Помоги проекту - поделись книгой:
Другими характерными чертами конфликтов в регионе стали их затяжной характер и высокая степень сопротивляемости в отношении попыток отдельных стран и международного сообщества содействовать их урегулированию.
Ныне такая напряженность порождается несколькими группами причин. Это, прежде всего, межэтнические противоречия, которые пустили глубокие корни.
Особую опасность представляет группа дестабилизирующих факторов, связанных с военной сферой:
• отдельные регионы бывшего постсоветского пространства перенасыщены оружием как непосредственно в зоне конфликтов, так и за их пределами вследствие его неконтролируемого распространения;
• наличие оружия у незаконных, нелегальных, зачастую неконтролируемых вооруженных формирований и их активизация в отдельных регионах;
• незаконная торговля оружием.
Такая обстановка является идеальной для тех политических сил, которые спекулируют на территориальных претензиях, на отсутствии четкой демаркации государственных границ.
Непосредственную роль в создании обстановки напряженности играют также экономические причины, влияние которых в последние годы существенно возросло в результате ухудшения экономической обстановки, главным образом, в бывших советских республиках Черноморского региона и в Таджикистане. Эти трудности носят глобальный и деструктивный характер.
Постсоветские государства подверглись также серьезной финансовой коррозии: введение новых национальных валют не привело к оздоровлению денежной системы. Во всех государствах такие меры вызвали только рост цен и, как следствие, падение уровня жизни населения.
Таким образом, обстановку в проблемных регионах дестабилизирует и социальная напряженность, на которую накладывается также наличие большого количества беженцев.
Практически везде отмечается рост преступности, в частности, связанной с наркобизнесом.
Для всех конфликтов, возникших на постсоветском пространстве, можно обозначить следующие факторы, стимулирующие зарождение собственно конфликтной ситуации:
• неравномерное политико-экономическое развитие и социальное положение бывших республик СССР;
• политизация этнической принадлежности, этнических признаков, которые используются для ускорения консолидации социальных групп по этническим параметрам;
• несовпадение государственных и административных границ с границами расселения народов и народностей;
• агрессивный национализм, резвившийся на идее обретения суверенитета и собственной государственности в ряде бывших республик бывшего СССР;
• правовой беспредел и отсутствие законности, чрезмерная либеральность (под видом так называемой демократии), при которых практически установлен криминально-демократический режим;
• столкновение национальных и государственных интересов стран, принятие в них дискриминационных законов о гражданстве;
• неконтролируемое распространение оружия и военной техники бывших вооруженных сил СССР по регионам, а также создание незаконных вооруженных формирований.
При этом стоит отметить, что часть этнических конфликтов не вышла из стадии противостояния. Так, никогда не велись и не ведутся боевые действия между:
• кабардинцами и балкарцами в Кабардино-Балкарии;
• карачаевцами и черкесами в Карачаево-Черкесии;
• грузинами и азербайджанцами в Квемо-Картли;
• грузинами и армянами в Самцхе-Джавахети;
• русским населением Дона, Кубани, Ставрополья и мигрантами;
• русскими и крымскими татарами в Крыму.
Этнотерриториальные конфликты
После 1989 года на карте мира появилось, по крайней мере, 22 новых государства, распались Советский Союз и югославская федерация, разделилась Чехословакия. Что немаловажно, произошла переоценка ценностей бывших «подчиненных», ставших независимыми субъектами международных отношений. Сбросив сковывающие их цепи, они вдруг почувствовали себя хозяевами положения. Вспомнились старые обиды, появились разного рода претензии к соседям и бывшим партнерам по блокам.
От региональных кризисов, в том числе под национальными и религиозными знаменами, не застраховано ни одно современное государство, даже самое стабильное: на сегодняшний день существуют проблемы с самоопределением корсиканцев и бретонцев во Франции, басков в Испании, неспокоен итальянский Север, есть проблема католической Ирландии и Шотландии, наконец, курдская проблема в Турции, Ираке, националистический Квебек в Канаде — перечислять можно долго.
При этом следует отметить, что в конце 1980-х — начале 1990-х годов произошли коренные изменения в трактовке так называемого права наций на самоопределение. Если сразу после Второй мировой войны это право рассматривалось в качестве базы и легальных рамок для осуществления процесса деколонизации, то в случае бывшей Югославии это право использовалось для разрушения многонационального государства, не имеющего признаков «колониализма».
Что касается Советского Союза, то, по состоянию на март 1991 года, было зафиксировано 76 внутренних экстерриториальных споров. Интересно, что буквально через год уже на постсоветском пространстве их число возросло до 180.
В начале XXI века совершенно очевидными стали коренные изменения системы международных отношений, которые затрагивают не только количественные характеристики системы (такие как рост числа и многообразия международных факторов, распространение демократии, увеличение числа и усложнение характера вызовов и угроз, с которыми сталкивается сегодня человечество), но и качественные характеристики, заключающиеся в трансформации таких терминов государства, как нации, границы, территориальный суверенитет.
Действительно, если проанализировать состояние современных международных отношений, то можно с уверенностью утверждать: большинство современных международных конфликтов так или иначе связано с территориальным принципом организации человеческих сообществ.
Размеры территориальных владений в определенной степени оказывают влияние на мощь государства, а сохранение целостности исторической территории является основой обеспечения его национальной безопасности. Природные ресурсы и климат обусловливают демографические особенности населения, его плотность, структуру и возможности национальной экономики.
Географическое положение территории определяет:
• направленность экономических связей государств, а, следовательно, и зоны их внешних экономических интересов;
• относительную удаленность от «центров силы»;
• степень естественно-географической защищенности населения и стратегических объектов от природных катаклизмов и оружия массового поражения.
Кроме того, географическое положение территории определяет взаимоотношения между соседними странами, наличие буферных зон, отделяющих государство от потенциальных угроз экономического и военного характера, формирует направленность военного строительства, принципы размещения группировок войск на своей территории.
Таким образом, размеры территории государства и его географическое положение являются основой геостратегического баланса сил и приоритета в политике национальной безопасности.
Большинство конфликтов возникало хотя бы по одному из следующих оснований, в большей или меньшей степени затрагивающих территорию:
• проживание людей, принадлежащих одной этнической общности, под юрисдикцией сразу нескольких государств (курды, арабы, сербы, русские, евреи, китайцы);
• территория, которую одни этносы считают своей, находится под контролем других этносов (Косово, Нагорный Карабах, Ольстер, Чечня и др.).
К числу основных и самых опасных проявлений политической нестабильности, несомненно, относятся территориальные споры и притязания, обладающие, особенно во времена глобальных геополитических сдвигов, колоссальным деструктивным потенциалом. Территориальные конфликты на постсоветском пространстве, как правило, тесно связаны с этническим противостоянием и являются прямым следствием быстрого распространения именно этнического национализма.
Поэтому экстерриториальные конфликты, как правило, объединяют два понятия — этническую и территориальную составляющие конфликта и ведутся от имени этносов и этнических групп относительно их прав проживать на той или иной территории, владеть или управлять ею.
Территориальные споры, возникающие во взаимоотношениях между суверенными государствами, строго говоря, не являются классическими этнотерриториальными конфликтами (ЭТК). Их логичнее называть территориальными межгосударственными (международными) конфликтами, так как в них вовлекаются не просто этносы, а государства, нации, общности, нередко полиэтнические.
Однако между типичными ЭТК и территориальными межгосударственными спорами существует теснейшая взаимосвязь. Практически все государства мира формировались как национальные с выраженной этнической (этнокультурной, этнолингвистической, геополитической, этнохозяйственной) доминантой, поэтому спорные территориальные вопросы между ними неизбежно, так или иначе, приобретают и этническую окраску.
В основе большинства конфликтов на постсоветском пространстве лежат преимущественно территориальные споры, вызванные следующими факторами:
• внеправовыми произвольными преобразованиями административных границ (Южная Осетия);
• «выдавливанием» иноэтнического населения с территории, на которой оно проживает;
• прошлыми депортациями, а затем возвращением на уже заселенную родную территорию (Чечня, Ингушетия, Крым);
• историческими спорами о принадлежности территории (Нагорный Карабах);
• требованиями азербайджанцев Марнеульского, Болнисского и Дманисского районов создания так называемой Борчалинской автономии;
• спорами между господствующей на территории нацией и этническими меньшинствами (Абхазия, Крым, Латвия, Эстония);
• претензиями на соседнюю территорию (Абхазия);
• стремлением этноса получить свою государственность в условиях ее наличия у аналогичных по уровню развития соседних этносов (лезгины);
• необходимостью образования собственной армянской автономии в Грузии (речь о движении лидеров «Джавахк», представляющем интересы армян в Ахалкалаки, где 92 % населения составляют армяне);
• стремлением сохранить свою государственность хотя бы на части государственной территории при наличии политических решений о присоединении остальной территории к соседнему государству (Приднестровье);
• борьбой за обладание морскими природными ресурсами в условиях неопределенности пространств (споры Литвы и Латвии относительно морских границ, споры России, Казахстана, Азербайджана, Туркмении и Ирана о режиме Каспийского моря);
• требованием шапсугской автономии на территории Большого Сочи;
• неурегулированностью вопроса о границах, отсутствием демаркации, а то и делимитации (границы Эстонии и Латвии с Россией). [7]
С конца 1980-х годов национальные меньшинства в условиях быстрого роста национализма и недоверия среди этнических групп старались использовать «автономистские» требования не просто для того, чтобы гарантировать свои права во вновь образующихся государствах, а чтобы оказаться либо вне этих государств, либо с родственными обычно соседствующими нациями или же с Россией, как в случае с Абхазией.
Обострение территориального вопроса и активизация националистических движений сами по себе не влекут межэтнической конфронтации широких масс или формирования «образа врага» в обыденном сознании. Выдвижение территориальных притязаний «от имени» этнической группы еще не означает солидарности этноса в целом с подобными требованиями. Намного опаснее те территориальные конфликты, в которых активной и наиболее радикальной части национального движения удается увлечь своими лозунгами большинство населения. Именно это произошло в таких конфликтах, как армяно-азербайджанский или грузино-абхазский.
Территориальные притязания вовлеченных в них сторон оказываются сродни национальной идее, консолидирующей весь этнос, что затрудняет поиск компромиссов. Но опасность представляют также этнотерриториальные конфликты, субъектами которых изначально выступают лишь незначительные по численности, зато наиболее активные и радикальные группировки соответствующих этносов (а таких конфликтов подавляющее большинство).
Тут стоит отметить интересную деталь: в 1992–93 годах, как правило, симпатии московских политиков были в основном на стороне «сепаратистов» других республик. Наиболее отчетливо такая позиция проявилась в ходе приднестровского, южноосетинского и абхазского конфликтов. Хотя есть и другой пример — в конфликте вокруг Нагорного Карабаха советские официальные органы почти открыто поддерживали Баку, а позже уже российские власти отдали свои симпатии Еревану.
Сегодня на территории постсоветского пространства как никогда четко просматривается образование нового водораздела. И прослеживается он по ключевым вопросам конфликтов, участия в освоении природных ресурсов (прежде всего, газа и нефти Каспия и Центральной Азии, маршрутов прокладки нефте— и газопроводов), присутствия российских войск, военных объектов и пограничников в ближнем зарубежье, надежности функционирования СНГ. [8]
Фактически распад СССР явился не причиной большинства ЭТК в постсоветском пространстве, а катализатором их обострения. В скрытой форме многие этнотерриториальные споры существовали в Советском Союзе и даже еще в царской России, но выплеснулись наружу в период ослабления центральной власти. При всех индивидуальных особенностях конкретных конфликтов на постсоветском пространстве их возникновение и развитие подчиняется общей логике, а также часто характеризуется схожими «сценариями».
Формы проявления этнотерриториальных споров — «конфликты идей», «институциональные конфликты», «конфликты массовых действий» и «военные конфликты» (межэтнические войны и столкновения) выражают не только степень их остроты, но и фазу развития конфликта.
Часть II
После СССР: войны, вооруженные столкновения и революции
Глава 1
Крым: сталинское наследие и возвращение депортированных народов
Крым — средоточие коммуникаций: как воздушных, так и морских, наиболее удобный пункт для «перевалки» финансов между Западом и Востоком, Югом и Севером. Перспективными направлениями хозяйственной деятельности в Крыму являются развитие индустрии отдыха и туризма, сельского хозяйства, переработки, энергетики, целого ряда других отраслей.
Однако это еще и этнический и национально-культурный перекресток, сюда возвращались депортированные народы.
Крым до 1944 года
Благоприятные природные условия Крымского полуострова и его удобное местоположение способствовали тому, что Крым стал одной из колыбелей человечества.
Древнейшие следы человека тут археологи относят к мустьерскому периоду, около 100–35 тысяч лет до нашей эры.
Считается, что одним из первых народов, живших в степной части Крыма в XV–VII веках до н. э., были киммерийцы. Помимо киммерийцев, которые были народом легендарным и таинственным, уже во времена Геродота (V в. до н. э.) здесь обитали тавры и скифы.
В VII–VI веках до н. э. в Крыму в удобных для мореплавания и проживания местах возникли греческие «полисы» — города-государства Херсонес Таврический (на окраине современного Севастополя), Феодосия и Пантикапей-Боспор (современная Керчь), которые вели широкую заморскую торговлю.
В это же время (в VII веке до н. э.) в степной части полуострова появились скифские племена. В IV веке до н. э. под давлением сарматов скифы сосредотачиваются в Крыму и на нижнем Днепре.
Скифское государство просуществовало до III в. н. э., когда было разгромлено новой силой, появившейся в Крыму, — готами.
Под ударами готов начинается быстро прогрессирующий упадок Боспора. В 70-х годах IV в. н. э. на территорию Боспора вторглись гунны (сильный племенной союз, сложившийся в степях и пустынях Центральной Азии). Боспорские города и поселения были превращены в груды развалин, жизнь в них прекратилась.
В IX веке в ход крымской истории активно вмешивается новая сила — славяне.
В XI–XII веках Крым снова подвергается набегам кочевников — половцев. В XIII веке в Крым вторгаются татаро-монгольские кочевники, которые дали полуострову современное название — Кырым (Крым). Оттеснив местное население к югу, в горы, они утверждаются в степной части Крыма. Два столетия он был улусом Золотой Орды.
В начале XV века в Крыму возникает Крымское ханство, которое вскоре становится вассалом Турции. Для захвата добычи татары регулярно совершают набеги на соседние государства — Украину, Россию и Польшу. В 1783 году после Русско-турецкой войны (1768–1774 гг.) Крым был присоединен к Российской империи.
С 1802 года Крым существовал в составе Таврической губернии. В начале ХХ столетия губерния состояла из 5 крымских уездов площадью 25,6 тысячи кв. км с 740 тысячами жителей и 3 уездов Северной Таврии площадью 35,1 тысячи кв. км с 1 млн 760 тысячами жителей. В материковой части губернии украинцы составляли большинство населения, но на полуострове — меньшинство.
Инициативу по разделу Таврической губернии проявила Центральная Рада. При провозглашении УНР в ноябре 1917 года она заявила претензии только на материковые уезды. Позже министр иностранных дел в правительстве гетмана П. Скоропадского Д. Дорошенко указывал на то, что Центральная Рада напрасно отказалась от Крыма.
И правда, руководители Рады могли бы рассматривать Таврию как единый хозяйственный организм. Таким она стала за 115 лет существования. В пределах всей губернии украинцы составляли, как показала первая всероссийская перепись населения 1897 года, 60 % населения. Победил, однако, не экономический, а этнографический подход.
Михаила Грушевского и его коллег можно понять: в 1917 году они отстаивали у центрального российского правительства автономные права, и эту борьбу вынуждены были начинать с элементарного — показа территории своего государства Украина на карте. Привлеченные Временным правительством к переговорам об автономии эксперты утверждали, что Украина — это земли Войска Запорожского, с которыми гетман Богдан Хмельницкий пришел на Переяславскую раду. И наоборот, украинская делегация в Петрограде во главе с В. Винниченко выдвигала не исторический, а этнографический подход к определению границ Украины. Она утверждала, что автономия должна распространяться на территории, где украинцев большинство. В связи с этим Центральная Рада готова была отказаться от Крыма, где украинцы составляли меньшинство.
Советские войска впервые захватили Крым в марте 1918 года, провозгласив Республику Таврида, которая, правда, просуществовала всего около месяца. После заключенного в Брест-Литовске мира с УНР Крым оккупировали немецкие войска.
К тому времени на полуострове существовало краевое правительство, возглавляемое генералом С. Сулькевичем. Однако Сулькевич и немецкий ставленник гетман Скоропадский не сошлись во взглядах на дальнейшую судьбу полуострова, и вскоре краевое правительство было вынуждено капитулировать. Мало того, осенью 1918 года была достигнута предварительная договоренность о вхождении Крыма в состав Украины на правах территориальной автономии. И только быстрое падение гетманского режима помешало реализации этого проекта.
После отступления немецкой армии и падения режима Скоропадского в Крыму высадились французские, а следом и белогвардейские войска. Возникло новое краевое, на этот раз белогвардейское правительство, существовавшее, впрочем, тоже недолго.
В апреле 1919 года советские войска снова пришли на полуостров. На этот раз была создана Крымская советская республика, правительство которой возглавил брат В. И. Ленина — Дмитрий Ульянов. Но и это искусственное государственное образование просуществовало всего около 2 месяцев.
В июне 1919 года десантом с моря Крымом снова завладели белогвардейцы, продержавшиеся тут до ноября следующего года, когда сюда снова пришли войска Советской России. Вопрос о принадлежности полуострова оставался открытым.
Впервые план создания крымской автономии в составе РСФСР был объявлен на совместном заседании Крымского областного ревкома и обкома РКП(б) в январе 1921 года. Декрет об образовании Крымской автономной республики В. Ленин и М. Калинин подписали 18 октября 1921 года.
Принципиально важным для дальнейших событий остается вопрос о том, какой характер имела крымская автономия — национальный или территориальный. Ленинский совнарком сначала создавал автономии обоих типов, но со временем остались только национальные.
Крымская АССР в советской истории стала уникальным автономным образованием, и в дальнейшем сохранявшим территориальный характер. Вместе с тем, в какой-то момент «заигрывая» с кемалистской Турцией, на ведущие должности в этой республике Кремль выдвигал в основном людей крымско-татарского происхождения. Складывалось обманчивое впечатление, что крымская автономия была, как и все другие, национальной, то есть крымско-татарской.
По всесоюзной переписи 1939 года этнический состав населения Крыма был следующим (табл. 1).
Поделиться книгой: