— Я беру на себя полную ответственность, — заверил он надзирательницу, сопроводив свои слова неким подобием улыбки.

Миссис Бурке явно колебалась, и нерешительность была откровенно написана на ее пухлом, румяном лице. Она уставилась на Джонатана своим тяжелым, неприязненным взглядом, посмотрела на дверь, потом опять на него, а затем весьма неохотно уступила его требованию.

— Поступайте как хотите, капитан. Но знайте, пользы это вам не принесет. Она не поедет к вам.

Ее слова лишь разожгли любопытство Джонатана. Едва сдерживая нетерпение, он следил за тем, как миссис Бурке чудодейственным образом отыскала ключ и всунула его в замок. Она распахнула дверь, за которой он увидел камеру, во многом напоминавшую ему предшествовавшие арестантские помещения. Но за одним исключением. В ней находился ангел.

Ангел…

У Джонатана расширились глаза: он не поверил сам себе. Такой красивой юной женщины Джонатан еще никогда не встречал.

Ее густые золотисто-каштановые волосы были коротко подстрижены, что, как ни странно, отнюдь не уродовало ее, а, наоборот, лишь подчеркивало красоту. Прикрывавший волосы белый чепец выгодно оттенял локоны, вившиеся вокруг ее лица. Грубое, дурно скроенное платье не в силах было скрыть совершенство изгибов ее изящного тела. У нее была полная грудь, а бедра при всей их стройности сохраняли соблазнительную округлость. Требовавший, казалось, мужской ласки рот, точеные аристократические черты лица — какими они и должны быть у истинной леди, а также гладкая, безупречная кожа, свидетельствующая о ее англосаксонском происхождении, — все это являло собой признанный образец цветущей английской женственности.

А ее глаза! О Боже! Ее глаза были цвета моря — его сверкающих, полных огня сине-зеленых глубин.

Женщина стояла перед ним гордо, непокорно, глядя на окружающий мир так, будто она находилась посреди элегантно обставленной гостиной, а не в тесной, тускло освещенной, грязноватой тюремной камере.

Его темно-изумрудный взгляд погрузился в бездонную бирюзу ее завораживающих глаз. Оба еще не произнесли ни единого слова, но между ними сразу же возникло странное напряжение, быстро достигшее предела. Шли секунды, а грозная миссис Бурке все еще держалось в стороне, разумно прикусив язык.

И наконец ангел заговорил.

Глава 2

— Что за бесцеремонное вторжение?

Джонатан внимательно вглядывался в нее со смесью удивления и неприкрытого мужского интереса. Конечно, в ее манерах не было ничего ангельского. Она говорила прямолинейно, сердито и властно. Ее глаза метали в него незримые кинжалы. Он был уверен, что, случись их встреча в иных, более благоприятных для нее обстоятельствах, она с радостью применила бы настоящее оружие.

Будучи заинтригован ею, Джонатан доставил себе удовольствие получше разглядеть ее. Кровь в его жилах кипела, пока он медленно, неспешно ее рассматривал. Она совсем не походила на других женщин, встреченных им на фабрике… Она не походила и ни на одну женщину, с которыми ему пришлось сталкиваться в Австралии. Как же могло случиться, что дьявол бросил в подобную тюрьму столь изысканно выглядевшее создание?

— Этот джентльмен подыскивает себе здесь экономку, — разъяснила миссис Бурке, растягивая слова и сопровождая их улыбкой, выдающей, что она получает странное удовольствие от происходящего. Она скрестила руки на своей необъятной груди явно в предвкушении фейерверка эмоций.

— Экономку? Но я же… я не служанка! — негодующе прошипела молодая женщина. На шелковистой коже ее щек зардели два ярких пятна. Ее подбородок еще непокорнее поднялся кверху, а глаза метали на надзирательницу яростные взоры. — Вы что, не предупредили его, кто я такая?

— Если верить ее словам, она леди Александра Синклер, — сообщила миссис Бурке Джонатану. Правда, то, что сама Бурке отказывалась признать за арестанткой право на этот титул, было очевидно по насмешливой улыбке, которой надзирательница сопроводила свои слова. — Мы называем ее леди Алекс. Что же касается ее повадок, то она…

— Можете оскорблять меня, уродливое чудовище из рода гарпий, как вам угодно, но я действительно леди Александра Синклер.

— Леди? — эхом отозвался Джонатан, и его лоб пересекла морщина, свидетельствовавшая о работе мысли. Его глаза сузились, пока он внимательно изучал ее. В изысканности ей отказать было нельзя. По тому, как она себя держала и говорила, можно было судить, что она не простого происхождения. Но как можно объяснить появление английской дворянки среди каторжников? Для этого должно было существовать какое-то объяснение.

— Держу пари, что она чувствует себя на сцене, — высказала свое мнение надзирательница. — Актрисы — умные создания. Но не слишком умные, не так ли, дорогуша? — съязвила она в адрес Алекс, потом вновь повернулась к Джонатану и добавила: — Ее сослали за воровство.

— Меня ложно обвинили! — с горячностью заявила Алекс.

— Ну конечно же, вас и всех остальных, кто оказался на этом забытом Богом берегу, оболгали, — насмешливо бросила миссис Бурке.

— Кем бы вы ни были, — обратился Джонатан к леди Алекс, сделав шаг вперед и уничижающе взглянув на надзирательницу, — я полагаю, что вы были бы благодарны тому, кто помог бы вам выбраться отсюда. — Он выразительно посмотрел на Алекс и намеренно задержал на ней взгляд.

— Если вы имеете в виду какую-либо особую форму благодарности, сэр, то тогда поищите, объект для нее где-нибудь в другом месте. — Алекс положила руки на бедра и точнее сформулировала свою мысль: — Я не сомневаюсь, что круг обязанностей вашей «экономки» будет гораздо шире, чем традиционные домашние заботы!

Алекс несколько раз порывисто вздохнула. Продемонстрированная ею бравада резко контрастировала с внутренним смятением, которое Джонатан вызвал в ее душе. Она всеми силами старалась скрыть бешеное сердцебиение и подавить странное ощущение тепла, разливавшегося по ее телу.

«Боже, что же это происходит?» — в панике подумала Алекс. Она никогда раньше не испытывала подобных чувств. Мужчина — судя по его речи, американец — был красив, просто дьявольски хорош собой… Но было в нем что-то более незаурядное, чем привлекательный внешний облик.

Будучи не в силах оторвать взгляд от его великолепной фигуры, она сделала еще один глубокий вдох. Джонатана отличали довольно высокий рост и сухощавое, подтянутое тело с хорошо выраженной мощной мускулатурой. На нем был просто скроенный темно-синий сюртук, выгодно подчеркивавший его широкие плечи. Снежно-белая льняная рубашка эффектно оттеняла его загорелое волевое лицо. Тесно облегающие замшевые бриджи обрисовывали его стройные бедра атлета, а высокие, до колен, черные кожаные сапоги сидели как влитые на длинных сильных ногах. От него исходило ощущение истинной мужественности, самоуверенности, доходящей до надменности, и власти над всем, на что или на кого он обратил внимание.

Преодолевая смущение, девушка вновь взглянула на него. Ее щеки разрумянились, как только она заметила порочную, как она решила, самодовольную улыбку, пробежавшую по его губам. «Неужели этот распутник смеется надо мной?» — подумала она, испытывая сильное замешательство. Эта мысль вызвала у нее новый прилив раздражения, и, хотя ей удалось преодолеть неожиданно возникшее желание ударить его, она бросила на него испепеляющий взгляд и стиснула кулаки.

— Убирайтесь! — сказала она с высокомерием королевы.

— Я вас предупреждала, — с торжествующим видом повторила миссис Бурке. Она направилась было к двери, но тут же остановилась при звуке голоса Джонатана, обратившегося к Алекс.

— Может быть, прежде чем принять решение, вы еще раз подумаете? — со спокойной настойчивостью предложил он и, словно не замечая ее гневных взглядов, уверенной поступью приблизился к ней.

Теперь их отделяли друг от друга лишь несколько дюймов. Возвышаясь над ней, он жадно вглядывался в ее прекрасное, пылающее негодованием лицо, замечая краем глаза, как ее грудь быстро вздымалась и опадала под грубым арестантским платьем. Между ними, точно молния, пронесся невидимый, но тем не менее физически ощутимый опаляющий разряд.

В мозгу Джонатана предупреждающе тревожно прозвенел незримый колокольчик. «Что, черт побери, я делаю?» — подумал он. Эта маленькая злючка с волосами точно языки пламени была слишком хороша для намечаемой им для нее работы, и Джонатан это знал.

Как только в округе станет известно, что она работает на плантации Бори, он, вероятно, будет вынужден держать ее под охраной день и ночь. «Ни одна женщина не стоит таких забот», — пришел Джонатан к неизбежному выводу. Его цель состояла в том, чтобы подыскать экономку, которую нельзя будет соблазнить ни поцелуями, ни комплиментами, ни щедрыми посулами. И, Господи Боже, меньше всего ему нужна была женщина, которая заставила бы его отбросить прочь всякое благоразумие и заключить ее в свои объятия…

Но теперь все это не имело значения. Он уже не мог так просто уйти прочь. Он знал, что без нее он не уедет из Параматты.

— Меня зовут Джонатан Хэзэрд, — сказал он тихо. — Моя плантация всего лишь в нескольких милях отсюда. В Бори живет много рабочих, но ваши обязанности будут ограничены лишь главным зданием. Кроме меня, там живет еще только одна женщина, которая готовит и производит уборку. Посетителей у нас бывает очень мало.

— Я вам уже сказала: я не служанка! — возразила Алекс, правда, на этот раз с гораздо меньшей убежденностью, чем раньше. Ее буквально опалял жар, исходивший от его тела, а от его взгляда, устремленного на нее, у нее по спине побежали мурашки.

— Возможно, это и так. Но ведь вы заключенная.

Он широко и обезоруживающе улыбнулся ей. Она сделала глубокий вздох и задержала дыхание.

— Я предоставляю вам, леди Алекс, — продолжил он, проявляя чудеса терпения, избытком которого он никогда не мог похвастаться, — возможность изменить свою жизнь к лучшему.

— Вы имеете в виду вашу жизнь! — с презрительной гримаской воскликнула она, ни секунды не задумываясь, и тут же заметила, что его зеленые глаза потемнели до цвета нефрита.

— Я даю вам слово, что стану относиться к вам с добротой и уважением. — В его глубоком звучном голосе послышались стальные нотки.

— А почему я должна верить вам?

— Потому что у вас практически нет выбора.

Он был прав. Алекс нечего было возразить. Мгновение она смотрела на него широко открытыми, полными растерянности глазами, а потом неожиданно резко отвернулась. Сердце ее затрепетало, как пойманная птица, голова пошла кругом, и она с тревогой ощутила внезапное желание принять предложение Джонатана Хэзэрда. Закрыв глаза, она молча помолилась, прося у Бога совета. Решение, перед необходимостью принять которое она оказалась, могло свестись к выбору между жизнью и смертью. А ей очень хотелось жить.

— Мы потеряли здесь уже достаточно времени, капитан, — настойчиво напомнила миссис Бурке. — Дело в том, что, даже если девушка захочет с вами поехать, ей это не будет разрешено.

— Почему? — потребовал он ответа.

— У нас есть приказ содержать ее здесь.

— Приказ? — Он повернулся к надзирательнице, чтобы посмотреть ей в лицо, и сдвинул брови. — Чей приказ?

— Откуда я знаю? — вспыхнув, огрызнулась она. — В ее бумагах указывается, что ей следует сразу прибыть на фабрику и оставаться здесь. С чего бы это, как вы думаете, ее послали вверх по реке? Там, внизу, в Сиднее, жуликов тьма-тьмущая, да к тому же куда более опасных. Может, она ведьма, посмотрите, как она выглядит. Да ее подхватили бы сразу же, как только судно бросило бы якорь. — Губы миссис Бурке вновь скривились в глумливой усмешке. — Держу пари, что она и сейчас вкалывала бы на какого-нибудь папочку в портовом районе. Да, немало бы ей довелось потрудиться, лежа на этой гордой спинке.

— Подождите за дверью, — внезапно взорвался Джонатан.

— Но я…

— За дверью!

Лицо надзирательницы покраснело от гнева, и она открыла было рот, чтобы ему ответить. Однако, заметив бешенство, сверкнувшее в глазах Джонатана, почла за лучшее оставить его в покое.

— Все равно это не принесет вам пользы, — пробормотала она, но тем не менее поспешно удалилась.

Как только миссис Бурке вышла из камеры, Джонатан непроизвольно положил руки на плечи Алекс, с трудом удерживаясь от желания прижать ее к себе. Его взгляд скользнул по изящной линии ее шеи, и тут он заметил, как в узком луче солнечного света, чудом пробившегося в сумрачную камеру, пламенем вспыхнули ее коротко остриженные локоны тициановского золотисто-рыжего оттенка. И вновь он был поражен ее яркой, неожиданной красотой. Кем бы она ни была, что бы она ни совершила, она не имела отношения к Параматте. Это мог понять любой идиот.

— Вы хотите уехать со мной? — спокойно спросил он, и с удовлетворением почувствовал, как напряглось под его руками ее тело.

— Но как я смогу сделать это? — спросила она дрожащим голосом, и в ее глазах неожиданно засверкали слезы. — Вы же слышали, что сказала миссис Бурке. Я должна остаться…

— Да или нет? — оборвал он ее довольно резко.

— Я… У меня сложилось впечатление, что освободиться из тюрьмы я могу, только вступив в брак.

Хотя Алекс пробыла на фабрике меньше недели, она уже слышала, как другие женщины обсуждали те преимущества, которые можно было бы получить, став невестой поселенца. Но вполне вероятно, что этот поселенец-американец, подумала она, уже женат. Ведь он сказал, что в доме у него живет какая-то женщина. Удивившись глубине испытанного ею при этой мысли разочарования, она сложила перед собой руки и опустила глаза долу.

— Я не ищу жену, — еще раз подчеркнул Джонатан.

— И даже не любовницу? — бросила вызов Алекс, вновь гордо вскинув голову.

— В отношении этого я дал вам слово.

— Слово джентльмена, капитан Хэзэрд? — В ее тоне прозвучал нескрываемый сарказм.

— Меня называли по-разному, но слово «джентльмен» не слишком-то подходит мне, — иронично улыбнувшись, ответил он. Правда, тут же его тон сделался серьезным. Его взгляд — неотрывный, напряженный и проницательный — всматривался в сине-зеленые глубины ее глаз. — Кем бы я ни был, но в любом случае я не лжец, — сказал он.

— А я не воровка! — воскликнула она и едва не задохнулась от испуга, когда его руки крепко схватили ее за локти и слегка встряхнули.

— Да перестаньте же, невозможная вы женщина! Меня совершенно не интересует, что вы натворили, — убеждал он ее, с трудом сдерживая ярость, что удивило их обоих. — Вы можете использовать предоставляемый мною вам шанс или же провести еще семь лет запертой в этом аду! Есть, конечно, вероятность, что в тюрьму явится какой-нибудь грубый и вонючий негодяй и предложит вам выйти за него замуж. Но я сомневаюсь, что вы захотите обменять ваше нынешнее рабство на ту «свободу», которую он имеет в виду!

Потеряв от вызванного его словами шока дар речи, Алекс не мигая, смотрела на него. Его руки жгли ее тело даже сквозь толстую ткань платья, и она могла бы поклясться, что сердце перевернулось у нее в груди. Продолжая недоумевать, она пыталась разобраться, почему этого мужчину так волнует ее судьба. И еще важнее для нее было выяснить, заслуживает ли он хоть капельку ее доверия.

Восемь месяцев назад она даже не могла подумать о том, чтобы вручить свою жизнь в руки незнакомца… Но ведь это было еще до того, как начался этот ужасный, бесконечный кошмар. Восемь месяцев назад она была свободна и ничто не предвещало беды. Теперь же принадлежавшей в прошлом к привилегированному классу и избалованной леди Александры Синклер уже не существовало, а ее место заняла леди Алекс, преступница, приговоренная к семи долгим годам ссылки. Как бы ей теперь ни хотелось изменить судьбу, никакого возврата к прошлому не существовало…

«У вас нет выбора».

Его слова, как эхо, вновь и вновь отдавались в ее мозгу. Боже, помоги ей решить, как следует поступить! Ее душа взывала об освобождении. И это повторялось каждый день с того самого момента, когда она была столь жестоко оторвана от всего, что было ей дорого.

«Возможно, мои молитвы наконец услышаны», — подумала она. Глаза леди Алекс напряженно изучали лицо мужчины в поисках хоть каких-то признаков, позволивших бы ей надеяться на его верность данному слову. Но она не находила ничего обнадеживающего. И вместе с тем этот высокий, порочно привлекательный американец мог быть ниспослан ей Провидением. Ведь всегда говорят, что Бог действует порой таинственными путями.

— Да, — наконец ответила она. Потом кивнула головой и повторила более решительно: — Да, капитан Хэзэрд, я пойду с вами!

«К лучшему или худшему, но жребий брошен!» — решила Алекс.

— Вот и хорошо. — Его взгляд смягчился и потеплел. Он нехотя выпустил ее руки и спросил: — Вы должны что-нибудь с собой взять?

— Только это. — Повернувшись, она быстро направилась к своей кровати, опустилась перед ней на колени и достала медальон, который прятала под узким жестким матрасом. — Это все, что у меня осталось.

Зажав медальон в руке, она подошла к Джонатану. В ее глазах светились волнение и тревога. Впервые за долгие месяцы она осмелилась на что-то надеяться.

— А что, если они не разрешат мне уйти? — прошептала она, нервно посматривая на дверь. Она была уверена, что миссис Бурке попытается остановить их и что ей это удастся. Надзирательница в последние дни не скрывала своей враждебности, постоянно насмехаясь над ней. — Что мне делать, если…

— Никогда ничего не опасайтесь. Мы, американцы, уже давно научились не бояться поражений, — заметил бесстрастно Джонатан. Он взял ее за руку и повел к двери. — Держитесь рядом. И ничего не говорите.

Алекс в знак согласия кивнула головой. Она каким-то непостижимым образом чувствовала, что если кто-нибудь и может спасти ее, то лишь этот мужчина. Ей было совсем нетрудно представить себя принцессой, а его — скачущим рыцарем, который уничтожает огнедышащих драконов и выводит ее из заточения на свободу. Эта воображаемая романтическая картина зажгла в ее глазах свет удовольствия, которого она уже давно не испытывала. Черпая силы в уверенности своего избавителя, она ускорила шаги, чтобы держаться вровень с ним, и ощутила, как ее охватывает трепет от властного пожатия его твердой и вместе с тем неожиданно теплой руки.

Надзирательница ждала в коридоре, приготовившись к схватке на тот случай, если они выйдут из камеры вдвоем. Им предстояло сразиться с грозным и сильным противником, недооценивать которого было бы не только глупо, но и опасно.

— Ну, и куда же вы теперь, позвольте узнать, направляетесь? — язвительно спросила она, и в голосе ее отчетливо прозвучала неприкрытая угроза. — Я вызову охрану, если вы…

— Вызывайте, и покончим с этим, — бросил ей вызов Джонатан. Его взгляд был полон презрения. — Уверен, что губернатор Макквери с интересом узнает о вашем гостеприимстве. Так уж получилось, что завтра вечером я обедаю с ним.

Алекс с удивлением посмотрела на Джонатана, но его пальцы еще крепче сжали ее руку.

— С губернатором? — повторила миссис Бурке, как бы желая убедиться, что она не ослышалась. Ее глаза недобро сузились. — Но даже если это и правда, приказы всегда остаются приказами.

— Позвольте напомнить, что я передал вам письмо достопочтенного Марсдена, — холодно произнес Джонатан. — В нем он разрешил мне подобрать себе экономку из числа находящихся здесь женщин. Я свой выбор сделал. Аибо вы позволите нам пройти, либо вызовете охрану и будете отвечать за нарушение правил.

Алекс снова бросила на него изумленный взгляд. Он говорил так властно и так уверенно… Но это было, конечно, вполне естественно, если учесть, что он некогда командовал кораблем. Капитан Джонатан Хэзэрд… Она не сомневалась, что в то время он был способен полностью подчинить себе команду корабля. «Боже мой, — думала она, сдерживая дыхание и переводя тревожный взгляд широко раскрытых глаз на надзирательницу, — неужели миссис Бурке сможет противостоять его железной воле?»

Миссис Бурке мгновенно оценила ситуацию. Отнюдь не проявив ни малейших признаков милосердия, она наконец нехотя отступила в сторону.

Ее лицо, которое и без того нельзя было считать приятным, скривилось в отвратительной гримасе.

— Ну что ж, поступайте по-своему, капитан, — прошипела она. — Берите свою девку, и скатертью вам дорога. Но только не обвиняйте меня, если эта потаскушка утопит вас в вашей же собственной крови.

— Коль скоро мне выпадет такая судьба, то обещаю не предъявлять вам за это никакого счета, — поклялся он, сопроводив свои слова сардонической усмешкой.

Он повел Алекс к выходу. Она инстинктивно подняла руку, чтобы защитить глаза от лучей сияющего солнца. Но когда она приблизилась к порогу, ею вдруг овладело странное чувство неуверенности, и она замешкалась, не решаясь сделать последний шаг, отделявший ее от желанной свободы. Джонатан, потянув ее за руку, заставил выйти наружу и пересечь внутренний двор. Молча они прошли через главные ворота тюремной ограды.

Алекс оглянулась на высокие каменные стены, как только они с Джонатаном оказались по другую их сторону. Внезапная тень промелькнула по ее взволнованному бледному личику, напоминающему по форме сердечко. Она провела здесь в заточении всего несколько дней, но и этого было достаточно, чтобы она изведала настоящее отчаяние от окружавшего ее безысходного мрака.

— Есть немало людей, которые считают, что тюрьму надо спалить дотла.

Низкий голос Джонатана вернул ее в реальный мир. Она резко повернулась и встретила его внимательный взгляд, устремленный на нее. Краска смущения залила ее щеки.

— Вы придерживаетесь такого же мнения? — чувствуя неловкость спросила она.