Помоги проекту - поделись книгой:
Покровский провел рукой по усам, будто выравнивая их. Бороды в данный момент он не имел.
— Садитесь, граждане каратели, — здоровый мужчина с черной, изрядно в проседи, бородой подтолкнул солдат к указанному командиром месту.
Сидящему труднее сопротивляться. Пока вскочишь на ноги… Да и вскочишь ли, если позади застыли партизаны?
— Итак, слушаю, — Покровский с видимой ленцой закинул ногу за ногу. Тускло сверкнул хром сапога.
— Были они там, Леонид Викторович, — откуда-то сзади послышался Ольгин голос. — Сами хвастались.
— Суки! — Аким попытался дернуться, но крепкие руки седобородого плотно ухватили солдата за шею.
— Сидеть!
— Граждане, я понимаю, трудное детство, жизнь в некультурной демократической стране, прислуживание иностранцам, но нельзя же ругаться при дамах! И уж тем более — оскорблять их, — протянул Покровский. — Я бы на вашем месте следил за языком. Подумайте, посидите. Сейчас Ванюша придет.
Названный не заставил себя ждать. Ванюша оказался мальчишкой лет тринадцати-четырнадцати. Чистенький, в новом полушубке, только глаза были грустными.
Мальчишка лишь взглянул на солдат, и лицо сразу перекосилось в ненависти.
— Виктор Леонидович! Они! Вот этот чернявый на моих глазах Фрола убил! Из винтовки. Да и второй там был!
Казалось, еще миг — и мальчишка набросится на недавних карателей. Даже более крепкий Сильвестр невольно попытался отодвинуться, вот только некуда было.
— Что скажете? Если не поняли — Ванюша был в той деревне, но ему повезло, и он сумел убежать. А уж потом мы его подобрали, — пояснил Покровский. — Интересно получается, представители якобы народной власти, а свой народ уничтожаете. Между прочим, там хорошие люди жили. Встретили меня, обогрели, накормили. Думаете, форму напялили, иностранцами прикрылись — и все можно? Фразу: «Мне отмщение и Аз воздам» помните?
— Нам приказали, — растерянно выдавил Аким.
— Приказы бывают разными. Короче, перечислите всех, кто там был. Сергей, записывай. Вдруг мы кого пропустили?
Один из партизан немедленно взялся за ручку.
— Вы говорите, не стесняйтесь. Американцев, если помните, тоже. Мы — интернационалисты, нам национальность преступника значения не имеет, — подбодрил Покровский.
Сильвестр невольно покосился на застывших рядом партизан. Если попытаться сбить с ног того, что справа, а затем вскочить… Однако накатившийся вдруг страх лишил сил.
Внезапно захныкал Аким. И вроде здоровый парень, смелый, если придется, всегда готовый подраться, а тут…
— Я слушаю, — рассеянно напомнил Покровский.
Впрочем, слушал ли он, было непонятно. Знаменитый атаман просто разглядывал свои ногти. Зато примостившийся за столом Сергей действительно записывал, еще и уточнял.
— Все? — уточнил Виктор Леонидович, когда солдаты умолкли.
— Кажись, — выдохнул Сильвестр и едва выдавил: — Жить оставьте.
— А зачем? — равнодушно спросил Покровский и кивнул своим людям.
Тотчас стоявшие по бокам вцепились в руки Сильвестра, а кто-то сзади набросил на горло удавку.
С Акимом поступили еще проще. Седобородый, по странной случайности — тезка солдата, схватил его за голову здоровенными ручищами и дернул. Хрустнули ломаемые позвонки.
— Ну, вот и ладненько, — Покровский поднялся. — Теперь оттащим эту падаль подальше. Сколько у нас еще в списке?
— Это ж кто их так?
Вопрос прозвучал риторически. Да следователь Николаев и не ждал ответа.
Было ясное морозное утро. Полдюжины разнообразно одетых милиционеров то соединялись в одну группку, то ходили взад и вперед. Невдалеке собралась небольшая толпа зевак. Еще бы, не каждое утро в районе можно обнаружить трупы. Как тут не посмотреть?
Двое в солдатской форме рассказать ничего не могли.
— Свидетелей не нашли? — спросил Николаев у своего помощника.
— Никто ничего не видел, — немедленно отозвался тот. — Видно, убили ночью, когда все спали. Одного задушили, другому вообще свернули шею. Наверняка оба даже не пикнули.
— Это уж точно. — Следователь еще раз нагнулся над телами. — Но как-то странно. Еще понятно — в драке. А тут… Подкараулили их, что ли?
— А в чем корысть? — Полноватый, несмотря на молодость, помощник пожал плечами. — Много ли у солдат заберешь? Да и не ограбили их. В карманах даже деньги остались.
— Это… Потому и говорю — странно. Зачем подкарауливать, душить-убивать?
Вновь лишь пожатие плеч в ответ.
— Еще вопрос — здесь ли убили? — после некоторого молчания спросил помощник. — Снег истоптать могли и свидетели. Да и мы сами.
— Ты намекаешь — прикончили где-то, а сюда лишь тела приволокли? — ухватил мысль худощавый Николаев. — Например, на какой квартире или еще где?
— Могло быть и так, — вздохнул помощник.
Но по-любому, свидетелей не было. Да и откуда? Обыватели ночью носа на улицу не кажут, соседи и подавно промолчат. Дело явно не обещало победных лавров.
— Это… — протянул следователь. — Довольно логично. Вряд ли кто-то подкарауливал здесь прохожих. Способ убийства говорит — дело не в банальной ссоре. Тут что-то серьезнее. Но все равно, ума не приложу, чем могли солдаты насолить неведомой банде? Что убийц было несколько, понятно. И это все понятное в данном деле. В одиночку двоих сразу не убить, да еще таким способом. Но что за банда и почему обрушилась на солдат? Что мыслишь, Суханов?
Помощник пожал плечами в очередной раз. Мол, ничего не мыслю, и вообще, дело темное до полной беспросветности.
Суханов отнюдь не был глуп и порою здорово выручал старшего и опытом, и летами начальника, подмечая кое-какие детали и делая из них весьма логичные выводы. Но сейчас он явно не хотел заниматься убийством.
— Думаю, раз это солдаты, то и заниматься должна военная прокуратура.
— Это… Потому они так и спешат. Даже тела не заберут, — прокомментировал следователь. — Не знаю, кто убивал, но зачем же тела на улице бросать? Могли бы в лес вывезти. И тогда до лета бы не нашли.
— Значит, им было все равно, найдут или нет. — Помощник зябко поежился.
Мороз прихватывал, и если двум лежащим военным было все равно, то этого нельзя сказать о милиционерах. Как тепло ни одевайся, все равно щиплет лицо. Хоть иди куда-нибудь грейся.
— Все равно — или не было времени переть за город? Сюда тела явно привезли на санях. Не тащили же на себе! А авто жители бы услышали.
— Да дались они вам, Лука Степанович! — тихо, дабы не слышали подчиненные, воскликнул Суханов.
— Это… С чего ты взял?
— Может, их кто из своих же и убил? Мало ли что солдаты между собой не поделили? Баб, награбленное что или просто зло затаили до поры до времени. Дождались увольнительной, да и расквитались. Говорю — пусть вояки сами разбираются.
— Это… Я разве против? — вздохнул Николаев.
Но надежда была слабой. Одно дело — казарма, другое — город. И с контрреволюцией не свяжешь. Простые же солдаты, а не какой-нибудь комиссар. Объявят — банальная уголовщина, и придется искать самим. В лучшем случае — на пару с каким-нибудь военным следователем. А от тех толку… Привыкли полагаться во всем на доносителей, если же искать улики всерьез — кишка тонка.
— Едут!
Армия предпочла воспользоваться санями. Зато — в количестве трех штук. Из головных на снег вышли два офицера. Подошли, посмотрели на убитых.
— Наши, — произнес один, помладше.
Словно могло быть иначе!
Николаев в несколько предложений сообщил о преступлении. Посмотрел на помощника и добавил:
— Вероятно, какие-то разборки внутри гарнизона. Судя по способу убийства, покойные явно не сопротивлялись и не ожидали подвоха. При уличном нападении картина совершенно иная. Я уже не говорю о мотивах и прочем. Удавку в драке никто не использует.
— У нас тяжких преступлений не бывает, — отчеканил офицер постарше. — Еще драка — ладно. Да и те редки. Виновные сразу наказываются, даже порою под суд идут.
— Что вы воображаете, гражданин Николаев? У нас — армия. Все на виду, — поддержал младший.
— Это… Произошло-то все не в казарме. Затаили зло, а в увольнительной свели счеты.
— Думайте, что говорите, — сурово произнес главный.
— Единственный вариант — потерпевшие навестили кого из знакомых. Раз вы говорите, будто уличной драки не было, — задумчиво добавил младший.
Становилось ясным — расследование на себя военные брать не будут. Им это тоже сто лет не надо. Вот и выдумывают предлоги и сказки о полной дисциплине.
— В любом случае надо опросить сослуживцев покойных. Вдруг кто что знает? Или — предполагает хотя бы.
Старший кивнул. Тут все было логичным.
— Забирайте тела, — обернулся он к сопровождавшим солдатам. — А вы можете ехать с нами. Сразу и проведете дознание. Я вам в помощь кого-нибудь из офицеров дам.
Убитых небрежно погрузили на последние сани. Были люди, а теперь — как дрова.
Милиционеры радостно потянулись прочь. Им хорошо, могут куда забрести, погреться. А тут — поезжай, узнавай.
Все-таки летом работать намного легче.
Капитан Питер Грэвс с утра пребывал в самом плохом расположении духа. Если говорить точнее — с того самого момента, когда дежурный сержант сообщил о пропаже троих солдат. Во второй половине прошедшего дня они отправились в город на поиски доступных женщин и с тех пор как сквозь землю провалились.
Нет, задержка по такому поводу — вещь вполне объяснимая, просто в душе капитана родилось какое-то тяжелое предчувствие. Тут еще грозные телеграммы от начальства накануне. Понятное дело, убытки большие, практически — целое состояние, а следов похищенного не обнаружено, вот наверху и мечут молнии. Тут бы по-хорошему сорвать зло на своих подчиненных, переместить его вниз по служебной лестнице, а те еще устраивают такое!
Сержанту, разумеется, перепало по полной программе, хотя прозвучавший набор слов не шел ни в какое сравнение с тем, что должны были услышать пропавшие гуляки. Причем количество предполагаемых слов и кар росло с течением времени.
Ближе к полудню Грэвс позвонил в местную комендатуру. Вдруг аборигены обнаглели настолько, что придрались к какой-нибудь ерунде и арестовали солдат? Но нет, в комендатуре сразу заявили — никаких чужих военнослужащих патрули не доставляли. И вообще, согласно договорам, уставам, правилам, законам и прочему, на иностранцев никто не обращает внимания. Разве можно доставлять неприятности союзникам, а если честно — истинным хозяевам огромного богатого государства?
Ничего не знали о судьбе пропавших и в русском гарнизоне. А в милиции просто не отвечали. Впрочем, у них со связью вечно имелись какие-то проблемы.
Однако ждать дольше не хватало терпения, а обратиться больше было не к кому. Не к коменданту же, таким образом делая его сопричастным к внутренним проблемам! И вообще, кто отвечает за порядком в городе?
Грэвс выругался в очередной раз и велел подать автомобиль.
Новое здание милиции на деле представляло старый дом, отданный органам правопорядка за ненадобностью кому-либо другому, более могущественному или горланистому. Здание было обшарпанным, но все-таки каменным и довольно большим, в два этажа. Главное же — там имелся большой подвал, который использовался в качестве места предварительного заключения мелких преступников, пока власти решали, отправлять их в тюрьму или просто накостылять по шее, да и отпустить на все четыре стороны с отеческим наказом больше законов не нарушать и вести себя прилично.
В безветрии повис бело-зеленый флаг Сибирской республики. Белое — снега, зеленое — тайга, так некогда пояснили Грэвсу, и американец был полностью согласен — эти два цвета доминировали на бескрайних просторах малонаселенной и отсталой страны. В зависимости от времени года. Прочих цветов словно и не имелось в здешней природе.
В фойе одиноко сидел дежурный в штатском — правительство никак не могло раскошелиться на единую форму для милиции, и сотрудники ходили кто в чем, выделяясь лишь повязками на рукавах. От этого все в государстве казалось временным, ненастоящим, дешевым, однако политики занимались более важными, с их точки зрения, проблемами. Впрочем, не решая и их.
— Мне к начальнику, — объявил Грэвс, и взятый с собой переводчик эхом озвучил ту же фразу на русском.
Что поделать, если английского здесь не знали даже высокопоставленные лица? А уж о простонародье и говорить не приходится. Темнота, бескультурье, окраина мира…
— Начальника в данный момент нет. Могу направить вас к дежурному следователю, — и, не дожидаясь ответа, добавил: — Второй этаж, дверь с номером семнадцать.
— Хорошо, — кивнул капитан.
По опыту он знал — местное начальство можно дожидаться несколько часов.
Комната оказалась маленькой. Но все-таки она была отдельной, что говорило о высоком положении ее обитателя — большинство сотрудников работали в общих помещениях. Стол, пара шкафов и несколько стульев практически не оставляли свободного места. Явно не зал для так любимых русскими заседаний.
При виде посетителей хозяин кабинета, худощавый мужчина лет под сорок, с усталым выражением лица, отложил на край переполненной окурками пепельницы недокуренную папиросу, вежливо поднялся и одернул видавший виды пиджак.
— Старший следователь Николаев. Чем обязан?
— У нас пропали трое солдат, — после ответного представления и рукопожатия объявил Грэвс. Посмотрел по сторонам и без приглашения сел напротив хозяйского стола. — Может быть, вам что-нибудь известно?
Переводчик остался стоять за его спиной.
— Откуда? — Николаев вновь взялся за папиросу.
В кабинете уже было накурено до невозможности, и Грэвс едва сдержался, чтобы не попытаться разогнать висевший слоями дым.
— Может, было какое-нибудь столкновение с местными? Драка в кабаке, например? Мало ли? — предположил капитан.
Драки всегда были обычным делом. Просто почему-то получалось так, что местные выходили из них победителями. Редкий месяц один-два солдата не лежали в госпитале с побоями. Сколько Грэвс ни предупреждал вести себя осторожнее, не помогало. Солдаты были молодыми, горячими, и поводов для взаимного мордобоя в местных кабаках всегда хватало. Что удручало — виновных найти, как правило, не удавалось. Аборигены покрывали друг друга, милиция же демонстрировала полное бессилие и полное нежелание заниматься мелкими, с их точки зрения, конфликтами.
— Это… Ничего не слышал, — чуть помотал головой Николаев, помолчал и добавил: — Пока не слышал. Сами понимаете, владельцы далеко не всегда вызывают милицию и предпочитают разбираться с подобными проблемами сами.
Откровенно говоря, милиция и сама не спешила к местам народных драк. Разве что владелец какого-нибудь кабака в частном порядке приплачивал кому-нибудь за покой и охрану.
Поделиться книгой: