Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты отвлекся от темы, Марио.
— Извини, Гард, возвращаюсь. Сделайте Игру пресной, и тогда ваша модель государственного устройства не рухнет, но один из камней в основании вы выбьете. А где одна прореха, там появятся и другие. Уберите оттуда тех, кто способен убивать и тогда… Помните, что была одна такая забава, где на арену выпускали быка и люди убивали его при помощи холодного оружия?
— Да, и что с того?
— Но это же очевидно! — Марио не разделил недоумения своего собеседника. — Эта забава мигом утратила первоначальную популярность, когда быков стали выпускать одурманенными, под воздействием всяких разных препаратов. Они заботились о людях, исключая возможный риск. И чем это закончилось? Даже последним идиотам стала ясна искусственность зрелища и на трибунах остались лишь убогие садисты, боящиеся собственной боли и обожающие чужую. А таковы все трусы и ничтожества.
Да, опаснейший человек. Надеюсь, мне я не встречусь с ним в открытом поле. Результат этой встречи может оказаться весьма плачевным…
— Слушайте, Малковиц, слушайте, вам дело говорят, — недружелюбно оскалился Олаф. — Уберите из Игры тех, кто может оказывать сопротивление, и тогда вы уверите всех в том, что она всего лишь блеф. Потом это еще сойдет, но сейчас рано, наши зрители еще не настолько отупели.
— Не все из них…
— Верно, Марио. Хоть я тебя и сильно не люблю, но ты умен. Да и часть Гончих разочаруется, потеряв вкус к охоте. Обратимся к специалисту… Что сделают такие как ты, если поймут, что нет тех ощущений? Неужели примут все как есть?
Оскал… Словно пасть хищного и абсолютно безжалостного зверя распахнулась перед собеседниками Гончего, показав, что шуточки с ним лучше не шутить. Страшная, очень опасная и практически не контролируемая личность.
— Тогда мои ребятки станут вашим ночным кошмаром, Малковиц. Вашим… Всех тех, кто стоит на вершине и так любит чувствовать себя в безопасности. Гард подтвердит, он такой же как я, только более лощеный. Но троньте его любимую Игру, он сразу же вцепится вам в самое сердце и сожрет его сырым, с аппетитом причавкивая. Мы с ним звери, которых не приручить, можно только кормить и развлекать, чтобы бросались не на всех подряд, а на врагов. Отнимите радость дарить смерть, и мы возьмем ее сами!
— Вы ничего не сможете! Армия, полиция, служба социоэтики…
— Детки, которых кормили молочком и манной кашкой, — презрительно скривился Марио. — Они не знают, что такое кровь на руках, поднимающаяся от кончиков пальцев до локтя. Медленно, постепенно, стирая все ваши нормы и правила. Теплая кровь, которая не греет, но притягивает. Это наша суть: мы убиваем чтобы жить и живем, чтобы рисковать. А вы? Спрятались за картонные стены гуманизма и думаете, что теперь в безопасности. Ха! Рассказывайте это друг другу и тем лопухам, которые называются у вас добропорядочными гражданами… А нас не трогайте, даже не думайте идти поперек!
Маска сброшена. Нет, я не имел в виду самого начальника Гончих, он, как мне показалось, сроду не давал себе труда скрывать что-либо. Я насчет Гарда Холбика, почуявшего, что его хотят в чем-то ограничить. И куда только делся имидж холеного респектабельного столпа общества? Да прямо под хвост первой же пробегающей мимо собачки. Теперь он превратился в брата-близнеца Марио…
Малковиц, казалось, проглотил язык от изумления и шока или же просто засунул его себе под копчик и решил притвориться ветошью. Ну а Олаф оказался гораздо более рассудителен, хоть и был несколько иной породы.
— Холбик, Марио, не стоит так близко воспринимать слова нашего дорогого Малковица. Поверьте, никто из нас не собирается ограничивать Игру без вашего согласия. Это НИКОМУ не нужно.
— Хочется верить, — протянул уже успевший вновь набросить на себя маску Холбик. — Игра, а значит и Гончие по сути своей единственная отдушина, которая не дает всей вашей системе взорваться изнутри.
— А давление в котле на пределе…
— Верно, Марио. Только всяким там малковицам невдомек, что нельзя построить государство, где нет войн, преступности, смертей… просто жизни вне правил. Это даже Серлафсон понимает, хотя и не в восторге.
— Понимаю… Поэтому и существуют Игра, Остров Боли и еще несколько подобных структур. Я прагматик, господа, в отличие от других, кого все больше на вершине власти. И я боюсь, что все это рухнет в скором времени с таким треском…
— …что пингвины на далекой льдине пукнут и спляшут фокстрот, — заржал Марио. — Умный ты мужик, Олаф, но нет в тебе злости и твердости. Убить сможешь, но потом мучиться будешь. Висишь себе на границе между моим миром и этой бледной немочью и никак не решишься сделать последний шаг.
— Все, баста! Закончили тему! — взвыл Олаф. — Все остается как раньше и никто не собирается ничего менять. У нас вообще завтра Игра, а еще участников инструктировать надо. Гард, ты прикажи, чтобы их сюда запускали.
— Нет вопросов. Один так вовсе тут.
— Что?!
— Ну и чего ты кипятишься? — ответил Холбик вопросом на вопрос. — Это всего лишь Крайц, о нем мы уже упоминали.
У Малковица проявился такой вид, словно его напоили касторкой, и она того и гляди начнет действовать. Серлафсон был более сдержан, хотя создавалось впечатление, будто ему на завтрак досталась ветчина повышенной тухлости, которую он вроде бы проглотил и теперь чувствует себя малость неуютно. Понимаю… Весь их разговор ну никак не был рассчитан на посторонних, а тут такая бяка на совочке. Хуже… коровья лепешка на совковой лопате.
— Он может рассказать!
— Олаф, не неси околесицу, не маленький, — ухмыльнулся Холбик. — Ну кто его услышит во время Игры, сам подумай? Это же смертник… А сюда его притащили еще и потому, чтобы прочувствовал свое положение.
— Тогда какой смысл ему участвовать в Игре, если он смертник? — прорезался Малковиц.
— Воин сражается до самого последнего момента с надеждой или выжить, или просто утащить за собой побольше врагов. А последний миг — это когда смерть уже сделала свою работу. А впрочем, он и сам тебе это скажет, директор Острова Боли.
О, какая честь, обо мне вспомнили и даже предложили высказаться… Меня это не слишком обрадовало. Скорее уж наоборот, все сказанное могло уронить в путины глубочайшей депрессии любого человека, если бы не одно «но». Есть, как я только что понял, одна воистину целительная сила, могущая очищающей волной выбросить из разума все уныние, отчаяние, страх… И имя этой силе — ненависть! К кому? Естественно ко всем, благодаря кому я влип во все это дерьмо по самые уши. Разряды нервной энергии нескончаемым потоком шли через мой мозг и я понимал, что навсегда изменился. И нисколько не возражал этим изменениям. Ведь альтернатива духовному перерождению была больно нерадостной… Тут выбор прост — или ты дичь, или охотник. Убивать или быть убитым, что вы выберете?
Нет, не так, я уже успел почувствовать, что такое смерть других. Благо, приложил к этому руку в самом прямом смысле. Убивать так, чтобы это стало не шоком и экстраординарным событием. Делать это так, как делают воины, убийцы, наемники… подчиняясь разуму, а не тому, что пытаются вложить разные там нормы и правила.
— Да, я приму участие в вашей похабной Игре, — усмехнулся я, причем теперь эта усмешка была не нарочитой, а где-то и настоящей. — Только как бы ВАМ не пришлось об этом жалеть. И уж точно я не собираюсь жаловаться всяким там ублюдушкам в белых пиджачках и с гнилой, трусливой душонкой. Лучше я выпущу им кишки и понаблюдаю, как это будет сочетаться с их идеалами построения гуманно-альтруистического общества. А теперь я умолкаю… Если кто из вас и услышит меня, то когда будет стоять под прицелом. Я сказал, а вы услышали.
— Браво, браво, браво… — лениво хлопнул в ладоши Марио. — Твои намерения меня радуют. Осталось удостовериться, как ты будешь вести себя в Игре. Убивать для тебя теперь не в диковинку, так что, возможно, я и сам приму участие. Но это еще только мои предположения.
— Но он… опасен, — взвизгнул Малковиц. — Вдруг он все же расскажет о нашем сегодняшнем разговоре.
— Да что ты как старая баба! Он типичный социопат, как наш приятель Марио. Кто ему поверит, нестандарту этому? В наше время надо иметь видеопленки, заверенные судом. Кроме того одна мысль о сотрудничестве с властью ассоциируется у него со словом «донос».
— С НЫНЕШНЕЙ властью, Олаф, с нынешней. К тому же сейчас сотрудничество и донос стали синонимами.
— Спасибо, Гард, без тебя я так бы и находился во мраке неведения, — иронично расшаркался Серлафсон. — Все, хватит церемоний, пусть запускают остальных. Проведем краткий инструктаж и пойдем отдыхать. Утомился я…
Вот, мать их так, утомленные неведомо чем и кем! Засунуть бы этого Олафа на мое место и я бы с любопытством посмотрел на его поведение и состояние. Но это всего лишь мечты. Что же до реальности, то лично я теперь готов грызть зубами каменные стены, только бы добраться до каждого из этой четверки. Ну а заодно и до всех тех субъектов, которые встанут на пути. Ненависть… И как я только до сего момента не понимал толком, что это такое?
А меж тем в информаторий доставили, наконец, остальных участников оригинально-смертельного шоу. Это было видно по тому, как лучи «звезды» один за другим освещались, показывая наличие там людей. Вот только видно видел я их слабо. Почему? Ну, ответ на сей вопрос не только прост, а прост невероятно. Устроители Игры никоим образом не собирались давать нам возможность увидеть друг друга. Зачем? Опять-таки извращенная, но где-то вполне логичная мысль.
Не хотят они, чтобы мы точно знали, где Гончие, а где те, кто вовсе не желает участником кровавого безумия. Действительно, очень сложно (если не невозможно) отличить одного человека от другого. Оружие в руках? А что если это трофей? Вот такая забавная и очень хорошо продуманная ситуация. Гончие-то друг друга все знают, тут ошибки быть не может, а вот нас поставят в ситуацию, когда отличить врага от… ну не то чтобы друга, но не совсем врага, будет сложно и очень сложно.
И ничего тут не поделать. По крайней мере, пока у меня на сей счет никаких особо разумных идей не проявилось. Впрочем, там посмотрим. Сейчас же посижу, послушаю это краткое наставление для участников Игры, этакий ликбез для новичков.
Глава 4
«Здесь не существует ни законов, ни правил. Здесь нет и намека на милосердие общества, на доброту социоэтиков и государственных мужей. Здесь отсутствует жалость или сожаление.
Это — Игра. Самое эффективное средство против преступников, одним из которых когда-то был и я. Это возможность отсеять зерна от плевел и гнилое зерно от золотистого ячменя. Тебя бросают в кровавую пучину, дав оружие в руки. Тебя ставят вровень с Гончими, вооруженными так же как и ты. Но ты бежишь, роняя пот и кровавые слезы. Убегаешь от самого себя, от мерзкого прошлого, от чужеродных мыслей. Несешься вперед, не видя дороги. Лишь понимаешь, насколько был неправ, отрываясь от общества. Сожалеешь, что не похож на других. Каешься во всех грехах и клянешься в вечной привязанности Республике.
А Гончие идут по кровавому следу. Ревут моторы, щелкают вороненые затворы. Дыхание слышно за твоей промокшей от пота спиной. И ты, ссутулившись, прячешься в лужах, ползешь по грязным трубам. Подобно вонючая крыса, которой был когда-то среди сиятельной чистоты общественного мнения.
Республика дала мне шанс исправиться. Милостивое государство позволило пройти через искупление, познать свою вину. Я был когда-то лицом с нестандартным мышлением. Теперь же уповаю на то, чтобы третьи сутки прошли. И все закончится… Лишь бы оно закончилось, милостивые люди, лишь бы прекратилась эта мука вечного бега и прерывистого дыхания в разгоряченных легких!
Я был нестандартом. Но если выживу — стану таким, как все! Я буду одним из самых полезных граждан Республики. Возможно, когда-нибудь даже получу сертификат на воспроизведение потомства.
А сейчас — Игра. И раскаленные стволы стрекочут, заглушая шум моторов. И Гончие преследуют меня…»
Ликбез для смертников… Быть может это и звучит несколько странновато, но по сути так и есть. Нас просто-напросто уведомляли о том, каким образом намерены устранить из мира живых и что требуется для наиболее зрелищного показа сего процесса. А вот хрен вам в губки, как говорил один мой знакомый, пиная трансвестита по ненужным ему половым признакам в ответ на недвусмысленное приставание. Это меня никоим образом не устраивает, однако надо слушать очень внимательно. Вдруг да обнаружатся некоторые слабые места…
Кстати, первым оратором решил выступить Холбик. Что ж, это устраивало меня не в пример больше, нежели выслушивать поток чуши, который непременно бы обрушился со стороны Малковица.
— Господа и немногочисленные присутствующие тут дамы. Мое имя Гард Холбик. И я сейчас для вас царь и бог потому, что руковожу той Игрой, где вы завтра будете участвовать, — начал он свое выступление. — По закону я обязан выдать вам по книжечке с правилами Игры и сделаю это, но из-за предпочтения к живому общению добавлю кое-что от себя. Ах да, брошюрки сейчас появятся.
Не обманул. Еле слышный звук открывающейся ниши и буквально из стены выпорхнула, развеваясь немногочисленными страничками, брошюрка. В ней стандартно бюрократическим штилем были описаны правила Игры. Вот мне оно надо? Если хочет, пусть по прямому назначению использует — задницу там подтереть или как оберточную бумагу. Книги я читать люблю, а вот инструкции на дух не переношу, тем паче такие. Однако… В месте, откуда выпала брошюрка, ярким красным светом сияла панель. Для чего? Право слово, без понятия. но нутром чую, что уж это нам точно прояснят в самом скором времени.
— А сейчас я вкратце расскажу вам то, что нужно знать. Если появятся какие-нибудь вопросы, то приложите руку к красной панели и задайте вопрос. Если он будет тем, на который я могу и хочу ответить, то он прозвучит для всех тут находящихся, — Холбик скривился и добавил. — Девушка, не орите как будто вас грузовик переехал, все равно никто не услышит. Мужчина, а вы не кричите свое имя и должность, я их и так знаю. А вот другим знать не следует. Да заткнитесь вы, я ведь еще ничего не сказал!
Хам… И это не оскорбление, а исключительно диагноз. Это же надо столь грубо и мерзко издеваться над отчаявшимися людьми, причем с ехидной улыбочкой на лице. Нет, на харе. Вон, даже у Марио с Олафом на лицах брезгливое выражение. О Малковице говорить не стоит, этот ханжа лишь возвел глаза к потолку и задумался о чем-то своем. Наверняка, думает о прибылях, чинах, наградах и не более того.
— Не изгаляйся, Холбик, — прошипел наконец не выдержавший Марио. — Или пусть Олаф говорит.
— Да пускай!
— Благодарю за доверие, — слегка поклонился Серлафсон. — Игра. Вы все ее участники независимо от желания. Правила просты и понятны для любого из вас. Задача — продержаться трое суток в районе, где находитесь лишь вы и Гончие. Район большой, но за его пределы выбраться не стоит и думать. Охрана стреляет без предупреждения.
Все вы здесь являетесь нарушителями социального порядка. Некоторые доставили Республике очень серьезные проблемы. Но, пройдя через Игру, вы раз и навсегда избавитесь от всех претензий насчет бывших провинностей. Как видите, все просто. Зона Игры — територия вне законов и правил ровно на семьдесят два часа. Если выживете — будете помилованы и сможете достойно занять свое место в законопослушном обществе граждан Республики.
Ну да, конечно. Я чуть не подавился от острого припадка циничного веселья. Трое суток… Трое суток длится трансляция Игры на специальном канале, но там ведь не круглосуточный показ, а специальная нарезка фрагментов для пущего интереса этих… которые зрители. Доходили до меня слухи, что все, как правило, заканчивается за одни или за два дня, но слухи они и есть слухи. Что же до тех немногих, кто выжил после сей процедуры, то они как-то не были расположены общаться. Правда, какой-то дядька издал книжонку мемуаров. Но я ее и наполовину не осилил: обычный бред напополам с пропагандой и лобызанием общественных сапог. Если же честно, то «выигравшим» наверняка просто приказали заткнуться и не высовываться, поскольку есть разные методы для вразумления. Я как-то не страдаю недооценкой типов, подобных Холбику. Для них священная корова под название «закон» не есть нечто нерушимое. Как и для меня, тут мы схожи.
О, а вот и первый вопрос от участников подоспел. Интересненько…
— Сколько будет тех людей, от которых мы должны убежать? — раздался искаженный специальной приставкой голос. Вот паразиты, даже эту мелочь и то предусмотрели.
— Это пока неизвестно. Их число может меняться в процессе Игры. Следующий вопрос, я жду…
Жди, без них не останешься. Ай как слизко все это ощущается! Ну, я лично в этом и не сомневался, но думаю, для некоторых моих коллег по несчастью сие стало очень неприятным сюрпризом. Уверен, что не последним. И все же, забавен факт неизвестности количества Гончих. Вернее, он однозначно будет зависеть от поведения участников кровавого шоу. Загонять добычу это одно, а вот если кто-то начнет убивать преследователей — совсем иной расклад. А я собираюсь не бежать, а убивать. Кроваво, жестоко и показательно. Смогу ли? Раньше еще сомневался бы в ответе, но сейчас сомнений нет. Убью без размышлений. Каждого!
А этот (или эта, голос был слишком уж измененным), собравшийся скрываться, так и не понял истинную суть. Беглец для Гончих — лакомый кусок. Они обожают жертв, словно бы ощущая эманации страха и ужаса. Паника — как запах крови для акулы, что чувствует его за сотни метров. Беги — и ты обречен. Сломлен собственным ощущением жертвы, предчувствием настигающей погони, всколыхнувшимся в душе первобытным ужасом.
Беги, жертва, беги. Бегущий никогда не станет оказывать достойное сопротивление. Он будет лишь прятаться и скрываться. Готовый же убивать не бежит, он всего лишь отступает… Готовый в любой момент оскалить клыки и впиться в глотку преследователя. Кролик бежит, не разбирая дороги, волк же растягивает погоню и заманивает в более удобные для него места.
— Гончие будут знать о нашем местонахождении? — прозвучал очередной и очень неглупый вопрос. — Есть ли средства, по которым они всегда могут знать наше положение?
— Конечно же нет, — улыбнулся Олаф, но эта улыбка была уж слишком искренней, чтобы ему верить. — Это было бы нечестно по отношению к вам.
— А места нашего там появления, они рядом? И спустя какое время выпустят Гончих?
— Они в разных местах, парень. Так что никого рядом не будет, не надейся. А рассиживаться на одном месте не надо, ты не на загородном пикнике. Через двадцать минут появятся Гончие, которые будут знать места, где вы первоначально появились.
Двадцать минут… Фора в самый раз для того, кто знает, что делать и как делать. Лично мне этого времени должно хватить для кое-каких приготовлений, но… Кстати, неплохие вопросы человек задал, причем они логично вытекали один из другого. Любопытно будет поинтересоваться личностью спрашивающего. Разумеется не у этих уродов, а там, в зоне Игры. Вдруг да где-нибудь пересечемся… Узнать же говорящего можно, хоть сам голос и искажен, но манера построения фраз, интонации — это совсем иное дело, их не переделаешь всякими техническими ухищрениями.
Опять какие-то вопросы, на сей раз совершенно для меня неинтересные, вроде того, что они, дескать, жрать должны эти трое суток. И ежику понятно, что некий сухой паек выделят, в таких мелочах как раз и подтверждается сила бюрократии в Республике. Загнать людей в Игру с минимальными, чисто гипотетическими шансами на выживание — это пожалуйста, но вот обеспечить Игроков едой они просто обязаны. Наверняка еще подобрали паек с минимумом холестерина и тому подобными бредовыми параметрами.
Грустно все это, не о том они спрашивают. И никто, никто не догадался до сих пор спросить о наиболее важном содержимом того комплекта, с которым нас выпроводят в Игру. Придется спросить самому, чтобы потом это не стало сюрпризом. Приложив руку к светящейся панели, я задал вопрос, а если совсем точно, то пару взаимосвязанных:
— Есть ли в выдаваемом нам комплекте вещей оружие и какое? И, во-вторых, чем будут вооружены Гончие?
— Будет тебе оружие… В комплект входят универсальный нож и обрез однозарядного ружья двенадцатого калибра с двумя десятками картечных патронов. Ну а Гончие вооружены так, как сами считают нужным, они не ограничены в выборе оружия. Запрещено лишь тяжелое вооружение и взрывчатка. Можете считать, что шансы у вас равны.
Кто-то не удержался и сдавленно хихикнул. Смешок пролетел как выстрел и долго не затихал, колотился в ушах.
С паршивого Холбика хоть обрез получить — уже приятно. Неплохая, кстати, вещица в условиях боя в городе, но вот однозарядка… это не слишком оптимистично. Ну да все равно лучше, чем можно ожидать. С них сталось бы выпустить нас вообще без оружия, что гораздо пакостнее. О, кажется вопросы подошли к концу!
— А как я буду знать, что выиграл? — спросил кто-то несмело.
Подозреваю: спрашивающий — женщина. Только прекрасный пол может задавать столь наивные, хоть и закономерное вопросы.
Холбик усмехнулся.
— Каждый из вас получит персональный таймер. Он водонепроницаем и выдержит любые удары…
— Спасибо.
Нет, это точно женщина. Еще и отблагодарить своего мучителя!
Настала тишина. Она тяготеющим покрывалом повисла над комнатой, заклубилась в маленьких окнах, поползла по бетонному полу.
— Вижу, желающих спросить еще что-то уже нет. По делу нет, а остальные вопросы останутся без ответа. Тогда прейду к завершающей части. Сейчас шестнадцать тридцать, а Игра начнется ровно в полночь. В двадцать три часа за всеми вами придут, чтобы доставить в нужную точку, а пока можете отдыхать. Если есть какие-нибудь пожелания вроде еды, выпивки, девочек или мальчиков из ближайшего борделя — прошу не стесняться, все за счет фирмы и оплачено заранее. Прощайте, дичина…
Да, на оптимистичной ноте закончился разговор, нечего сказать. Но так как я ожидал услышать нечто подобное, то не обиделся. Время покажет, кто тут окажется по уши в удобрениях.
Зато уже через минуту после окончания речи Олафа дверь за моей спиной отворилась. Появились трое типов хмурого вида с электроразрядниками в руках. Мдя, это не те вертухаи, одного из которых я направил прямиком в морг. Тут совсем другой типаж. Скорее всего передо мной те самые Гончие, с которыми через несколько часов предстоит вступить в тесные отношения на огневой основе. Но они к хамству расположены не были, по крайней мере сейчас. Просто знаками предложили выйти отсюда и направиться в заданном направлении.
Пять минут ходьбы по коридорам, и меня довольно вежливо пригласили зайти внутрь комнаты. Помещение оказалось вполне комфортабельным, с мягки диванчиком и привинченным к полу железным стулом. Гончие поинтересовались, чего бы мне принести.
— Бутылку минеральной воды, пачку сигарет поприличнее и снимите наконец эти херовы наручники, — ответил я, слегка пораженный их обходительностью.
— Сам раскуешься, — хмыкнул один из конвоиров, бросая в мою сторону ключ. — Ты у нас шустрый, проблем не составит. И это… точно минералу, а не водку?
— Не пью.
— Тогда девочку. Или, может, мальчика? — не удержался от издевки тот.
— Ну если только этим мальчиком станешь ты, а в качестве инструмента любви будет использован черенок от лопаты. Так уж и быть — запасись вазелином… Тридцать три оборота до характерного щелчка и я уверен, что это свершится для тебя незабываемым ощущением.
Ага, вот теперь ржут над неудачливым комиком, а он, раздувая ноздри от бессильной злобы, и сказать-то ничего не в состоянии. Видно с юмором у него плоховато и к острой пикировке с ехидными комментариями не приучен. Что ж, сие не есть мои проблемы.
— Ну попадешься ты мне…
— Жду не дождусь, усмехаюсь я, — только учти, что ствол обреза в задницу тоже со свистом проходит. А уж заряд картечи тем более.
Прорычав нечто невразумительное, тот вымелся из комнаты. Я молча смотрел ему вслед. Не удивлюсь, если «шутник» действительно приложит все старания к тому, чтобы поучаствовать в охоте. Что ж, милости просим, застилающая глаза злоба ни к чему хорошему не приводит. В отличие от холодной, рассудительной ненависти.
Заказ доставили минут через пять. К этому времени я уже успел открыть проклятущие наручники и наслаждался свободой рук. Ненавижу любые ограничения, а тут вдруг такое… Хм, а доставлен заказ экстравагантно. Держа меня под прицелом, просто пнули небольшой столик на колесиках с бутылкой минералки, стаканом и пачкой сигарет в комплекте с зажигалкой.
— Разрешите высказать вам свою благодарность и…
Ба-бах! Дверь захлопнулась, так и не дав мне высказать признательность за скорую доставку. Что ж, зато доказали не слишком высокий культурный уровень здешней охраны. Впрочем, последнее и так не являлось для меня тайной.
Что я собрался делать до начала всей этой шизоидной эпопеи? Просто выпить немного воды, выкурить сигаретку и поспать. Да, именно поспать, поскольку уверен, что хорошей и безопасной возможности для этого в ближайшее время не представится. Интересно, а многие ли остальные участники поняли это? Или некоторые понимают, но не верят в удачный исход и под марш фатализма решили устроить прощальный пир во время чумы? Тоже не исключено. У каждого свой выбор, пусть поступают так, как посчитают нужным. Я же просто постараюсь отдохнуть и максимально приготовиться к сроку.
Сигарета дотлела до фильтра и я, затушив окурок прямо о столик, растянулся на диване. Способность при необходимости засыпать за пару минут была, скорее всего, врожденной, но порой очень полезной. Как сейчас… Спокойствие, расслабленность, сон.
Мне не так уж и часто снятся сны, но я давно уже привык к их определенной тональности и смыслу. Точнее, к отсутствию смысла, но это дело десятое. Сейчас же творилось нечто странное… Я четко осознавал, что сплю. И в то же время не было какой-то неуловимой грани меж сном и реальностью. Словно бы сон стал продолжением внешнего мира, а не отделенной от него фантасмагорией.
Поделиться книгой: