Чекисты о своем труде

— Советы заключили мир с Польшей, — промолвил джентльмен, попыхивая сигарой. — Теперь они сосредоточат все силы против вас. Мы высоко ценим качества барона, вашего главнокомандующего, и патриотизм его офицеров. Но если оставить красивые фразы о непобедимости русского дворянства юным прапорщикам, то станет ясно, что Северную Таврию удержать невозможно. А поэтому… необходимо продолжить борьбу с большевиками, но иными средствами.

На секретном совещании один из представителей английской военной миссии в Крыму и начальник контрразведки первой армии генерала Кутепова вели разговор уже о практических шагах по созданию контрреволюционного подполья. Основное — выбрать человека, который сумел бы возглавить подпольный центр.

— Пожалуй, самый подходящий человек, — сказал начальник контрразведки, — господин Туренко. Два его брата служат в нашей армии. Он ненавидит красных, и на него можно вполне положиться.

— Главное, — продолжал полковник, — Туренко состоятельный хозяин, у него паровая мельница, свыше пятисот десятин земли. В помощь ему предлагаю господина Пришляка. Это богатый домовладелец, неплохой контрразведчик, беспощадный в расправе с красными. Оба они будут хорошими организаторами подполья.

…Октябрьской ночью солдаты Кутепова выкопали могилу на кладбище неподалеку от хутора Туренко. Выкопали и ушли. Вскоре к этой яме подошла подвода. Рослый широкоплечий Пришляк и приземистый Туренко с сыном сняли с подводы ящики и зарыли их в могилу. На холмике водрузили наспех сколоченный крест. Так было спрятано оружие, предназначенное для участников будущего восстания против Советской власти.

А через несколько дней, выбив врангелевцев из Северной Таврии, части Красной Армии ринулись на штурм Перекопа.

Туренко и Пришляку требовалось создать организацию, законспирировать ее и готовиться к активной борьбе, связываясь с помощью курьеров по паролям. Невидимый фронт готовил удар в спину молодой республике.

Прошли годы. В Приднепровский окружной отдел ГПУ пришло письмо в конверте из обложки старой тетради, склеенном вишневым клеем:

«На нашем поселке Ново-Лозоватка идут интересные дела. Кулаки, у яких отняли землю, тайно собираются ночами, а один недавно приïхав з Крыму i говорить менi, щоб я з ним пiшов против Советской власти i поступив до ix партiï. Словом, треба приïхать до нас, все расскажу по порядку, тiльки щоб нiкто не знав. Комсомолець Пшеничный Павло, 12 вересня 1928 року».

— Срочно отправляйтесь в Ново-Лозоватку, — сказал мне начальник окружного отдела ГПУ. — Сигнал интересный и, видимо, серьезный.

Секретарь Береговского райкома партии Бойченко знал в лицо и по фамилии всех сельских активистов. Встретившись со мной, он сказал:

— Советую поехать в Ново-Лозоватку, там председателем комитета бедноты Донец. Толковый человек, он все расскажет.

К вечеру следующего дня я на тачанке добрался до Ново-Лозоватки.

— Кого привез? — спрашивали крестьяне кучера.

— А шут его знает, — ворчал хитрый Петрович. — Який-то инспектор, чи по налогам, чи по земельным справам.

Долго мы толковали с Донцом. Он рассказал, что ни одна хозяйственно-политическая кампания не обходится без яростного сопротивления кулаков. Особенно старается Яков Конопля, бывший белогвардейский староста.

Кулаки во главе с ним пробрались в правление селянского товарищества взаимопомощи и развалили его работу.

Ночью состоялась встреча с Пшеничным. Молодой парень, русый, курносый, горячий, говорил… Племянник Якова Конопли, Владимир, собирает вокруг себя молодежь, устраивает вечеринки, там читает свои антисоветские стихи.

— А у меня дядько был у Петлюры! Конопля своим посчитал, деньжат предлагает, в организацию тянет.

— Где же он оружие достанет? — спросил я.

— Есть, говорит, винтовки, гранаты, пулеметы. Были бы, говорит, хлопцы вроде тебя… Советы полетят скоро!..

Пшеничный узнал, что ночами к Конопле приезжают неизвестны лица, что сам Яков частенько наведывается к другим хуторянам.

— Спасибо, Павло, — сказал я, пожимая ему руку на прощание. — Держи ухо востро.

— Вы за меня не беспокоитесь, наше дело комсомольское. Они думают: можно купить каждого…

Поездка в Береговое дополняла материалы окружного отдела ГПУ, но ответа на вопрос, чья рука направляет деятельность кулаков, еще не давала. Но вот в комендатуру морского погранотряда прибежал рыбак из Ново-Песчанки. «У нас в селе, — сказал он, — появился подозрительный человек. Его привезли шаландой, но похоже, что он прибыл из-за кордона». Пограничники с помощью рыбака задержали этого человека. Много времени прошло, пока его опознали. Это был Голубович, родственник береговского кулака, белогвардеец, эмигрировавший за границу после разгрома врангелевцев.

Он долго изворачивался, но под давлением улик сознался, что послан для связи с подпольем и должен получить от него отчет о готовности контрреволюционной организации к вооруженному выступлению. Голубович назвал пароли и адреса руководителей организации.

В руках чекистов оказалась нить, с помощью которой можно было распутать антисоветский клубок. Только как лучше это сделать?

…Дождь хлестал яростно. В кромешной тьме к дому Пришляка подошли двое. Постучали в окно. Дверь открыл хозяин.

— Принимай гостя, — сказал тот, что стучал в окно, — а я пошел до дому.

Гость вошел в горницу и, пристально глядя в глаза хозяину, сказал негромко:

— Привет вам с хутора Самсоновского передавали…

— Давно оттуда?

— Был там, когда родственника хоронили.

«Свой, долгожданный», — оживился Пришляк. Начался деловой разговор, сперва отрывочный, потом перешедший в осторожную беседу, в ходе которой они прощупывали друг друга. Пришляк в детали не вдавался, однако сообщил гостю, что руководитель организации, Туренко, живет на одном из хуторов Ново-Спасского района. Гость попросил отвезти его к Туренко. Пришляк внимательно присматривался к собеседнику, взвешивал каждое произнесенное им слово. Оснований не доверять ему не нашел. Его привел в дом один из активных участников организации. Гость держался независимо и производил солидное впечатление.

На рассвете следующего дня Пришляк повез его на хутор к Туренко. Тот встретил их настороженно. Вцепившись маленькими колючими глазками в лицо приезжего, Туренко, после того как обменялись паролями, спросил:

— Кроме привета, с Самсоновского ничего для меня не передавали?

— Передавали еще кое-что. — Гость снял пиджак, отпорол подкладку и вынул половину фотографии с изображением самого Туренко.

Туренко не торопясь выдвинул из-под кровати небольшой сундучок со слесарным инструментом и извлек старую книгу, в которой находилась вторая половина фотографии. Обе половинки соединил и положил на стол. Туренко как-то сразу повеселел, превратился в гостеприимного хозяина. Серьезный разговор начался после ужина, когда семья улеглась спать. Зашторив окна комнаты и спустив с цепи собак, они просидели почти до утра. Туренко рассказал подробно, как создавалась организация, в которую вошли кулаки, недовольные Советской властью.

— Значит, большинство хуторян состоит в организаций? — спросил гость.

— Нет, многие с нами не согласны, — почесал затылок Пришляк. — Есть и такие, которые оказывают только материальную помощь, а работать в организации не хотят.

— Вы сказали, что имеете контакты за пределами Северной Таврии. Насколько они надежны? — поинтересовался гость.

— Нам удалось привлечь одного богатого немца-колониста, живущего в Крыму, — объяснил Туренко. — Он познакомился с тамошним подпольем. Сколько их там, пока не знаем. Но они обещали, что, если мы выступим против Советов, они поддержат. А еще в Крыму существует организация местных кулаков. Все это удалось узнать Владимиру Конопле.

— Заслуживает доверия ваш Конопля? — спросил гость.

— Вполне! — твердо ответил Пришляк. — Он у нас работает среди молодежи и привлек в организацию немало надежных людей.

— Например?

— Ну, в прошлом году Галкина с Екатерининских хуторов, через него Рубана, который служил у Петлюры и в белой армии. Пулеметчик, офицер.

Этой ночью Туренко и Пришляк несколько раз отлучались в конюшню «посмотреть, что с лошадьми, и задать корму». Гость понимал: это предлог, чтобы на ходу обменяться впечатлениями и посоветоваться. После одной из таких отлучек Туренко предложил:

— Раз вы приехали получить отчет о состоянии организации, мы можем написать его. Если хотите…

— Ни в коем случае, — решительно возразил гость. — Никаких письменных отчетов. Вообще советую никаких следов не оставлять.

— Пожалуй, правильно, — одобрительно сказал Пришляк, не сводивший с гостя глаз.

Туренко еще раз проверил осведомленность гостя. Задал ему вопрос, знает ли он что-нибудь об оружии для организации.

— А мне говорили, что вы в оружии не нуждаетесь, — ответил гость. — Давайте уточним. Времени с момента ухода наших прошло много. Что-нибудь изменилось?

Тогда Туренко рассказал, что оружие хотели перепрятать в более укромное место, но оказалось, что ящики сгнили и винтовки сильно заржавели. Пришлось раздать их на руки самым надежным.

В полдень на второй день к Туренко приехал Владимир Конопля с неприятной новостью. Его дядя Яков за уклонение от уплаты налогов арестован и осужден народным судом, а вместе с ним еще два хуторянина, оба из организации.

— Плохо дело! — приуныл Пришляк. — В руках Якова связи с другими районами. И надо ж ему было доводить дело до суда.

— Это все Донец! — кричал Владимир. — Его работа! Убрать его давно пора!

— Не советую делать это сейчас, — вставил свое слово гость.

— Почему?! — вскипел Конопля.

— Подумайте хорошенько, — еще спокойнее ответил гость.

— Правильно, этого пока не надо, — кивнул Туренко. — Уберем Донца, тогда можем многих недосчитаться.

Когда пришла пора собираться в обратный путь, гость взял со стола местную газету и сделал из нее вырезку, которую связной должен был предъявить в дополнение к устному паролю. Туренко спрятал газету в тот же сундучок и предусмотрительно заметил:

— Если вырезка затеряется, пусть связной назовет место, где хранится газета…

В Береговом Пришляк по указанию гостя купил билет на пароход, но не до Приднепровска, откуда приехал, а в противоположною сторону. «Осторожный, — подумал Пришляк. — Такой не подведет».

Когда пароход отошел от пристани, гость вышел на палубу и свободно вздохнул. Здесь можно было наконец стать самим собой — Мовчаном, сотрудником Приднепровского отдела ГПУ. Он мог теперь в спокойной обстановке осмыслить полученный материал. Крым, колонисты, кулаки, петлюровцы, — кто только не носил за пазухой камня против Советской власти!

Не случайно именно Мовчан был послан в логово зверя. Рабочий Алчевского металлургического завода, комсомолец, он в 1920 году ушел в Красную Армию, дрался с белогвардейцами. Был начитан, производил впечатление серьезного, уверенного человека. По выражению его лица нельзя было определить внутреннюю реакцию на происходящие вокруг события. В оценке материалов Мовчан успел зарекомендовать себя трезвым и объективным работником. Кроме того, он был сравнительно новым человеком для округа, и его совсем не знали в районах.

Потом, во время следствия, Туренко в порыве откровенности признался мне, что он и Пришляк договорились, когда «наведывались к лошадям»: при малейшем подозрении ликвидировать гостя и подбросить труп куда-нибудь близ переселенческого поселка.

Мовчан впервые выполнял такое сложное и рискованное задание. Этот экзамен на чекистскую зрелость выдержал с честью. О всех мероприятиях по разоблачению антисоветской деятельности кулачества было доложено секретарю окружкома партии тов. Андрееву. Он порекомендовал осторожней относиться при арестах к людям, случайно попавшим под влияние антисоветской организации.

С помощью партийно-советского актива и работников милиции главари и наиболее деятельные участники контрреволюционной организации были арестованы и доставлены в окружной центр. Вести следствие поручили мне и тов. Кузьмину, недавно направленному в органы ГПУ окружкомом комсомола. Нам, молодым коммунистам и чекистам, предстояло разоблачить более двадцати активных врагов, искушенных в борьбе с Советской властью. Они готовились к вооруженному восстанию, которое должно было произойти в случае войны. Надежды на это подогревались враждебными выступлениями реакционных деятелей из-за рубежа, а также осложнениями международной обстановки. Пришляк, как человек военный, разрабатывал планы боевых выступлений. В 1927 году он устроил в Береговом двух белогвардейских офицеров. Владимир Конопля готовил флаг и антисоветские листовки. Все это вместе с оружием он запрятал на чердаке молитвенного дома. Эти вещественные доказательства помог найти комсомолец Павло Пшеничный. При обысках было найдено много оружия. У Туренко в кармане обнаружили заряженный пистолет. Воспользоваться им ему не удалось.

Большие планы были у врага, но чекисты сорвали его коварные замыслы.

И. ЛЕБЕДЕВ

РОЗОВЫЙ ЖЕМЧУГ

Ваня, — сказал начальник, обращаясь к своему подчиненному, работнику разведки, — послушай-ка, по полученным сведениям, в Париже готовится для отправки в Союз группа террористов, имеющая задание освободить опаснейших контрреволюционеров, попавших в наши руки. Сообщается, что один из участников этой группы Иван Васильевич Красиков. Он офицер миллеровской армии, бежал в Норвегию после разгрома Северного фронта. Живет сейчас в Париже, бедствует, работает привратником в бистро на Монмартре. Женат.

Ваня задумался, а начальник продолжал:

— Дело это поручается тебе. Мы доставим тебя в Гамбург, а там придется самому пуститься в «плавание». Если нужны еще какие-либо сведения, получи их у Петра Николаевича.

И Ваня отправился в путь без промедления. В Гамбурге он достал нужные документы и поехал в Париж. Нанял он комнату у давно осевшего в Париже русского еврея из Полоцка — Михаила Чевника. Торговал Чевник безделушками для дам и жил не бедно, но и не богато. В свое время он был бундовцем, затем примкнул к большевикам. Оказавшись за границей, он женился на француженке, погряз в семейных и торговых делах и постепенно отошел от политической деятельности, но продолжал симпатизировать большевикам и революции.

О Красикове Чевник ничего не знал, но о жене его слышал. Была она из поповской семьи, бедствовала и терпела много неприятностей от спившегося мужа. Одна клиентка из русских знала ее, и Чевник обещал узнать у нее побольше подробностей.

Ваня решил, что ждать, пока он получит эти сведения, не стоит, нужно самому начать поиски Красикова. Обойти все кафе и рестораны на Монмартре — дело почти невозможное. С чего же начать? У Чевника он спросил, не знает ли тот, где встречается более бедный люд из белых эмигрантов.

— В разных местах, — ответил Чевник, — Одни никуда не ходят, другие собираются там, где живут. Кто ходит в «Кок д’ор» на левом берегу Сены, кто в «Ампир» на Монмартре.

— А где собираются бывшие офицеры?

— Этих можно повсюду найти, но которые победнее обычно бывают в «Ампире».

Захватив с собой золотую царскую десятирублевку и несколько жемчужин на ниточке; Ваня отправился в «Ампир». Там было шумно, и русская речь слышалась повсюду. Более пьяные рассказывали о своих подвигах во время гражданской войны, другие, потрезвее, говорили о том, где можно найти работу.

У одного из столиков стоял высокий мужчина, в пышной, словно адмиральский мундир, расшитой золотом форме. «Привратник», — подумал Ваня.

Действительно, через минуту дородная кассирша окликнула «адмирала», и тот поплелся к двери.

«Неужели повезло? — подумал Ваня. — Красиков?»

Он внимательно осмотрел публику. Рядом, за столиком сидел мужчина в потрепанном пиджаке. Перед ним стояла полупустая рюмка, к которой он изредка притрагивался. «Скучает. Наверное, окажется разговорчивым», — подумал разведчик и по-французски попросил разрешения сесть.

— Пожалуйста, — пробормотал мужчина.

— Русский? — спросил Ваня.

Мужчина промолчал.

— Ваше здоровье! — еще раз попытался завести он разговор и поднял рюмку.

— Спасибо, — кивнул незнакомец, чуть пригубив рюмку.

Ваня попросил у официанта еще по рюмке, себе и соседу.

Несколько минут они просидели молча. Вдруг незнакомец привстал со стула, поклонился Ване и промолвил:

— Разрешите представиться. Иван Васильевич Красиков.

«Ну и чудеса!» — подумал Ваня.

— Александр Дмитриевич Рожальский — коммерсант, — назвал он себя.

Красиков поднял свою рюмку и чокнулся с Ваней.

Оба помолчали, каждый думал о своих делах. У Красикова они шли неважно, его террористическая группа бездействовала, провалились контрабандисты, которые должны были переправить ее через границу. Время же шло, аванс подходил к концу, и долгов становилось все больше и больше.

Словно почувствовав ход мыслей своего нового знакомого, Ваня вынул из жилетного кармана небольшую жемчужину и повертел ее между пальцами.

— Может, случайно знаете, Иван Васильевич, — кто в Париже интересуется такими игрушками? Я тут проездом, знакомств нет.

Красиков накрыл рукой розовый шарик.