Но молоко, к счастью

— …Я только не поняла, а при чём здесь пираньи? — спросила сестрёнка.

— Они из одного малозначительного эпизода, о котором я не упомянул, — ответил отец. — Но молоко, к счастью, в этом эпизоде в самый решительный момент всплыло, и всё закончилось хорошо.

— Я так и думал, — заметил я.

— ОХО-ХОНЮШКИ… — вздохнул я.

— Пасть порвём, псы вонючие! — закричали пираты.

— Отдайте их нам! — вторили люди с блестящими чёрными волосами. — Мы принесём их в жертву великому Плюку.

— Они украли мой глаз! Дважды! — рычал вышеупомянутый.

— Мы желать разрезать этих трусоф и фонючек на незначительные кусочки, — шипела высокая вампиресса с длинными ногтями.

Пираньи молчали, но смотрели на нас из-за стекла чрезвычайно выразительно.

— Всё кончено, — простонал профессор Стего. — Нам не выбраться. Нас замуровали во времени и отключили. Даже моя могучая машина способна сейчас только открыть маленькое окошко пространства-времени — такое маленькое, что никто из нас не пролезет.

— Но это-то ты можешь? — спросил я. — Открыть маленькое окошко в то время и место, где мы находились в последний раз?

— Конечно. Но что нам это даст?

— Открывай! Живо!

Профессор Стего нажал на кнопку кончиком носа.

Раздался ЗУМ, раздался ПЛЮХ, и открылось окно в пространстве-времени, достаточно большое, чтобы я мог просунуть в него руку.

Я так и сделал.

— Я потом всё объясню, — крикнул я, выхватывая молоко через пространственно-временно́й портал у самого себя пятнадцатью минутами раньше. — На кону судьбы мира!

— Ты, должно быть, очень любишь молоко, — заметили липкие пришельцы. — Но такой страстью к лактозе нас не разжалобишь. Мы тебя не отпустим и не покинем вашу криво скроенную планету.

— Это мы ещё посмотрим! — заявил я. — Что, по-вашему, в моей левой руке?

— Э-э-э… Молоко, — ответили пришельцы.

— А что в моей правой руке?

Воцарилось молчание. Затем один из них, такой маленький, зелёный, пузырчатый и корочковый, что его можно было принять за соплю, высморканную насмерть простуженным слоном, пробормотал:

— То же самое молоко… пятнадцатью минутами раньше.

— Именно. А теперь — внимание! Что произойдёт, если я сдвину два эти предмета вместе?

Липкие пришельцы мигом побледнели. То есть стали очень-очень бледно-зелёными. Пираты, черноволосые и пираньи уставились на них в недоумении. «Фампиры» тоже.

— Если два предмета, кои суть один предмет, соприкоснутся, — провозгласил бог вулкана, — вся Вселенная обретёт свой конец. Так предвещал Плюк, великий и несказанный.

— Ты же вулкан. Откуда ты столько знаешь про транстемпоральную метанауку? — спросил один из бледно-зелёных пришельцев.

— Когда ты геологическое образование, у тебя хватает времени для самообразования, — ответил тот. — А кроме того, я подписался на научно-популярные журналы.

Я кашлянул. Как мне показалось — достаточно красноречиво.

— Ну? Что произойдёт?

— То, что он сказал, — признали липкие зелёные пришельцы. — Насчёт конца Вселенной.

— Так вот, — заявил я тогда, — если вы не хотите провести остаток своих дней в несуществующей Вселенной, верните-ка всех этих персонажей туда, откуда они прибыли, и убирайтесь сами.

Пришельцы мрачно переглянулись. Потом кисло улыбнулись.

Один из них взялся за грандлдорфер.

«Фампиры», пираты, пираньи, бог вулкана, жрецы бога вулкана — все исчезли.

— А можно, — с надеждой спросил один из липких пришельцев, — мы подправим одно лишь Южное полушарие?

— Нет значит нет, — отрезал я. — Освободите нас, или я сдвину пакеты! А затем убирайтесь. Оставьте нашу планету навсегда.

Пришельцы взглянули на меня, потом переглянулись и вздохнули с таким шумом, как будто высморкалась одновременно сотня слонов.

— Ладно, — сказали они.

И в этот момент самый громкий голос, который я когда-либо слышал — а я слышал вблизи извержение вулкана! — гаркнул:

— ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ПОЛИЦИЯ! НЕ ДВИГАТЬСЯ!

Руки мои дрогнули, но молоко не соприкоснулось с молоком, и мир устоял.

Завыли сирены, засверкали красно-синие мигалки, и перед нами, соскочив с космических мотоциклов, предстало около полудюжины различных динозавров, облачённых в мундиры и сжимающих в передних лапах внушительное оружие. Которое они незамедлительно направили на зелёных пузырчатых пришельцев.

— Вы обвиняетесь в незаконном вторжении на чужие планеты, а также в их несанкционированном переоборудовании, — провозгласил внушительный тираннозавр. — Вы — злостные рецидивисты, вы совершали преступные действия против обитателей восемнадцати планет. А также против хорошего вкуса.

— То, что мы сделали на Четвёртой планете Ригеля, — это искусство! — запротестовал кто-то из пришельцев.

— Искусство? — возмутился анкилозавр. — Жители Четвёртой планеты Ригеля каждую ночь вынуждены смотреть на луну с тремя гигантскими фаянсовыми утками!

Над нами нависла голова, прикреплённая к чему-то чрезвычайно длинному. С другой стороны это «что-то» оказалось прикреплено к огромному туловищу, занявшему весь противоположный конец помещения.

— Кто вы? — спросила голова у профессора Стего. — И почему вы позволяете своей горилле держать в руках транстемпорально перемещённый молочный контейнер?

— Я не горилла! — ответил я. — А человеческое существо! Отец, между прочим.

— Человек держит молоко, чтобы заставить эти одержимые зудом переустройства зелёные сопли убраться восвояси, — пояснил профессор. — И больше не угрожать нам.

Облачённая в полицейский шлем голова диплодока открыла рот и не произнесла больше ни слова.

Тираннозавр тем временем сковал зеленоватых липких ребят наручниками. Точнее, чем-то вроде гирлянды розовых консервных банок на проволоке, потому что рук у этих ребят в общем-то не было — что уж говорить о запястьях. Потом весело взглянул на нас.

— Славный денёк! — сказал он удовлетворённо. — Двуногий. Стегозавр. Пассажирский Шаровидный Летатор Про… фе…

Он замолк, не в силах промолвить ни слова.

Птеранодон, хлопая крыльями, подлетел, уселся у ног профессора Стего и, глядя на него снизу вверх, нерешительно произнёс:

— Позвольте, но ведь это же… но ведь вы же… изобретатель Внешне-космического Направлятора! Создатель Совершающего Значительные Скачки Временно́го Передвигатора! Автор «Моего путешествия в чрезвычайно отдалённое будущее»! Профессор Стего, краса и гордость всех динозавров! Мадам, это ПРАВДА ВЫ?!

«Мадам?!» Я был ошарашен.

— Правда, — спокойно ответила она. — А это мой помощник.

Птеранодон протянул мне правое рукокрыло для руко(крыло)пожатия. Я, не задумываясь, переложил пакет с молоком из правой руки в левую…

В которой держал другой пакет!!!

Все ахнули.

Молоко, то самое молоко, которое было одним и тем же молоком из разных временных слоёв, к несчастью, соприкоснулось.

У меня перехватило дыхание.

Послышалось шуршание и мурлыканье, как будто сотня котят возилась в огромной корзине.

Профессор Стего прикрыла глаза. «Я этого не перенёсу», — простонала она.

Три лиловых гнома с цветочными горшками на головах появились ниоткуда и принялись уморительно приплясывать.

— Мир кончился? — спросил тираннозавр с крепко зажмуренными глазами.

— Взгляни сам, — ответил я.

Мы уставились на танцующих гномов. Это были не люди, но и не динозавры. Кожа их отливала лиловым, а бороды — ярко-оранжевым. Из горшков на их головах густо росли цветы. Гномы выделывали замысловатые коленца, сопровождая их возгласами «Эхма!», «Оле!» и «Оба-на!». А затем исчезли так же неожиданно, как и возникли.

— Что ж, — заметила профессор. — Я всегда знала, что возможность такого исхода тоже существует. И мир, к счастью, не кончился.

Она нажала хвостом кнопку. Маленькое окошко пространства-времени снова открылось. Я заглянул в него и увидел выражение крайнего изумления на собственной физиономии.

— Держи! — крикнул я, кидая молоко.

Пока портал схлопывался, я успел заметить, как молоко угодило мне в живот.

Зелёных пузырчатых пришельцев окружили и увели. Космические динозавры столпились вокруг нас.

— Просто поверить не могу! — воскликнул диплодок. — Прямо комикс какой-то! Профессор Стего собственной персоной. Динозавр, открывший нам, что в отдалённейшем будущем маленькие двуногие будут заливать хлопья молоком. Изобретательница кнопки. Она здесь, среди нас! Со своей гориллой!

— Не гориллой, а человеком-отцом, — поправила Стего, и все динозавры наперебой загалдели:

— Какая она умная!

— Сколько она знает!

— А чем это создание отличается от гориллы? Башмаками?

Профессор Стего продолжила:

— Он сопровождал меня в страннейшем путешествии в будущее. А теперь, прежде чем мне проститься с ним и улететь с вами, космические динозавры, я хочу, чтобы мы спели ему одну из наших любимейших динозавровых песен.

Они исполнили замечательную доисторическую песню на шесть голосов под названием «Ой, да то не вечер трудного дня». Потом — проникновенную песню, начинавшуюся словами «Пожалуйста, не вымирай, а то и мне придётся тоже!». Потом галактические полицейские отдельно спели весёлую песню о том, как здорово быть галактической полицией — носиться по всей Вселенной на крутых космических байках и спасать людей. А потом они снова все вместе спели «Сама посадила Жестковолосые Бело-Мокрые Хрустяторы, сама буду поливать» — старинную динозавровую песню, сочинённую лично Стеговой тётушкой Кноппелией.

Что может быть прекраснее слаженно поющих динозавров!

— А теперь, — сказала профессор, — я отправляюсь в путь на Пассажирском Шаровидном Летаторе с моими новыми друзьями из Динозаврового космического патруля. Я обследую Вселенную, а потом вернусь в моё собственное время и напишу об этом книгу.