Три кольца небесной сферы

Пристроившись в хвост процессии, я, так же как и все, склонил голову и забубнил нечто невразумительное, стараясь, чтобы мой голос не диссонировал с общим хором.

Миновав несколько коридоров – прямых, отделанных мерцающим пластиком, немых свидетелей былого развития цивилизации, мы добрались до очередной двери, на сей раз – двухстворчатой. Двое страшилищ-альбиносов, наряженных в нечто среднее между тогой и полотенцем с прорезью для головы, напряженно замерли по обе стороны. Почетный караул, блин!

Храм Великих Недр представляет собой круглое помещение, обстановка здорово напоминает рубку управления из каких-нибудь «Звездных войн». Только здесь не мигают лампочки на приборах, отсутствуют обзорные экраны, а все чудеса техники, в давние времена спасшие жизнь горстке выживших, давно пришли в негодность.

В железных скобах торчат факелы, освещая все это убожество, а на монолитной подставке возвышавшейся в центре помещения, располагается главный предмет поклонения – Куб Разума Агвиланта.

За ним-то я и явился!

Норн говорил, что Куб дарует космические откровения и ответы на все, даже самые неразрешимые вопросы, а также выполняет массу других невероятных функций. Ну, это как со всеми древними артефактами – им вечно приписывают сверхъестественные свойства.

Собственно, исходя из того, что мне удалось узнать об обществе Агвиланта и самом Кубе, я ожидал увидеть что-то вроде отжившего свой век компьютера, но ошибся. Куб Разума оказался совсем не таким, как я себе представлял. Размерами и формой он вполне сошел бы за кирпич, вот только сделан был из гладкого, похожего на стекло материала, в дымчатых недрах которого клубились и перетекали неясные призрачные формы, манящие и завораживающие.

Впрочем, с моей точки зрения, главными достоинствами артефакта были компактность и малый вес. По крайней мере, я очень надеялся, что не ошибся насчет веса. Было бы чертовски обидно, пройдя весь путь, застрять в самом конце из-за неподъемности конструкции.

Заунывная служба шла своим чередом, я старался не зевать, копировал действия аборигенов и ждал подходящего момента. Например, под конец, когда вся процессия направится к выходу и на меня никто не будет смотреть.

Чего я не учел, так что по ходу действа жрецы надумают снимать капюшоны. А вот это уж совсем некстати. Спрятав лицо, я вполне сошел за одного из них, но стоит стянуть капюшон – и все. Провал операции и бесславная гибель охотника за артефактами гарантированы.

В общем, «час икс» настал раньше, чем предполагалось, но любой охотник всегда готов к импровизации! Сунув руку в висящую на боку сумку, я выудил солидную горсть мелких пластиковых шариков и незаметно сыпанул их на пол. Потом еще и еще, наблюдая, как они резво катятся во все стороны. Тут ближайший жрец скинул капюшон – время вышло. Резко толкнув в разные стороны не ожидавших такой подлости пещерников, я рванул к постаменту. Те попадали, будто костяшки домино – первые налетели на вторых, вторые на третьих, и так далее. Пока жрецы отплясывали брейк-данс на шариках, я схватил Куб Разума, оказавшийся неприятно тяжелым, и рванул обратно, сбивая вставших на пути жрецов их же святыней. Уже в дверях остановился и угостил народ «Черемухой» из баллона. Поглядел, как в сизом облаке дрыгаются, тщетно пытаясь обрести равновесие, фигуры жрецов, и довольно хмыкнул: ну чисто торчки на дискотеке!

Больше я уже не оборачивался. Прикрывая моментально заслезившиеся глаза рукой, со всех ног рванул к выходу.

Оставалось пройти не так уж и много, когда за спиной послышался шум приближающейся погони. Честно сказать, не думал, что эти блаженные очнутся так скоро…

Поворот, еще поворот. Мимо пролетел пущенный из пращи камень, разминувшись со мной на волосок. Я выругался и прибавил ходу. Еще поворот.

Яркий солнечный свет ударил по глазам. Я из последних сил рванул к нему, продрался меж острых камней узкого прохода, кубарем скатился по крутому склону, уткнулся лицом в сухую, выжженную палящим зноем траву.

Господи! Неужели оторвался? Впрочем, пещерники никогда не выходят из своих подземелий. Так что можно считать, и на этот раз пронесло! Из пещеры донеслись яростные вопли ограбленных, я улыбнулся и помахал им рукой. Ариведерчи, ребята!

Я сел, стянул с себя ставший ненужным жреческий балахон и отбросил в сторону. Потом нашел спрятанный между камнями рюкзак и осторожно уложил в него Куб. Встал, потянулся, бросил прощальный взгляд на залитую солнцем долину и вышел в Паутину.

Глава 2

Дворец из белого мрамора, чьи точеные башенки тонули в изумрудной зелени сада, производил обманчивое впечатление легкости и безмятежности.

На деле же это была настоящая крепость, вооруженная по последнему слову техники и магии.

В свое время я специально изучал подобные штуки, так что еще в первый свой визит разглядел скрытые камеры, сканеры и прочие милые сюрпризы, которыми буквально напичканы парк и дом. Такая вот резиденция у моего загадочного знакомца Норна.

После третьего визита в эту крепость я вполне мог рисовать схему обороны дома, а при желании и проникнуть внутрь, но радовать Парцела своими достижениями не торопился: несмотря на постоянные встречи с Норном, я так и не смог определить, в каком именно из миров Паутины находится его жилище.

Норн не собирался рисковать, показывая дорогу к своему дому личностям вроде меня. Так что в гости к нему я каждый раз попадал с почетным эскортом и завязанными глазами.

Что ж: тот, кто годами играет в кошки-мышки с Координационной Службой, имеет право на определенную паранойю.

Личный секретарь Норна, высоченный и худой как швабра, провел меня через несколько комнат и, остановившись у одной из дверей, сказал:

– Ждите!

Затем открыл эту самую дверь и торжественно объявил:

– Артур Корнеев, Охотник-из-Паутины! – прозвучало, как «его высочество принц Датский».

Бросив взгляд в висевшее на стене старинное зеркало, не увидел там ничего нового: высокий длинноволосый брюнет с темно-синими глазами и резковатыми чертами лица. Длинный шрам на правой щеке резко выделялся на бледной, желтоватой после агвилантских подземелий коже. «Вот закончу все дела и обязательно отправлюсь загорать куда-нибудь на острова», – пообещал я себе, пригладил волосы, поправил воротник и вошел.

Шикарный кабинет отделан деревом, обстановка говорит о хорошем вкусе и немалом достатке владельца. Один подлинник Айвазовского чего стоит! Дальняя стена – и вовсе стеклянная, открывает изумительный вид на бухту.

Норн поднялся из-за стола и шагнул навстречу.

– Ну? – спросил он.

Я поставил сумку на стол. Норн нетерпеливо расстегнул молнию.

Лицо коллекционера почти полностью скрывает клетчатый шелковый платок, прячущий щеки, шею и подбородок, глаза укрыты за черными стеклами очков. Кто-то говорил мне, что много лет назад Норн попал в страшную аварию и сгорел бы живьем, не подоспей помощь. Он выжил, вот только никакие дорогостоящие операции не смогли вернуть ему прежнее лицо. Кстати, волосы у Норна совершенно седые, хотя он, насколько мне известно, еще далеко не стар.

Бережно, как хрупкое стекло, Норн вынул из сумки Куб Разума и приступил к осмотру, медленно проворачивая в длинных пальцах. Наконец с видимым сожалением Норн оторвался от созерцания новой игрушки и предложил мне присесть. Я пододвинул к столу обитое кожей кресло и удобно устроился, закинув ногу за ногу.

– Итак, Арчи, вы справились и с этой задачей, – сказал Норн, тоже присаживаясь.

Я кивнул.

– Кстати, – собеседник звонко щелкнул пальцами, – Дик! Подайте «Южный Крест».

Швабра в камзоле, торчавшая у дверей, с достоинством поклонилась и вышла.

– Так ка́к все прошло?

Я мог бы ответить «нормально», и кому другому этого бы вполне хватило, но Норна интересовали подробности. Затворник и домосед, он всегда с огромным интересом слушал о чужих приключениях. Иногда мне казалось, что эти истории составляли для него не меньшую ценность, чем сами артефакты. Уловив однажды сей нюанс, я стал расцвечивать свои отчеты живописными подробностями, от чего отношение ко мне Норна стало почти дружеским.

Вернулся Дик с подносом. Однако! Коньяк «Южный Крест» почти трехсотлетней выдержки, если судить по этикетке, большущая гроздь розового винограда с крупными овальными ягодами, тонкие кружочки лимона, слегка посыпаные мелкой солью, и хрустальные фужеры. Что еще нужно для задушевной беседы? Норн собственноручно сковырнул залитую сургучом пробку, разлил благородный напиток. По комнате тут же распространился божественный аромат. Я кивком поблагодарил хозяина и, пригубив из фужера, начал рассказ.

– Вам таки фантастически везет, – заметил Норн, когда я закончил свое повествование, а в бутылке осталась ровно половина. Потом, как бы между прочим, добавил:

– Остаток суммы я уже перевел на ваш счет.

Я снова кивнул. Деньги в этом деле интересуют меня в последнюю очередь, но лишними тоже не бывают – охотники за идею не работают.

– Разрешите поинтересоваться, Артур, – начал Норн с мягкими интонациями хищника, готовящегося выпустить когти, – каковы ваши дальнейшие планы?

– Планы? – протянул я рассеянно. – Море, солнце, девушки – вот и все планы. Имею полное право на небольшой отпуск.

Мой собеседник усмехнулся:

– Правду сказать, Артур, от вас я ожидал чего-нибудь пооригинальнее.

Я поморщился:

– При моей весьма оригинальной жизни, хоть отпуск для разнообразия хотелось бы провести по-человечески.

– Да, я понимаю… – покивал Норн, – отлично понимаю… Думаю, я даже мог бы вам в этом посодействовать…

– Спасибо, я уж как-нибудь сам.

Норн усмехнулся:

– Не стоит отказываться от предложения, даже не выслушав его, Артур.

– Хорошо, слушаю, – обреченно кивнул я.

Коллекционер взял со стола ручку и написал на листке бумаги число с несколькими нулями, после чего пододвинул сию писульку мне.

Я посмотрел и присвистнул. Указанной суммы хватило бы на покупку какой-нибудь Аляски вместе с Гавайями, и еще на пиво мелочь оставалась.

– Так что? – спросил Норн, откидываясь в кресле и переплетая пальцы. Перстень-паук на его пальце зажегся кроваво-красным.

– И какой из артефактов нужно выкрасть на сей раз? – поинтересовался я. – Посох царя Соломона, домашние тапочки Будды, Экскалибур?

– Последнее предположение весьма близко к истине, – успокоил Норн, – меня действительно интересует легендарный меч. Один из немногих артефактов Мастера, сохранившихся до наших дней.

Я вопросительно приподнял бровь и подался вперед, демонстрируя заинтересованность.

– Клинок Мастера?! – переспросил я, не скрывая удивления.

– Он упоминается в Легенде, – сообщил Норн тоном школьного учителя. – Надеюсь, вы знаете Легенду?

– Кто ж ее не знает! – удивился я такой постановке вопроса.

Норн усмехнулся:

– И все же я позволю себе напомнить вам основные моменты.

– Слушаю!

Мне было интересно узнать его версию. У Легенды о Мастере множество вариантов, и по тому, как именно Норн ее расскажет, я мог бы приблизительно определить, откуда он родом. Координационному Совету даже это не известно. Так что я устроился поудобнее и приготовился слушать.

– Итак, о Мастере, – заговорил Норн. – Кем он был и почему сделал то, что сделал? Легенда об этом умалчивает, потому и я догадок строить не стану. Того, кто создал Вселенную такой, какой мы ее знаем, не судят. Хотя Бесформенный, что и сейчас обитает за Краем, по сей день не оставил идеи распылить Паутину на атомы. Сомневаюсь, впрочем, чтобы у него это вышло. – Норн, казалось, слегка задумался, наклонив голову и любуясь игрой света в рубине.

Я подумал, что он родом из Темного Края. Ни в Срединных мирах, ни тем более в Центре не стали бы рассуждать о Мастере и Первозданном Хаосе с подобных позиций.

– Да, но я снова отвлекся, – очнулся от своих размышлений Норн. – Значит, после того как Мастер, разделив Свет и Тьму, соткал Паутину Мироздания, разбросал в ней миры и населил их, он решил немного передохнуть.

– «…и почил в день седьмой от всех дел своих», – процитировал я Библию.

– Не уверен, что день был именно седьмой, – заметил Норн.

– Это не о Мастере, это из земных писаний, – пояснил я, не вдаваясь в подробности.

– Иногда диву даешься, насколько схожи религии разных миров, – покивал Норн. – Когда-то я увлекался сравнительной теологией. Весьма занимательно.

Теперь пришла моя очередь понимающе кивать. Впрочем, религии и мифы никогда особо меня не занимали.

– Так вот, Мастер хотел передохнуть, но сделать это ему никак не удавалось: беспокойный Хаос стремился поглотить Паутину, не имевшую на тот момент достаточной защиты. Тогда Мастер призвал сыновей своих: Ирра – воителя Тьмы, и Оэла – рыцаря Света, и вручил им клинки, которые выковал из вещества, оставшегося после создания Паутины. Ирру достался Эстерлиор, Клинок Доблести, а Оэлу – Гелисворт, Лезвие Чести. И поклялись сыновья защищать Паутину Мироздания от нападок Хаоса, пока рука в силах поднять меч и передать оружие своим наследникам, дабы Паутина существовала вечно… Так оно и было, и Мастер ушел на покой. Со временем дороги сыновей разошлись. Оэл основал землю в Центре, назвав ее Оэльдивом, и создал там то, что во многих религиях называют Раем.

– Сборище зануд и снобов, – высказался я, вспомнив свой единственный визит в тот «благословенный» мир, и тут же пожалел о нечаянной откровенности.

– Они высшая каста, им простительно, – заметил Норн понимающим тоном. – Так вот; Ирр, второй из братьев, поселился у Края, который еще называют Темным, и его потомки до сих пор оберегают границы Паутины и называют себя Хранителями Щита.

– Да, я знаю…

– Эстерлиор, клинок Ирра, и сейчас находится в руках правителей Края, в Иррате, и передается от отца к сыну.

Я подумал, уж не предлагает ли мне Норн ограбить короля Маберта, который, по слухам, является одним из величайших магов Паутины. Но нет, он продолжал рассказывать:

– Участь же Гелисворта куда печальнее…

– Я слышал, он утерян много веков назад.

Норн покачал головой:

– Все было несколько иначе. До определенного времени его, как и Эстерлиор в Иррате, передавали от отца к сыну правители Оэльдива. Однако один из его обладателей совершил нечто, несовместимое с понятием долга и чести. Что именно – тайна за семью печатями, которую святоши из Центра давно предали забвению, да это и не важно. После того Лезвие Чести отказалось служить своему хозяину, намертво засев в ножнах. С тех пор клинок надежно спрятан в недрах Скалы Героев, и лишь достойный сможет извлечь его из ножен, дабы защитить Паутину в час, когда умрет даже надежда.

Норн замолчал, молитвенно сложив руки и опустив голову.

– Аминь, – сказал я.

Норн поднял голову.

– Я хочу его! – воскликнул он с неожиданной страстью в голосе.

– Что? – дернулся я.

– Гелисворт, клинок Оэла! – пояснил Норн. – Достань его для меня! Ты получишь все, что только пожелаешь!

Смех умер, не успев родиться.

– Вы что, серьезно?

– Вполне, – заверил меня Норн.