Помоги проекту - поделись книгой:
Голос «последнего пассажира» задрожал от глубины негодования и скорби.
– Я знаю, padre, эти его розыски-похождения, – с чувством произнес Савин.
– Ну не наглец ли? Я… я… с удовольствием выпью бокал шампанского за его посрамление.
И палуба парохода «Ольга» огласилась восторженным криком:
– За погибель Путилина! За посрамление его!
– А вы все-таки, padre, чуть-чуть не сыграли ему в руку! – улыбнулся Савин.
– Я? – удивился padre – католический священник.
– Вы. С чего это вам пришла такая фантазия запоздать на пароход до последнего звонка?..
– Задержался… Давал святые дары умирающей женщине.
В каюте претендента. Туалет болгарского князя
Пароход «Ольга» подходил к Бургасу. В комфортабельно убранном салоне-каюте претендента на Болгарский престол было весело, шумно.
Весь будущий кабинет министров во главе с премьером Цанковым окружали великого русского авантюриста-самозванца.
Графиня Тулуз де Лотрек мирно и покойно почивала.
Во сне, наверно, ей грезились ослепительные курорты и трон Болгарского княжества. То и дело хлопали пробки от бутылок шампанского.
– Друзья мои! – обращался к своим министрам, политическим эмигрантам, Савин. – Мы переживаем исторические минуты!
– О, еще бы, ваше высочество!
– Честное слово, это напоминает мне Наполеона! С той только разницей, что великого императора везли на Эльбу в заточение-изгнание, меня же везут в Софию на престол на воцарение.
Подошел Цанков.
– Ваше высочество, вам следовало бы теперь облачаться в полную парадную форму.
Савин, искренно вошедший в свою роль, горделиво простер руку вперед.
– Дайте все, что мне следует!
– За исключением короны, ваше высочество… Ее вы возложите на себя там, в Софии, во время коронования.
И началась сцена, знаменитая, единственная в истории авантюр: патентованный мошенник облачался – не маскарада ради – а всерьез в форму одного из венценосцев.
– Кушак, господа.
– Пожалуйте, ваше высочество.
– Цанков, где звезды?
– Здесь, ваше высочество.
– Ха-ха! Я дорого бы дал, чтобы Путилин посмотрел на меня теперь. О, он понял бы, что шутить со мной нельзя!
– Охота вам, ваше высочество, тревожить себя воспоминанием о каком-то сыщике… Позвольте, я лучше вам стяну мундир.
– Еще, еще, Цанков.
– А не будет туго?
– Нет. Слушайте, господа: мне так понравился этот милейший падре, что я хотел бы пригласить его к нам и угостить бокалом шампанского. Почтенный иезуит, ха-ха-ха, кажется, не дурак выпить…
Глаза Савина горели.
Он не отводил взора от зеркала, которое отражало его красивую, стройную фигуру, облаченную в парадную форму Болгарского князя.
Теперь уже никто и ничто не могли бы разуверить его в том, что он – только жалкий безумный самозванец.
– Когда я войду на Болгарский престол, я с трона произнесу такую речь. «Господа! В то время, когда политический горизонт Европы обложен мрачными тучами, я возвещаю вам с высоты престола, что Болгария ничего не боится. Почему? Да потому, что во главе Болгарии стою я, Сав… – Савин спохватился, поправился и продолжал, все более и более воодушевляясь: – Стою я, ваш великий князь. Верьте в меня слепо так, как верили старые гренадеры Наполеону, и мы утрем нос и Германии, и России, и Путилину…»
Савина слегка качнуло.
– Ваше высочество… вы бы отдохнули, – обратился к самозванцу Цанков.
Выпитое шампанское сказывалось: язык Савина путался, заплетался.
– Нет, я не буду, я не хочу спать. Пригласите сюда, господа, католического священника. Я хочу побеседовать с ним о Ватикане. Нам (гениальный авантюрист сделал ударение на этом слове) необходимо знать о положении дел Святейшего Престола.
Прошло несколько минут, и один из заговорщиков, Мацавелов, вернулся.
– Я нигде не мог найти его, ваше высочество. Каюта его пуста.
– Ну… Ладно… Черт с ним, – совсем уж не по-великокняжески бросил Савин. – Я продолжаю, господа: «Политика, которой мы будем держаться по отношению к России…»
В это время в каюте капитана происходила не менее любопытная и важная сцена.
– Могу я переодеться у вас? – спокойно обратился к капитану парохода католический священник, входя в каюту.
– Переодеться? У меня? Это с какой же стати? Разве у вас, падре, нет своего помещения? – удивленно спросил капитан.
– Есть, но, видите ли… – начал католический монах что-то объяснять капитану.
Говорил он довольно долго. С каждой секундой лицо капитана все более и более бледнело и принимало глупо-растерянное выражение.
– Стало быть, вы?
– Да.
– И сейчас?
– Сейчас.
– А если сопротивление?
– Вы обязаны оказать мне поддержку. Помилуй бог, у вас команды хватит.
Капитан схватился за голову.
– Вот не думал! Вот не чаял!
– Бывает, – усмехнулся католический священник…
Арест «болгарского князя»
До прибытия в Бургас оставалось всего несколько минут. Те пассажиры, которым надо было высаживаться здесь, толпились на палубе.
Из капитанской каюты вышел высокий, представительный господин с роскошными седыми бакенбардами, одетый в безукоризненный черный сюртук.
За ним вышел капитан с взволнованным, бледным лицом.
«Кто это»? – «Не знаю. Такого пассажира не было видно».
Спокойной, размеренной походкой подошел элегантный господин к каюте-салону, занимаемому претендентом на Болгарский престол и его блестящей свитой. Савин давал клятву политическим заговорщикам.
– Вы должны, ваше высочество, поклясться в том, что будете свято и нерушимо поддерживать нашу партию.
Знаменитый авантюрист, совершенно уже претворивший в себе новый высокий титул, с пафосом ответил:
– Даю вам в этом слово, господа. Клянусь.
– Вы никогда не должны забыть наших услуг.
– Я это понимаю.
– Вы всегда должны помнить, что только благодаря нам вы вошли на Болгарский престол.
– О, я этого не забуду, господа! – с чувством произнес маскарадный князь.
Он сделал театральный жест.
– В ту минуту, когда я войду на трон…
– Вы никогда на него не войдете, Савин! – раздался звучный, спокойный голос.
На пороге салона, раздвинув портьеру, стоял элегантный старый барин.
Это был Путилин.
Если бы тут, сейчас с оглушительным треском разорвалась бомба, это не произвело бы такой паники, такого ошеломляющего эффекта, как слова и внезапное появление гениального сыщика.
У всех присутствующих вырвался громкий крик испуга.
Савин – в парадной форме Болгарского князя – в ужасе отшатнулся.
– Путилин?! – слетело с его побелевших губ.
– С вашего разрешения, ваше бутафорское высочество? – с неподражаемой иронией, насмешкой ответил Путилин.
«Что? Кто это?», «Как, Путилин?»
Цанков просто замер, окаменел. Путилин сделал несколько шагов по направлению к великому авантюристу.
– Именем закона я вас арестую, бывший корнет Николай Савин!
Страшным усилием воли растерявшийся Савин взял себя в руки.
– Что? Вы желаете меня арестовать? – произнес он, гордо откидывая назад голову.
– Да. Имею твердое намерение.
– По какому праву?
– За вами, господин Савин, накопилось слишком много… недоимок русскому храму Фемиды. Пора свести счеты.
– Но вы забываете, любезнейший, что здесь не Россия! – гневно вырвалось у Савина.
– Но и не турецкая территория, любезнейший экс-корнет. Здесь водная территория, здесь палуба корабля. На такой почве я имею право вас арестовать.
– Ни за что! Я не отдамся в ваши руки, слышите? Господа, вашего князя хотят арестовать. Вы должны заступиться, – обратился будущий болгарский князь к своим верноподданным.
Яростный вопль вырвался из грудей политических заговорщиков.
Кулаки судорожно сжались, глаза засверкали бешенством.
– Мы не выдадим вас, ваше высочество, этому сыщику!
– Как вы смеете посягать на нашего князя?! – выступил Цанков.
– На вашего князя? – саркастически расхохотался Путилин. – С каких пор русский авантюрист сделался болгарским князем? И по какому праву вы, кучка политических эмигрантов, выбираете народу, который вас вышвырнул, претендента на престол?
– Полегче, полегче! Я страшен в гневе! – заскрипел зубами Цанков.
Путилин стоял невозмутимый.
– Вы… вы что же, любезный господин Путилин, серьезно желаете вести с нами борьбу?
– В каком смысле «борьбу?» Драться, бороться с вами? О, этого я совершенно не предполагаю. Слушайте, Савин, вы очень умный человек, и потому предлагаю вам прекратить этот жалкий маскарад, эту высокую комедию.
Поделиться книгой: