Банковская тайна времен Оранжевой революции

Банковская тайна времен Оранжевой революции

Арсений Яценюк

Посвящаю эту книгу Наталье Ивановне Гребеник

В этой книге бывший руководитель Национального банка Арсений Яценюк рассказывает о финансовом кризисе, который происходил в Украине одновременно с Оранжевой революцией в конце 2004 года. Автор избрал необычный ракурс. Он сосредоточился на описании того, как чувствовала себя экономика страны в период самой масштабной политической нестабильности со времен распада СССР.

Этот кризис был самым страшным в истории финансовой системы Украины, поскольку он сочетал кризис доверия и нестабильность валютной системы. Уже каждый из этих компонентов мог стоить экономике многих лет успешного развития. Усилия Национального банка и коммерческих банков по преодолению финансового кризиса представляют собой уникальный опыт, равного которому до сих пор не было в мировой экономике.

На протяжении ХХ века абсолютное большинство подобных потрясений заканчивались полным крахом банковской системы страны, за которым следовало многолетнее восстановление экономики. Последние примеры финансовых катаклизмов встречаются в истории Бразилии, Аргентины, а также во время всемирного Азиатского кризиса 1997 года, отголоски которого ощущались также в нашей стране. Уникальность ситуации 2004 года в том, что украинская банковская система не только выстояла в крайне сложных условиях, но и ускорила темпы роста сразу же после окончания Оранжевой революции.

Не исключено, что автор задумывал свою книгу как монографию для макроэкономистов и работников центральных банков всего мира. Специально для них подробно описаны действия по преодолению кризиса, а также приведены статистические материалы, отображающие события осени 2004 года в ежедневном разрезе.

Однако благодаря живому и доступному описанию событий Арсению Яценюку удалось создать своеобразный экономический детектив. В итоге книга не только легко воспринимается, но и дает уникальное понимание сложнейших макроэкономических понятий даже неподготовленному читателю.

Автор о себе

В первую очередь я благодарен семье: отцу, маме, сестре, жене и детям.

А мнение обо мне вы сложите после того как прочитаете мою книгу.

Вступление

В мае 2005 года я позвонил в Национальный банк директору департамента монетарной политики Наталье Гребеник. К тому времени я был отослан из Киева, чтобы занять пост заместителя главы Одесской областной государственной администрации. Увольнение из Национального банка состоялось 7 февраля, прошло быстро и болезненно. Тем не менее, мне удалось сохранить отличные отношения со многими бывшими коллегами, и мы периодически общались.

В разговоре с Натальей Ивановной я впервые упомянул, что хочу написать книгу, в которой описывалась бы кризисная ситуация на финансовом рынке Украины осенью-зимой 2004 года.

С тех пор прошло три года. После первого заместителя главы Одесской обладминистрации мне удалось поработать министром экономики Украины, а с 20 сентября 2006-го я занимал пост первого заместителя главы Секретариата Президента. С марта 2007 назначен министром иностранных дел — так и добрался до председателя Верховного Совета. Небольшой промежуток свободного времени выдался лишь между двумя этими назначениями. Я решил, что самое время писать книгу. Несмотря на катастрофическую занятость, работу удалось закончить.

Спустя три года можно придумать много причин, почему написана эта книга. Главная из них — мое желание описать происходившее объективно.

Не секрет, что историю часто переписывают под себя. К сожалению, то же самое начало происходить и в этом случае. Уже зимой 2005 года, когда состояние банковской системы нормализовалось, заслуги в преодолении кризиса стали приписывать себе случайные люди. Я всегда удивлялся их рассказам — и реальность выглядела иначе, и герои повествований занимались совсем другими вещами. В этой книге мне хочется расставить все точки над «і» и объективно описать, что происходило на самом деле. Очень не хотелось бы, чтобы события осени-зимы 2004 года были переиначены так же, как и вся история Украины.

В процессе написания книги я столкнулся с большой трудностью. Осенью-зимой 2004 года в Украине состоялась Оранжевая революция, и многие склонны рассматривать происходившее в банковской системе через призму политики. Моя задача была прямо противоположной — не политизировать книгу. Я старался меньше говорить об отдельных персонажах и сконцентрировался на описании ситуации в целом. Конкретику можно найти в комментариях банкиров, бизнесменов и политиков, которые встречаются по ходу изложения. Специально попросил очевидцев тех событий рассказать о своем видении событий и пообещал опубликовать их точку зрения, даже если она иная.

Стараясь быть объективным, стоило труда не создавать академический труд. Книга оказалась бы трудной для восприятия и не интересовала бы никого, кроме ученых. Конечно же, работа описывает события в банковской системе, и упрощение текста было бы другой крайностью. Поэтому решил описывать события живым языком, чтобы были понятны даже самые сложные термины. Надеюсь, мне удалось создать максимально удобный продукт, который одинаково хорошо воспримут и студенты, и депутаты.

Наверняка книга будет интересна также работникам центробанков других стран. Украина продемонстрировала редкий пример успешного преодоления двух кризисов подряд — валютного и доверия. Специально для экспертов я привел числовые данные и тексты самых значимых документов, которые позволят понять, как именно действовал Национальный банк в кризисной ситуации.

Посвящаю эту книгу Наталье Ивановне Гребеник. Безумно благодарен ей за все, чему она меня научила, и как профессионал, и как человек. Есть очень мало людей, которые настолько преданы своему делу.

С уважением,

Арсений Яценюк

Глава 1. Решающая ночь

В понедельник, 29 ноября 2004 года, в Национальном банке собрались первые лица десяти крупнейших банков страны. Остальные 150 учреждений представляла Ассоциация украинских банков. В полном составе присутствовало правление регулятора.

Мы собирались посоветоваться, как действовать в условиях кризиса, который неминуемо надвигался на финансовую систему. На моем столе лежал предварительный проект будущего постановления № 576.

Обстановка за окнами Нацбанка в то время была революционной. Улицы заполнились демонстрантами, хотя машины еще могли подъехать к зданию регулятора на Институтской. 22 ноября закончился второй тур выборов Президента. Оппозиция не признала его результаты и вывела своих сторонников на улицы.

На фоне политического противостояния прозвучали резкие высказывания в адрес финансовой системы. С одной стороны, ведущие политики заявили, что банки находятся на грани развала. С другой — призвали забирать деньги с депозитов в банках, которыми владеют олигархи из противоположного лагеря.

В итоге уже с пятницы 26 ноября население бросилось забирать из банков деньги — сначала в восточных регионах, а потом и по всей территории страны. Часть людей вняла политическим лозунгам, но основная масса вкладчиков попросту испугалась. Перед банкоматами и кассами выстраивались длинные очереди желающих не только снять зарплату с текущего счета, но и досрочно расторгнуть депозитный договор. Уже в понедельник ситуация окончательно вышла из-под контроля, и банковской системе оставалось жить от силы неделю.

Думаю, немногие тогда осознавали, что в случае ее краха апокалипсис ожидал не только банкиров, но и все население. Экономика прекратила бы платежи, люди не получали бы зарплаты. Украина вернулась бы в начало 1990-х годов.

Страна без банковской системы — это тело, внезапно лишенное крови. На первых порах внешне ничего бы не изменилось, и экономика даже могла бы выглядеть здорово. Но существовала бы она уже по законам первобытно-общинного строя. Разложение стало бы быстрым и необратимым. Даже коммунисты, которые мечтали создать хозяйство без денег, в конечном итоге признали их необходимость.

Удивительно, но я был настроен оптимистично, хотя какое-то время совершенно не знал, что делать. Какое-то время пришлось посвятить экспресс-анализу двух десятков финансовых кризисов, случившихся в других государствах. Это мало чем помогло — ни в одной стране мира не случалось ничего подобного. Более того, чужой опыт внушал пессимизм: обычно кризисы заканчивались плачевно для банковской системы. Стало ясно, что рассчитывать мы можем только на себя и на банкиров. Обстоятельства складывались удачно лишь в том, что разгар ажиотажа среди населения пришелся на выходные дни. Мы получили два дня на раздумья.

Внутри Национального банка шла напряженная работа. Ежедневно в большом зале совещаний через стенку от кабинета председателя собиралось правление, и мы устраивали многочасовые мозговые штурмы. В целом, сотрудники Нацбанка показали себя настоящими бойцами. Впрочем, как гласит народная пословица, в семье не без урода. Была и в центральном аппарате НБУ пара людей, которые блокировали работу и строили козни. Не стану называть имена, но надеюсь, что эти люди помнят, как они вели себя в дни кризиса и после него, когда Владимир Стельмах вернулся в кресло главы Нацбанка.

Правление работало у меня в кабинете, и все действовали очень четко. Ставилась задача, и рабочая группа «сбрасывалась» идеями. Каждый нюанс я выносил на обсуждение, не полагаясь на собственный опыт, хотя окончательное решение все же чаще приходилось принимать самому.

Опасаясь утечки информации, правление сознательно не подключало к разработке антикризисного постановления территориальные отделения НБУ Впрочем, мы разослали им телеграммы, в которых попросили присылать свои предложения. Особой инициативы регионы не проявляли и большей частью оперативно докладывали правлению Национального банка обо всем, что происходило в областях.

Предварительный вариант антикризисной программы был создан уже 26 ноября. Впоследствии из этого документа примерно половина пунктов перекочевала в постановление № 576. Уже изначальный вариант документа был очень жестким. Национальный банк заведомо отказался от рекомендаций и перешел к практике жестких предписаний. Нам предстояло перекрыть все дыры, через которые деньги могли бы уйти из банковской системы. После этого члены правления много раз созванивались и встречались с руководителями крупнейших банков, чтобы отточить формулировки.

Хорошо помню лица банкиров, собиравшихся у меня в кабинете в конце ноября. Все без исключения были полны пессимизма. Люди, которые делали бизнес в неспокойные 1990-е, в ноябре 2004 года ожидали полного краха системы. Расходились они лишь в прогнозах сроков, когда вся система пойдет ко дну. А тем, кому удастся выжить, останутся в разы уменьшившиеся активы и личные состояния.

Не следует забывать, что практически все собравшиеся банкиры пережили на своих должностях печально известный 1998 год. Тогда после странового дефолта по внутренним и внешним облигациям правительства и объявлении принудительной ре структуризации этого долга Нацбанк также заверял банкиров, что денег рассчитаться с уходящими с рынка нерезидентами и паникующим населением в резервах хватит. А потом взял и обвалил курс почти в два раза.

Большинство банкиров появилось в Нацбанке с утра в субботу, остальные — вечером в воскресенье. Решающая встреча произошла вечером в понедельник, 29 ноября. Созвать банкиров пришлось без лишнего шума, почти тайком, чтобы информация не просочилась в прессу. Для этого очень пригодилась созданная в свое время база данных, куда мы внесли о них буквально всю информацию, включая телефоны друзей.

Поначалу пришлось диктовать гостям предложения, которые наработал Нацбанк, и не получал почти никакой обратной связи. Банкиры были растеряны. В воздухе витал запах войны. Огромный зал, в котором мы собирались, освещался по максимуму. У меня же складывалось впечатление, что в помещении был полумрак. Впрочем, скоро он стал рассеиваться. Банкиры почитали предложенный нами документ, и началась прекрасная коллективная работа. К концу дня в субботу основная часть антикризисного постановления была готова.

Нужно отдать должное руководителям банков — они честно рассказывали о положении дел в своих учреждениях, ничего не скрывая. Многие привезли с собой готовые предложения по выходу из кризиса. Это был ключевой момент. Хотя Нацбанк и затеял обсуждение, неправильно считать, что именно регулятору принадлежит ведущая роль в разработке постановления № 576. Изначально в нашем проекте не было очень многих механизмов, которые появились в итоговом документе. Постановление сработало исключительно потому, что НБУ и банки сотрудничали друг с другом. Если бы регулятор применил только собственные заготовки, ситуацию не удалось бы удержать под контролем.

Наиболее активно работали Александр Дубилет из Приватбанка и Борис Тимонькин из Укрсоцбан-ка. Первый из них, например, предложил снизить скорость проведения платежей. Наши банки всегда гордились, что из одного конца страны в другой деньги идут пятнадцать минут. В условиях кризиса эта скорость могла сыграть злую шутку с банком, ведь всего в течение часа устойчивое учреждение могло превратиться в банкрота. Поэтому в проекте постановления Дубилет предложил предусмотреть отсрочку по платежам в один день. Уже это давало огромный прирост стабильности в рамках системы.

Какое-то время молчал Александр Деркач из «Аваля». У него была самая тяжелая ситуация, и слишком активное участие выглядело бы с его стороны как защита своих интересов. Однако потом и он включился в работу.

Руководитель Проминвестбанка Владимир Матвиенко ни разу так и не появился на совещаниях по разработке постановления, и вместо себя присылал заместителя Тамару Шульженко. Александр Сорокин из Укрэксимбанка замкнулся и лишь изредка участвовал в беседе.

Были и те, кто вовсе не участвовал в процессе. Например, Николай Сугоняка из Ощадбанка слабо понимал, что происходит, и впал в депрессию. Впоследствии мне пришлось отстранить его от выполнения обязанностей председателя правления за то, что он в обход ограничений НБУ выдал крупный кредит.

Это была детективная история. Я ничего не знал об этой операции, но в мою приемную в тот же день поступил анонимный звонок. Звонивший сообщил, что Ощадбанк оформил кредит телеканалу «Интер», и даже сообщил номер платежки и время проведения операции. Мы проверили информацию и обнаружили, что через обходную схему из банка ушли деньги. Поскольку телеканал контролировался СДПУ (о), пресса заявила, что Национальный банк разрешил социал-демократам украсть деньги на выборы, и я был в доле. Пришлось пресечь подобные слухи, отстранив Сугоняку. Кредит был аннулирован.

Обсуждение проекта антикризисного постановления было очень горячим. Мы разговаривали сухим техническим языком, но периодически углублялись в детали, заходили в тупик и даже переключались на откровенную ругань. Время от времени звучало риторическое «все развалится к чертовой матери». Мне изо всех сил пришлось контролировать собственные эмоции, хотя в той ситуации это было не легко.

Ключевым для всех нас был ответ на вопрос «что делать с вкладчиками». Своими действиями они обезвоживали банки и оказывали жуткое давление на курс. Александр Дубилет предложил: давайте совсем запретим забирать вклады. Тут же наши юристы начали убеждать, что нельзя этого делать. В чем-то они были правы, ведь запрет на досрочное изъятие депозитов был юридически не безупречен, и это все понимали.

Помню, в момент, когда прозвучало предложение Дубилета, я придумал и записал в проекте постановления идеальный вариант, который бы целиком соответствовал законодательству. К сожалению, он сводился к тому, что во всей стране нужно было вводить временную администрацию и переназначать председателей правления как временных администраторов. Формальные причины для этого были: падение остатков на корсчетах, невыполнение всех нормативов и резкий рост невозврата кредитов.

Мы боялись, что негативный эффект от ведения временных администраций в каждом банке будет в десять раз хуже, чем от расширенного толкования прав Нацбанка по введению запрета на досрочное изъятие вкладов. Кроме того, это означало отзыв всех кредитных линий иностранных банков. Кредиторы заблокировали бы и отобрали через суд все валютные средства наших банков. Де-факто состоялся бы масштабный дефолт. Это была бы полная катастрофа, которую никак нельзя было оправдать юридической чистотой схемы. В итоге в окончательный текст постановления вошло предложение Дубилета.

После дискуссии многие предложения пришлось отмести как неадекватные. Например, сначала обсуждали идею введения банковских каникул, чтобы на несколько дней закрыть учреждения. Почти сразу же пришлось признать, что это лишь усилит кризис.

Вечером в понедельник, 29 ноября, мы, наконец, закончили консультации с банкирами. После шести часов плотной работы идеи иссякли, и мы решили расходиться. Фактически на столе в черновом варианте лежало готовое постановление, известное под номером 576. Мы с зампредом НБУ Александром Шлапаком и директором департамента монетарной политики Натальей Гребеник еще на какое-то время остались в кабинете, чтобы доработать детали. Потом проект отдали руководителю юридического департамента Василию Пасичныку, который уже к утру превратил его в готовый документ.

С Пасичныком лично мне пришлось спорить очень долго. Он был уверен, что постановление № 576 нельзя считать легитимным. Василий Васильевич привел практический пример того, как любой суд может отменить действие документа. Некая бабушка придет досрочно снять депозит, а ей откажут, ссылаясь на запрет НБУ. Бабушка скончается прямо в операционном зале банка, после чего в Национальный банк нагрянет прокурор с ордером на арест авторов документа по обвинению в доведении до смерти.

Довод Пасичныка был более чем разумным, поэтому мы предупредили банки, что в особых случаях досрочный возврат вкладов все же нужно делать. Они и сами были заинтересованы в недопущении неприятных ситуаций. Самых буйных вкладчиков представители банков выводили из очереди, тихонько выдавали им деньги и провожали через запасной выход.

Как юрист со стажем я долго искал в законодательстве и нашел несколько документов, которые все же позволяли нам делать то, что мы задумали. На крайний случай у меня были в запасе более десятка постановлений о работе банковской системы в особый период — эти документы мы приняли за несколько месяцев до начала кризиса. Правда, они создавались специально на случай войны. Однако я был уверен, что сложившуюся ситуацию можно смело считать особым периодом, и заявил об этом Пасичныку. Нужно отдать должное Василию Васильевичу — он подписал постановление, хотя сомнения в его легитимности по-прежнему испытывал.

По моей просьбе председатель правления одного из банков первой десятки в судебном порядке фактически признал законность действий Национального банка. Согласно полученному решению, если не постановление № 576, то аналогичное по содержанию должно быть принято. Этот документ лежал у меня на рабочем столе на случай, если бы какой-то вкладчик добился через суд отмены постановления НБУ и к нам пришел бы исполнитель. К счастью, этого не случилось — никому не пришло в голову отменять постановление № 576.

Перед тем как разъехаться руководители банков первой десятки встали и долго аплодировали. Это были овации не Национальному банку. Собравшиеся аплодировали самим себе, своей решимости. Постановление № 576 стало результатом общей работы. Поскольку мы выслушали и обсудили все предложения, появились оптимизм и надежда, что ситуация продумана досконально. У нас было главное — глобальное решение. Дальше оставалось только действовать слаженно и выполнять предписания.

Конечно, полной уверенности в эффективности постановления не было. Всех без исключения грызли сомнения. Выпив по рюмке коньяка, мы с зампредом НБУ Александром Шлапаком спрашивали себя: достаточно ли будет принятых мер, сработают ли они, будет ли процесс управляемым? Ведь кроме банкиров оставались еще четырнадцать миллионов вкладчиков, которые могли отреагировать на ограничения совершенно иначе. Мы знали наверняка, что утром в понедельник сотни тысяч людей придут в отделения банков, чтобы продолжить забирать миллиарды гривен со своих депозитов. И Национальному банку, и всей финансовой системе Украины предстояло пройти самую серьезную за всю историю проверку на прочность.

Было очевидно, что самое трудное — это погасить первый импульс людей. Они могли прийти в бешенство. Большинство вкладчиков потеряли свои деньги в Сбербанке СССР, и осенью 2004 года могли повториться реальные семейные трагедии. Я представлял себе, как в каждой второй квартире Украины на кухне собирается семья, и жена вычитывает мужа: «Опять у нас остались только книжки! Снова нас обманули! Я говорила, что деньги нужно было потратить — купить телевизор, машину или дочке квартиру!» Во второй половине семей звучало бы: «Нужно было купить валюту — теперь жить не за что».

Чтобы продержаться первые дни после введения постановления, на том же заседании, 29 ноября, был утвержден план пиар-кампании. Мы договорились, что руководители НБУ и коммерческих банков буквально с первого дня действия постановления должны будут активно объяснять населению суть введенных ограничений. Крупнейшие банки создали общий бюджет, из которого на протяжении декабря должны были финансироваться публикации в печатных СМИ и размещение сюжетов на телевидении. Распорядителем проекта стал Александр Дубилет, который имел бесспорный авторитет в глазах всех собравшихся. Кроме центрального бюджета каждый банк опирался на свои ресурсы.

На следующий день, 30 ноября, банкиры собрались в НБУ на большую пресс-конференцию, куда были приглашены центральные СМИ Украины. Тогда мы впервые объявили журналистам о вводимых ограничениях. Напряжение было невероятное: всем видом приходилось демонстрировать уверенность в завтрашнем дне, а внутри ее не было. Затаив дыхание, все ждали, как же отреагирует население. В течение дня-двух оно должно было или пойти штурмом на банки, или окончательно успокоиться.

Глава 2. 2004 год. Экономическая среда

УКРАИНУ СЧИТАЛИ ТИГРОМ

Украину в 2003–2004 годах называли не иначе как «восточноевропейским тигром», по аналогии с «азиатскими тиграми» — Южной Кореей, Малайзией, Сингапуром. Темпы развития нашей страны были высокими даже по сравнению с другими переходными экономиками. В 2003 году валовой внутренний продукт вырос на 9,6 %, а в 2004-м — на 12,1 %. Наблюдения показывали, что схожими темпами развивалась и теневая экономика, которая по размеру составляла примерно 60 % легальной. Такие успехи демонстрировали разве что Китай или Индия.

Макроэкономические показатели Украины вызывали зависть у всего мира. Производство в стране развивалось огромными темпами, обеспечивая поступление рекордных объемов валюты, рост доходов населения и бурное становление банковского сектора.

Статистика звучит сухо, но любой житель Украины мог сказать, что с начала нового века страна сильно изменилась. Уже не было тотального дефицита продовольствия и пожирающей сбережения инфляции. В стране ходила действительно надежная национальная валюта — гривна. Государственный бюджет с 2000 года успешно выполнялся, а вертикаль власти работала довольно слаженно. Постепенно увеличивались доходы населения, хотя и на сегодняшний день в регионах велико число людей, живущих за чертой бедности.

Макроэкономические постулаты гласят, что состояние экономики может негативно влиять на банковскую систему и курс национальной валюты лишь в случае, если такие проблемы, как отрицательное сальдо текущего счета платежного баланса или стагнация производства, существуют очень долго. Но в Украине до наступления кризиса 2004 года все было с точностью до наоборот.

Конечно же, цены росли большими темпами, чем в развитых странах. От этого невозможно было уйти. Считается, что инфляция до 10 % в год является благотворной для развития любой переходной экономики, поскольку увеличивает прибыли корпораций. А вместе с ними — и общее благосостояние нации.

В Украине инфляция на уровне 8 % в год считалась естественной платой за имеющиеся недостатки. Цены росли из-за постоянных диспропорций в развитии отраслей и секторов, вызванных существованием естественных монополий и несовершенной структурой государственного управления. И в 2003-м, и в 2004 годах вследствие дефицита и бездействия властей дорожали продукты питания — хлеб, мясо, яйца, молоко. Следом росли цены на остальные группы товаров.

В страну импортировалась инфляция из-за рубежа. Она возникала как следствие зависимости Украины от внешних факторов и рисков. Например, энергоресурсы ввозятся из России, а Москва ориентируется на мировые рынки. Еще один существенный проинфляционный фактор — подорожание евро против доллара, к которому фактически привязана гривна. Треть импорта в Украину поставляется из еврозоны. Евроинфляция добавила к нашему индексу потребительских цен примерно 2 %.

Кроме того, уже в 2004 году была очевидна тенденция, которая в полную силу проявилась в 2005-м. Платежеспособный спрос превышал товарное предложение. Украинская экономика была не способна в короткие сроки произвести столько продукции, чтобы компенсировать прирост доходов населения. В то же время правительство не могло покрыть спрос населения за счет импортной составляющей, потому что для этого пришлось бы существенно менять законодательство.

Единственным спасением в этой ситуации могли бы стать банки и инвестиционные фонды, которые скапливали бы излишки денег и инвестировали их. Однако в условиях украинской экономики это было в принципе невозможно. Как следствие, в стране наблюдалась классическая инфляция спроса.

И все же, несмотря на бурное развитие и диспропорции, за 2003 год рост цен оказался вполне приемлемым — 8,2 %. В 2004-м инфляция превысила однозначную величину и составила 12,3 %. Это был первый год крайне высокого роста цен после преодоления азиатского кризиса 1998 года. И все же я допускаю, что инфляция наверняка оказалась бы меньшей, не будь политического кризиса 2004 года. Не секрет, что этот грандиозный рост цен был спровоцирован резко увеличенными социальными расходами правительства.

Безусловно, у украинской экономики было много проблем. Главная из них — огромные отраслевые диспропорции. Большинство секторов находилось в упадке еще со времен обретения Украиной независимости. Движущей силой развития экономики долгие годы оставались отрасли тяжелой промышленности, среди которых выделялись металлургия, химия и машиностроение. В 2003 году промышленное производство увеличилось на 15,8 %, а в 2004-м — на 12,5 %.

Такие завидные темпы сопровождались большими вложениями в основной капитал — они выросли на 31,3 % и 28 % соответственно. Несмотря на приближение президентских выборов, крупные предприятия обновляли оборудование, строили новые здания. Они не ждали неприятностей от политических процессов. Необходимы были настоящие потрясения, чтобы у производителей поубавилось оптимизма. Так и произошло, но год спустя. Сначала осенний кризис, а потом, впрочем как и сейчас, шоковая терапия от правительства Юлии Тимошенко привели к тому, что в 2005 году капитальные инвестиции увеличились всего на 1,9 %. Это был уже четкий признак стагнации. Но это было потом.

Не должно быть иллюзий. В 2004 году все понимали, что Украина демонстрировала рекордные темпы развития исключительно благодаря хорошей ситуации на внешних рынках. Крупные предприятия-экспортеры, в основном металлургические и химические комбинаты, вовсю пользовались хорошей конъюнктурой. За одиннадцать месяцев 2004 года экспорт черных металлов увеличился на 57,9 %, металлоконструкций и химической продукции — на 40 %, отрасли машиностроения продали за рубеж на 60 % больше.

Итоговое сальдо баланса внешней торговли товарами и услугами за одиннадцать месяцев 2004 года составило 4,76 млрд. долл. — в 3,3 раза больше, чем годом ранее. В первом квартале 2003 года доля экспорта в ВВП составляла 69,3 %.Уже в начале 2004-го этот показатель вырос до 81 %.

Следует признать: эти цифры были существенно завышены за счет фиктивных операций. В частности, благодаря псевдоэкспорту, когда вывоз товара декларировался и проходил по таможенной статистике, однако физическая поставка не проводилась. Делалось это для получения возмещения НДС из госбюджета. Одновременно объем импорта занижался. Чтобы не платить пошлины и НДС, при ввозе товаров декларировалась их меньшая стоимость, а часть товаров вовсе ввозилась контрабандой. Таким образом, получалось рекордно большое позитивное сальдо текущего счета платежного баланса, которого в реальности не существовало.

Мы в Национальном банке понимали истинное положение вещей и учитывали это в своей работе. Все международные эксперты, с которыми мне приходилось общаться, сходились во мнении, что при таком большом позитивном сальдо текущего счета платежного баланса в стране не может даже идти речь о девальвации. Напротив, они убеждали Нацбанк, что необходима ревальвация. Мне приходилось лично доказывать, что вопрос чрезмерно позитивного сальдо лежит не столько в плоскости макроэкономики, сколько относится к искажениям статистики из-за проведения теневых операций. В таких условиях нельзя делать уверенные курсовые прогнозы.

И все же нужно признать, что экспортные поступления были главным источником развития экономики страны в 2000–2004 годах. Ввозимая в больших объемах экспортерами валюта шла на повышение зарплат, приобретение нового оборудования или просто на покупку недвижимости и автомобилей. А это уже было предпосылкой создания внутреннего спроса — альтернативного экспорту источника развития экономики. Один из явных признаков обогащения нации — активное возрождение строительной отрасли, а также растущий ввоз в страну новых автомобилей.

Сразу оговорюсь, что Национальный банк воспринимал происходившие процессы критически. Большие вложения в предметы потребления — это проблема Украины. Только в неправильно работающей экономике нация может позволить себе покупать новые дорогие автомобили, тем более в кредит. В развитых странах все здравомыслящие люди вкладывают деньги в преумножение семейного капитала. США, Великобритания, Франция столетиями шли к нынешнему уровню благосостояния, там присутствует культура формирования капитала. В этих государствах миллиардеры ездят на старых «Олдсмобилях», потому что все деньги инвестированы в дело.

В Украине же вместо культуры формирования есть культура прожигания капитала. Вместо желания приумножить возникает желание потратить. Причем в кредит. Очень странно, что сегодня это преподносится как позитивная тенденция. Действительно, в США и Европе все живут в кредит. Но там и степень развития экономики совсем иная, там очень сложно найти неосвоенную нишу для начала бизнеса. В Украине все еще существует множество возможностей для инвестирования.

Другое дело, что в нашей стране не созданы условия для грамотного вложения денег. Условия для начала собственного бизнеса крайне сложные, и в результате сбережения украинцев распределены между тремя инструментами: валютой, банковскими депозитами и недвижимостью. Это еще одна проблема нашей нации, и она не решена по сегодняшний день.

На фоне растущей экономики даже в октябре 2004 года никто не ожидал кризиса. Правительственные делегации из Украины, в состав которых обязательно входили представители Национального банка, исколесили тогда весь мир. В Западной Европе собирались огромные залы, чтобы послушать, что скажет первый вице-премьер Николай Азаров или первый заместитель главы Нацбанка Арсений Яценюк. Эксперты международных организаций и бизнесмены из разных стран в один голос заявляли: Украина имеет большое будущее. Наши выступления лишь укрепляли веру в безоблачный завтрашний день.

Польза от поездок была как минимум в том, что международные инвесторы с удовольствием скупали на внешнем и внутреннем рынках государственные облигации Украины. В 2003 году были размещены десятилетние евробонды на миллиард долларов с рекордно малой доходностью 7,65 % годовых. В марте 2004-го удалось выйти на еще более низкую ставку — 6,875 %, под которую правительство привлекло 600 млн. долл. Даже в канун выборов, летом 2004 года, инвесторы купили пятилетние еврооблигации Украины еще на 500 млн. долл.

Нерезиденты активно заводили валюту в Украину, конвертировали ее в гривну и покупали ОВГЗ и НДС-ОВГЗ, вложив в эти бумаги за год 407 млн. долл. Никто из них не допускал и мысли, что намеченные на осень выборы могут хоть как-то помешать развитию экономики или пошатнуть курс гривны. В это не верили и в правительстве. Эксперты всех уровней в один голос утверждали, что экономика и политическая сфера страны живут отдельно друг от друга.

Аналитики Нацбанка прогнозировали, что за последние три-четыре месяца из страны уйдет валюта максимум на миллиард долларов. Это была довольно пессимистичная оценка. Она учитывала тот факт, что под конец 2004 года условия работы на внешних рынках уже ухудшились. К осени упали цены на металл и химическую продукцию, резко сократив прибыли украинских предприятий. По итогам девяти месяцев 2004 года доля экспорта в ВВП сократилась до 56,8 %. Промышленное производство начало постепенно замедлять рост.

И все же, базис роста экономики, созданный по итогам девяти месяцев 2004 года, оказался более чем основательным. Учитывая такой задел, нельзя было даже предполагать наступление кризиса в экономике. Денег в банковской системе было более чем достаточно, и снижение валютных поступлений экспортеров не могло стать катализатором осеннего финансового кризиса. Только с января по сентябрь НБУ выкупил почти 4,6 млрд. долл., эмитировав взамен 25 млрд. грн. В другой стране такой приток денег в финансовую систему привел бы к масштабной инфляции. Однако экономике Украины настолько недоставало денег, что она без вреда для себя впитала почти половину. Вторую собрал Нацбанк — он регулярно откачивал из системы избыточную ликвидность.

Учитывая, что НБУ выкупил 4,6 млрд. долл., угрозы для финансовой системы не было даже в самых страшных прогнозах. Правительство и Национальный банк уверенно смотрели в будущее. Признать, что прогноз об оттоке максимум миллиарда долларов был ошибочным, пришлось лишь в конце октября под давлением совершенно неожиданных обстоятельств.

Финансовый кризис осени 2004 года спровоцировали исключительно политические факторы. Экономика страны и банковская система в тот период демонстрировали очень хорошие показатели. Они гарантировали, что год закончится хорошо, даже если динамика производства в осенне-зимний период окажется вялой. Сбить положительные тренды смогли лишь неосторожные заявления политиков, попытки создать автономные республики в составе Украины и призывы забирать деньги из банков, контролируемых олигархами из противоположного лагеря. Не будь всего этого, финансовая система пережила бы даже типичные для периода выборов волнения на валютном рынке, а также временный недостаток гривны на счетах.

БЕЗГРАМОТНОСТЬ — ГЛАВНЫЙ СИСТЕМНЫЙ РИСК

В конце одного анекдота про врачей звучит замечательная фраза: «Состояние пациента стабильное, но тяжелое». Именно такой диагноз можно было поставить банковской системе, которую в конце 2002 года Сергей Тигипко принял от Владимира Стельмаха. На первый взгляд, в подконтрольном НБУ секторе был порядок, но в глубине развивался целый ряд опасных срытых тенденций.

Как известно, хронические проблемы банковской системы долгое время не видны. На поверхность они выходят только тогда, когда рушится банк. До этого процессы могут идти десятилетиями, а среднестатистическая продолжительность формирования банковских проблем составляет три года. На протяжении трех лет постепенно выдаются невозвраты, за счет новых долгов погашаются старые, повышается процентная ставка по привлечению, сокращается «длина» депозитов, увеличивается разрыв по срокам между активами и пассивами, и уже перед самой развязкой учредители выводят свои деньги, потому что предвидят неминуемый крах. Такие процессы в украинской банковской системе наблюдались десятками. Именно поэтому мы и говорили, что в целом состояние системы было стабильным, но у отдельных учреждений — тяжелым.

Зная это, наша команда разработала Комплексную программу развития банковской системы на два года и начала ее выполнять. Уже к середине 2004 года самые значительные факторы риска либо были устранены, либо не несли особой опасности. Банковская система вступила в кризис ноября-декабря 2004 года, имея большой запас прочности.

Только перечисление проблем в 2003 году занимало ни один печатный лист бумаги. Прежде всего, нас волновало несоответствие в темпах роста активов и капитала банков. Почти отсутствовали системы корпоративного управления и контроля рисков, особенно валютных и ликвидности. У регулятора не было полной информации о состоянии банков, подтвержденной аудиторами. Массово выдавались кредиты связанным лицам. Большая часть топ-менеджеров в системе имела крайне низкую квалификацию. Остро стояла проблема малых банков, в которых все перечисленные трудности существовали одновременно. Отдельные учреждения занимались отмывочными операциями на широкую ногу и многие — время от времени. Не был налажен контакт между НБУ и саморегулирующими организациями — Ассоциацией украинских банков и Киевским банковским союзом. Отдельной проблемой являлось состояние Ощадбанка. Наконец, сам Нацбанк был не готов к наступлению кризисных ситуаций.

Основной проблемой стало отсутствие правильного управления в банках. Здоровая система корпоративных отношений предусматривает, что владельцы учреждения назначают топ-менеджеров, которые профессионально руководят бизнесом и приносят прибыль. Затем она выплачивается в виде дивидендов и вызывает прирост курсовой стоимости акций. Чтобы управляющие не злоупотребляли властью в своих интересах, собственники создают наблюдательный совет, визирующий крупные сделки. Топ-менеджеры, в свою очередь, создают четкую внутреннюю структуру управления, которая позволяет делегировать полномочия и ответственность подчиненным.

Однако в украинских условиях все это если и существовало, то формально. Профессионализм топ-менеджеров большинства банков был крайне невысоким. Внутренняя структура управления строилась на интуитивном понимании процессов. Чтобы стимулировать управленцев повышать свой профессионализм, мы разработали целый набор изменений в Закон «О банках и банковской деятельности». В частности, в статье 42 мы предложили прописать процедуру проверки руководителей учреждений на профпригодность. Регулятор хотел категорически запретить назначение на ведущие должности лиц, которые своими действиями в прошлом довели банк до банкротства или просто ухудшили его финансовое состояние. Изменения были разработаны еще в начале 2004 года, однако Верховная Рада так их и не поддержала. Пришлось выходить из ситуации, внося коррективы во внутренние инструкции НБУ, по которым проходил отбор руководителей.

В рамках всей системы большие риски несло вмешательство владельцев банка в работу управляющих. Существовали две распространенные модели отношений между топ-менеджерами и собственниками. Согласно первой, акционеры считали банк одним из звеньев своей финансово-промышленной группы (ФПГ). В таком случае владельцы не очень обращали внимание на прибыльность банка и заботились скорее о работоспособности системы в целом. При этом они, естественно, требовали от финансового учреждения особых условий работы для «своих». В частности, такой банк массово выдавал кредиты связанным лицам, не анализируя риски по каждому отдельному проекту. Опасность была в том, что кредиты выдавались за счет средств, которые привлекались у населения и предприятий, не входящих в ФПГ. В случае банкротства банка пострадали бы именно они.

Кроме того, банк занижал плату за обслуживание связанных лиц и назначал высокие ставки по их депозитам. В результате подобной практики прибыль банка съедалась, и ему не за что было наращивать свой капитал. Такое явление было довольно распространенным, учитывая, что в Украине сотни ФПГ.

Из первой модели отношений проистекала вторая. Поскольку банк не зарабатывал прибыль, однажды он должен был остановить кредитование. Дело в том, что рост капитала не успевал за увеличением активов банковской системы. В 2002-м и 2003-м прирост выдачи займов составлял 60–70 %, а капитал увеличивался менее чем на 30 %. С такими темпами уже в конце 2003 года нормативы Национального банка не позволили бы выдавать займы. Дальше было бы еще труднее, потому что регулятор решил дополнительно ужесточить свои требования.

С марта 2004 года НБУ сознательно поднял норматив адекватности до 10 %, чтобы повысить надежность подконтрольных учреждений и стимулировать их зарабатывать большую прибыль. До этого мы требовали, чтобы отношение регулятивного капитала банка к его активам, взвешенным на степень риска, составляло не менее 8 %. Повышение норматива адекватности капитала далось НБУ очень тяжело. Пришлось убеждать в полезности нововведения не только прессу и банкиров, но и судей. Киевский банковский союз, руководимый хозяином Правэкс-Банка Леонидом Черновецким, много раз оспаривал законность решения НБУ Лишь в ноябре 2005 года Верховный Суд признал окончательную правоту регулятора. Можно понять разочарование Черновецкого, который упорно не хотел тратить деньги на капитализацию своего банка.

Почти единственным на то время способом увеличить капитал для «карманного» банка было попросить акционеров нарастить уставный фонд. Однако для владельцев просьба менеджера звучала дико. Они искренне считали, что банк — это такое же предприятие, как и любое другое, и должно зарабатывать достаточно, чтобы расти самостоятельно. Получался замкнутый круг. С одной стороны, собственники не позволяли банку заработать, а с другой — не давали денег на развитие.