня: какой мозг может пользоваться таким языком? И зачем? Я испугана, как ребенок, но загадка и забавляет меня. Мой взвод прибыл час назад. Все такие милые зеленые юнцы. Через несколько минут встреча с помощником (это толстый увалень, черноволосый и черноглазый, двигается медленно, но думает быстро). Ты знаешь, Моки, набирая этот экипаж, я заботилась только об одном (помимо профессионализма, конечно, они все профессионалы): они должны быть людьми, с которыми я могла бы говорить и которые меня бы поняли. Они такие и есть.

Любящая тебя Ридра.

VII

СВЕТ, НО БЕЗ ТЕНИ. Генерал стоял на силовом летающем диске, наблюдая за черным литым корпусом корабля на фоне бледнеющего неба. У трапа он сошел на аппарель и поднялся на лифте к шлюзу, на стофутовую высоту. Ее не было в капитанской каюте. Он столкнулся с толстым бородатым человеком, который направил его в грузовой шлюз. Генерал вскарабкался по лестнице и постарался выровнять дыхание.

Она опустила ноги со стены, выпрямилась на брезентовом стульчике и улыбнулась.

— Мистер Форестер, я знала, что мы сегодня утром увидимся!

Она согнула листок тонкой бумаги и запечатала его по краю.

— Я хотел видеть вас… — его дыхание снова сбилось, — перед отлетом.

— Я тоже хотела видеть вас.

— Бы сказали, что если я разрешу вам эту экспедицию, вы скажете мне, где вы…

— В моем рапорте вы найдете все, что вас интересовало. Он отправлен с утренней почтой и, наверное, сейчас лежит у вас на столе в штаб-квартире Администрации Союза.

— О, конечно.

Она улыбнулась.

— Вам нужно поторопиться. Мы отправляемся через несколько минут.

— Да. Дело в том, что я уже был в штаб-квартире, а несколько минут назад по звездному фону получил краткое изложение вашего рапорта. Я только хочу сказать… — но он ничего не сказал.

— Мистер Форестер, однажды я написала стихотворение. Оно называется «Совет тем, кто влюбляется в поэтов».

Генерал замер с открытым ртом.

— Оно начиналось примерно так:

Юноша, она будет издеваться над твоим языком.

Девушка, он похитит твои руки…

Прочтите остальное сами. Оно в моей второй книге. Вы не захотите терять поэта по семь раз на день — это чертовски раздражает.

Он сказал просто:

— Вы знали, что я…

— Да, знала и знаю. И я рада.

Потерянное дыхание вернулось и произошло неслыханное: он улыбнулся.

— Когда я был штатским, мисс Вонг, и нас впервые направили в казармы, мы говорили о девушках, и только о них. И однажды кто-то сказал об одной девушке: она так хороша, что ничего не обязана больше давать мне, достаточно только того, что она пообещала, — он позволил себе расслабиться, и, хотя его плечи опустились на полдюйма, казалось, что они стали шире на целых два. — Вот, что я сейчас почувствовал.

— Спасибо за откровенность, — сказала она. — Вы нравитесь мне, генерал. И я обещаю, что в следующую нашу встречу мои чувства останутся прежними.

— Я… благодарю вас. Думаю, что это все. Просто спасибо… за понимание и обещание. — Потом он добавил: — А теперь мне нужно идти?

— Мы стартуем через десять минут.

— Ваше письмо, — предложил он. — Я отправлю его.

— Спасибо, — она протянула письмо, генерал взял его и слегка задержал ее руку в своей. Потом повернулся и вышел. Через несколько минут Ридра увидела, как его диск движется к бетонному зданию стартового комплекса, освещенному лучами восходящего солнца.

Часть вторая

Вер Дорко

… Если слова первостепенны, я боюсь, это все, что видели мои руки…

М. Х. «Квартет»

I

ПРОТРАНСКРИБИРОВАННЫЙ МАТЕРИАЛ прошел через избирательный экран. У панели компьютера уже лежали четыре страницы определений, которые она получила путем грамматических умозаключений. Прикусив нижнюю губу, Ридра пробежала глазами таблицу частоты дифтонгов. Она повесила на стену три листка, озаглавленных ею так: «Возможная фонематическая структура…»

«Возможная фонетическая структура…»

«Семантические и синтаксические неясности…»

В последнем заключалась проблема, которую во что бы то ни стало надо было решить. Вопросы формулировались на основе данных двух первых листков.

— Капитан?

Она повернулась на надувном кресле.

Из входного люка выглядывал Чертенок.

— Да?

— Что бы вы хотели на обед? — маленький кок был семнадцатилетним юношей. Из копны волос на его голове торчали два косметохирургических рога, кончиком хвоста он почесывал ухо.

Ридра пожала плечами.