Под знаком Близнецов

— И где он сейчас? Мне бы поговорить с кем-то, кто знает, как тут все устроено. Можете его найти?

— Не-е! — как-то криво ухмыльнулся Глеб.

— Почему? — Я почувствовала, что начинаю злиться. Что за страна! Постоянно, на каждом шагу приходится преодолевать чью-то тупость и тратить время на борьбу с чьей-то некомпетентностью. Тучные шоферы, глупые охранники… про чиновников я вообще молчу!

— Так помер он, — просто ответил Глебушка.

Та-ак! Значит, мой предшественник погиб на своем посту. Интересно…

— Что, тоже застрелили? — сочувственно спросила я.

— Нет, он сам помер. От сердца. Иван К-константиныч очень переживал. Они вместе за г-границей работали в семидесятые г-годы… А когда он умер, наняли м-меня.

— Спасибо, Глеб, вы мне очень помогли. А теперь достаньте мне схему дома. Электроснабжение, коммуникации. Телефон, провода всякие… И чтобы система безопасности там была. Справитесь?

Наверное, я не смогла скрыть капельки яда в своем голосе, потому что Глебушка обиженно посмотрел на меня и сказал:

— Зря вы так. Я хорошо работаю. Катерина Ивановна мной д-довольна.

— Да вы не обижайтесь, Глеб! Я ничего против вас не имею. Просто хочу выполнить свою работу наилучшим образом. Ну что, принесете схемы?

Глеб кивнул и с мрачным видом принялся рыться в ящиках стола перед пультом. Судя по тому, какой там царил бардак — краем глаза я увидела журнал «Плейбой» среди огрызков яблок, — заниматься этим Глебу предстояло долго. Поэтому я решила осмотреть комнату, которую с завтрашнего дня буду называть своей, и отправилась наверх.

Я едва успела подняться на второй этаж и поставить ногу на последнюю ступеньку деревянной, очень красивой лестницы, как вдруг заметила незнакомца. Человек крался по коридору туда, где располагались комнаты детей. Причем не шагал, не шел, а именно крался — высоко поднимая ноги и старательно наступая на носочки. Выглядел он карикатурно, но кто сказал, что все киллеры выглядят угрожающе? Самый опасный из известных мне убийц был беременной женщиной…

У человека был в руках какой-то предмет, спрятанный под наброшенным на руку полотенцем. Полотенце в сочетании с пальто — это немного ненормально, вы не находите?

Меня насторожила еще одна деталь — окно в дальнем конце коридора было распахнуто настежь, и створка хлопала на ветру, снежинки падали на ковер. Вряд ли подобное считалось нормальным даже в этом странном доме…

Так что я поступила как считала нужным: а именно — в два прыжка преодолела разделявшее нас расстояние и сделала подсечку, одновременно блокируя правую руку с оружием. Незнакомец пискнул и опрокинулся на спину, а я приняла его и мягко уложила на ковер. Оружие теперь смотрело точно в потолок. Человек немного подергался, пытаясь вырвать правую руку, но я усилила нажим, и он засучил ногами.

— Отпустите, я все сделаю, что скажете! Только не убивайте! — зачастил незнакомец. Я ослабила захват. Кажется, произошла ошибка. Раз этот тип меня принимает за злодея, значит, сам он не из тех, кто рыщет около дома Гольцовых.

Я встала. Человек остался лежать в той же позе. Рука его нелепо торчала вверх, глаза растерянно моргали.

Я рывком сдернула полотенце с его правой руки. Под ним обнаружилась курительная трубка, довольно красивая и дорогая на вид.

— Урр-ра! — раздались полные восторга вопли. Близнецы распахнули двери своих комнат и прыгали на пороге в полном упоении. — Ура! Ваське попало! Ваське попало!

— Кто это такой? — спросила я Антона, дождавшись момента, когда ребенок на минуту замолк.

— Это Васька, наш учитель! — сообщила мне Аня.

— Почему никто ни слова не сказал мне ни о каком учителе? — изумилась я. Ну надо же! Сначала Катерина описала мне всех, кто живет в доме. Потом еще Глеб познакомил с персоналом. И никто даже не упомянул об этом… Ваське!

— Ну конечно! — плаксивым голосом протянул учитель, поднимаясь с пола. — Кто я такой, чтобы обо мне помнить… Всего лишь тот, кто сеет разумное, доброе, вечное!

— Извините меня, — пробормотала я. — Меня никто не предупредил. Это просто недоразумение.

— Ничего себе — недоразумение, — продолжал канючить Василий. — Вы мне руку сломали, кажется…

— Ну, это вряд ли. — Моя жалость к этому типу таяла на глазах, как сугроб под весенним солнцем. — Если бы сломала, вы бы заметили, уверяю вас. Кстати, я извинилась.

Учитель молчал, внимательно разглядывая трубку.

— В мои задачи входит обеспечивать безопасность детей. Ваше поведение показалось мне подозрительным. Кстати, зачем вы крались по коридору и для чего открыли окно?

Близнецы в полном восторге запрыгали, как мячики, и радостно сообщили:

— Мама запрещает Ваське курить в доме! Он подождал, пока она уехала, и открыл окошко! Ну, Васька, теперь тебе попадет!

— Взрослого человека нужно называть уважительно. Что это за «Васька»?! — возмутилась я. — Он что — кот?!

Близнецы покатились со смеху. Учитель покраснел. Мне показалось, что на глазах его выступили слезы. Так-так! Садовник в этом доме — аристократ с ухоженными ногтями. Охранник — инвалид. А учитель, оказывается, из тех, кто не умеет за себя постоять. Как можно чему-то научить тех, кто тебя не уважает?

— Пожалуйста, вернитесь в свои комнаты, — вежливо, но твердо обратилась я к близнецам. Дети переглянулись.

— Вы не имеет права так с нами разговаривать! — заявил Антон.

— Мы пожалуемся на вас маме, — сообщила Аня.

— Да ради бога! А теперь вернитесь в свои комнаты.

Близнецы надулись, Аня как-то особенно цинично показала ярко-розовый язык, а ее брат издал губами громкий неприличный звук. Однако дети послушались — они синхронно отступили назад, каждый в свою комнату, и закрыли за собой двери.

— Как это у вас получилось? — озадаченно спросил Василий, глядя на меня. Глаза его казались по-детски беззащитными, щетина на подбородке и щеках выглядела желтой, как цыплячий пух.

— Просто не нужно даже мысли допускать, что вас могут не послушаться, — объяснила я. Этот прием срабатывает абсолютно со всеми — с детишками, с волками, с тиграми, с хомяками, с заключенными, со старушками… Единственные существа, на которые он не действует, — это кошки…

— Скажите, а вы долго пробудете в доме? — с надеждой глядя на меня, спросил Василий.

— А что? — подозрительно осведомилась я. Знаю я таких, как этот «сеятель разумного, доброго, вечного». Ищет, на кого бы повесить свои проблемы и переложить свои обязанности, вот и все…

— Ну, может быть, у вас получится призвать к порядку этих детей… Родители совершенно их избаловали! А в последнее время они стали совсем невыносимы.

— Неужели? — вежливо переспросила я, раздумывая, как потактичнее отделаться от этого зануды.

— Да, представляете, на прошлой неделе пробрались в мою комнату и поставили на дверь ведро с водой! Я вошел, и меня окатило с ног до головы. Я уже начал бояться, что простужусь, но, к счастью, все обошлось…

Нет, это не просто зануда. Это суперзануда. Нет, гиперзануда!

Я пожала плечами:

— Классический трюк! Мы в детстве тоже так делали. Только вместо воды лучше всего использовать побелку… Мы проделали такое с вредным вожатым в летнем лагере. Тогда нам это показалось очень остроумным…

Я сделала шаг в сторону своей двери, но Василий придержал меня за рукав. Я посмотрела на его руку, и он отдернул ее, будто от горячей сковородки.

— И еще, представляете… Все время врут! Если будут что-то вам рассказывать, вы не верьте! Представляете, неделю назад они заявили, что видели в нашем саду негра!

Я покачала головой:

— Что ж, у детей богатая фантазия. Спасибо, что предупредили. Теперь ни за что не приму историю с негром за правду.

Я закрыла за собой дверь комнаты и вздохнула с облегчением. Так, от этого типа стоит держаться подальше, если я хочу сохранить рассудок…

Моя комната оказалась уютной спальней. Широкая кровать так и манила «на минуточку прилечь и отдохнуть», как поется в старинном шлягере. На стене — телевизор с диагональю дюймов сорок, не меньше; два кресла, торшер на прозрачной ножке со множеством стеклянных бусин вместо абажура, розовый ковер на полу, мебель, обитая тканью в букетик, — в общем, стильно, дорого и уютно. Молодец, Катерина Ивановна! Ну, или дизайнер Катерины Ивановны…

Я подошла к окну. Оно было без решетки, зато снаружи снабжено рольставней. Высоко, если прыгать — мало не покажется. Конечно, я искренне надеюсь, что мне никогда не придется выпрыгивать из этого окна. Просто у меня привычка такая — просчитывать пути отхода на случай возможных неприятностей.

Что ж, завтра меня ждет полноценный рабочий день. А сегодня мне пора домой — тетушка Мила обещала пирожки с капустой и грибами. Не далее как сегодня за завтраком она заявила мне:

— Женя, ты не представляешь, какие бездны таит в себе кулинарное искусство!

Я немедленно подавилась овсянкой, и тетушке пришлось похлопать меня по спине. Прекратив кашлять, фыркать и смеяться одновременно, я еле выговорила:

— Тетя! Какие еще бездны?!

Мила на минуту задумалась, а потом сообщила:

— Утка с яблоками, например. Это так безумно сложно! Женя, ты себе не представляешь! Нужно, чтобы утка ни в коем случае не перестояла в духовке, иначе есть ее будет невозможно. И в то же время нельзя допустить, чтобы она осталась сыроватой. Вдобавок из нее постоянно вытапливается жир. И из тушки весом в три кило остается какой-то жалкий килограмм мяса! Кстати, хочешь утку в яблоках на Новый год?

Пришлось сказать, что я всю жизнь мечтаю попробовать именно это блюдо. Тетя воодушевилась и заявила, что готова взять новую кулинарную вершину, но только ради меня. А сегодня на обед будут пирожки.

Время обеда давно прошло, честно говоря, приближался ужин. Я погасила свет и закрыла за собой дверь спальни. Спустилась по лестнице, на прощание кивнула Глебу, который ожесточенно рылся в ящиках стола и даже не попрощался со мной. Клад он там ищет, что ли?

Мой верный «Фольксваген» терпеливо ждал меня во дворе. На крыше намело целый сугроб пушистого снега. Я открыла багажник и достала веник. Это удивительное приспособление подарил мне один из моих прежних клиентов в первый год, когда я приехала в Тарасов. «Берите, Женя! — заявил он мне, вручая сверток в подарочной бумаге. — Если вы собираетесь и дальше жить в нашем городе, эта вещь вам очень пригодится!»

Я развернула бумагу, ожидая увидеть банальный букет роз и недоумевая, как это он может мне пригодиться. И обнаружила веник. Я долго смеялась и с тех пор вожу этот необычный подарок в багажнике вместе с «крокодилами» и тому подобными вещами.

Я тщательно обмела веником снег со своего железного друга, села за руль и включила двигатель. Пусть прогреется немного. Фары моей машины освещали заснеженный сад — очень красивый, как на открытке. Березовая рощица в отдалении почти невидима за снегопадом. Вероятно, Иван Константинович, проживая за границей, именно так представлял себе русский пейзаж. Вернувшись на родину, он обустроил свой участок в соответствии с ностальгическими воспоминаниями.

Мне почудилось какое-то движение в заснеженном саду. Точно, вон там, на границе соседнего участка, движется что-то живое. Какой-то человек стоял под снегопадом. Так, как бы к нему подобраться? Нет, не получится… На машине туда не проехать — мешает пруд. Пока я буду выбираться из автомобиля и пешком чапать через весь участок, незнакомец растворится в снежной пелене. И следов не останется.

Мне показалось, что человек смотрит прямо на меня. Я находилась слишком далеко от него, чтобы рассмотреть черты его лица. Но одно могу сказать совершенно точно — мне показалось, что незнакомец был чернокожим…

Глава 2

Утром следующего дня я подъехала к дому Гольцовых. Время приближалось к восьми, и на улице было еще совсем темно. Пока я ехала по городу, все было еще ничего — набитые спешащим на работу народом автобусы, кренясь на поворотах, ползли передо мной, как беременные бегемоты, и приходилось обгонять. В городе горели фонари, светились витрины магазинов. Тарасов вовсю готовился к Новому году — в предрассветной темноте мигали огнями разноцветные гирлянды.

Но дом Гольцовых располагался в пятидесяти километрах от города. Стоило мне свернуть с шоссе, как вокруг моего «Фольксвагена» закружила снежная буря. По обе стороны дороги вздымались первозданные сугробы, а к далекому лесу уходила нетронутая снежная целина. Особняк Гольцовых я нашла без труда — другой дороги в этих краях не было. Но зато я поняла, почему хозяин дома ездил на «Туареге». Если эту ветку от шоссе не почистить хотя бы один день, на «Тойоте» отсюда не выберешься до весны.

К счастью, прямо передо мной полз снегоочиститель — пузатая машина с яркими габаритными огнями. Мне пришлось обогнать трудолюбивого тихохода на повороте, чтобы успеть к назначенному часу.

Без пяти восемь я выбралась из машины и вошла в дом. Глеб, зевая, впустил меня в холл. По лестнице, громко топая, прискакали близнецы. Они были одеты слишком легко для зимнего дня, но я промолчала. В конце концов, у них есть мамочка — это во-первых. А во-вторых, эти дети не бегают по улицам, не катаются на попе с ледяных гор. Школа — дом — музыкальная школа — теннис — танцы. Таков их ежедневный маршрут. И передвигаются детки исключительно на машине. Так что я молча вышла вслед за Аней и Антоном, которые наперегонки неслись к автомобилю.

Семен Степанович ждал пассажиров за рулем «Туарега». Это была модель «Эксклюзив» — красивый кожаный салон, два детских кресла закреплены на заднем сиденье. Аня и Антон привычно забрались назад. Я подождала, пока они пристегнут ремни безопасности, и только потом села на переднее сиденье.

— Поехали! — сказал Семен Степанович, как будто был первым космонавтом планеты, сам посмеялся своей шутке и завел машину.

Близнецы явно относились к разряду «жаворонков». Они были бодры, веселы и непрерывно болтали. Я являюсь типичной «совой», по утрам мне всегда сложно сконцентрироваться, поэтому я доверилась профессиональному мастерству шофера и откинулась на спинку сиденья. Автомобиль мягко укачивал меня, и я почувствовала, как уплываю в сон. Но тут мое внимание привлек разговор на заднем сиденье. Близнецы азартно обсуждали какую-то очередную каверзу, которую собирались устроить сегодня после обеда своему учителю. В планах фигурировал оголенный провод и мокрые носки, и мне стало немножко жаль несчастного педагога.

Я решила отвлечь детишек от их коварных планов. Сейчас было самое подходящее время для того, чтобы провести инструктаж.

— Аня и Антон, пожалуйста, послушайте меня очень внимательно. Когда мы окажемся на месте, не выходите из машины, пока я не скажу. Не вздумайте убегать от меня. Не отстегивайте ремни, пока не будет команды. Ясно?

Близнецы сморщили точеные носы.

— Вы поняли, что я сказала? — Я почувствовала, что в моем голосе звучат противные учительские нотки. А взгляд, которым я прожигала десятилетних детишек, содержал самую настоящую угрозу. Дети целую минуту исподлобья изучали меня. Потом переглянулись, точно обменялись телепатическими сигналами, и покорно кивнули. Что ж, счет «один-ноль» в пользу Охотниковой. Но если каждый раз мне потребуется делать такое усилие для того, чтобы добиться послушания, наши отношения очень скоро зайдут в тупик. Нужно срочно что-нибудь придумать…

Семен Степанович оказался отличным водителем — он не лихачил без нужды, но и не стоял в пробках понапрасну. Судя по всему, шофер отлично изучил город, он ловко миновал огромную пробку на въезде, промчавшись через двор гигантской многоэтажки.

Так что в школу никто не опоздал.

Близнецы учились в престижном лицее в центре Тарасова. Многие дети моих состоятельных клиентов посещали именно это учебное заведение. Я знала, что охрана здесь организована как надо, и потому могла со спокойной совестью оставить Антона и Аню. Семен Степанович остановил автомобиль на школьной стоянке. Вокруг было полно машин, из которых выгружали детишек с ранцами. Я вывела близнецов из машины, устроив настоящее представление — прикрывала их от возможного снайпера, бдительно оглядывала окрестности и тому подобное. Некоторых школьников сопровождали охранники. Я ловила на себе их удивленные взгляды. Но это сущие мелочи, главное, что маленькие Гольцовы чувствовали себя на верху блаженства.

Перед тем как пойти в класс, Антон пожал мне руку. Аня поправила бант перед огромным старинным зеркалом в вестибюле и тоном королевы произнесла:

— Спасибо, Женя, теперь вы можете уехать. Ждем вас к двум часам.

И отпустила меня царственным жестом.

Я с трудом сдержала улыбку. Как быстро выросло поколение тех, для кого «обслуживающий персонал» — вполне привычное дело. Этих детишек моют, водят в школу, лечат, учат и воспитывают специально нанятые люди. Аня Гольцова привыкла к слугам с пеленок. У девочки нет даже небрежного демократизма матери. Впрочем, это не мое дело. Мое дело — обеспечивать безопасность детишек в течение двух недель. Потом Гольцовы уедут за границу, и Ане придется привыкать к новым правилам. Где там собирается жить семья Гольцовых? Может быть, в какой-нибудь маленькой уютной стране вроде Австрии или Швейцарии? Что ж, Анечку ждет сюрприз. В отличие от России, которая, несмотря на попытки притворяться западной страной, все-таки во многом представляет собой восточную империю, в европейских странах демократизм — норма общения. И юной принцессе придется к этому очень быстро привыкнуть.

Я вышла из здания школы. Семен Степанович сидел в машине. Он махнул рукой, подзывая меня:

— Жень, ты со мной или как? Я обратно поеду, вздремну чуток, а к двум часам вернусь. Хочешь, поехали домой. За детишек не волнуйся, они тут под присмотром.

«Домой»… Надо же, до чего семейная атмосфера царит в особняке Гольцовых…

— Нет, спасибо. Я лучше в городе побуду. А около двух встретимся здесь, на стоянке.

— Ну, дело хозяйское!

И шофер отбыл. Я вышла за ворота лицея и задумалась. Так, чем бы мне заняться? Формально я на работе, но на самом деле у меня совершенно неожиданно оказалась куча свободного времени. Обычно мне всегда есть чем занять себя, такие вот «левые» часы — настоящий подарок. Так, для начала выпьем кофе.

Было довольно непривычно передвигаться по улицам без машины. В последние годы я как-то привыкла, что мой железный друг постоянно со мной. Где мы только с ним не побывали! Что ж, посмотрим город с точки зрения пешехода…

Приличное кафе я нашла в двух кварталах от лицея. Я заказала кофе и бутерброд и уселась за столик, отдуваясь. Город с точки зрения пешехода совершенно мне не понравился. Ночью выпал снег. Но то, что за городом, к примеру, вокруг особняка Гольцовых, выглядело как симпатичные пушистые сугробы, здесь, в центре, превратилось в коричневую кашу, которая противно хлюпала под ногами. Ботинки мои промокли, за шиворот насыпалась снежная крупа. Я грела руки о чашку и раздумывала, чем бы занять эти утренние часы, раз уж мне предстоит возить детишек в школу целых две недели, за вычетом выходных и новогодних праздников.

И тут я увидела Василия — учителя близнецов. Мужчина шел по улице, натыкаясь на прохожих, то и дело ронял стильную шляпу и вообще производил впечатление крайне неприспособленного к жизни существа. Интересно, как это Катерину угораздило нанять такого? Насколько я успела понять, госпожа Гольцова предпочитает все качества «хай-класс». И только в подборе персонала проявляет странную оригинальность. Я даже призадумалась — может быть, и со мной что-то не так, раз я попала в компанию поварихи-анорексички, инвалида-охранника и учителя, у которого прямо-таки на лбу стоит штамп «полная профнепригодность»… Но потом решила, что всю эту команду, возможно, наняла вовсе не Катерина, а ее покойный отец.

Куда же это спешит учитель? Ворота лицея он давно миновал…

Я почувствовала жгучий интерес. Вася, с его цыплячьим пухом вместо бороды и неспособностью справиться с двумя детишками, вовсе не казался мне человеком, у которого могут быть хоть какие-то тайны… Что ж, похоже, у педагога все же имеются свои секреты. Я быстро допила кофе, расплатилась и выскочила на улицу.

Опыт слежки за объектом у меня большой. Два квартала я соблюдала положенную дистанцию, а потом плюнула и пристроилась почти вплотную за Василием. Учитель такой рассеянный, вряд ли он заметит меня, даже если я наступлю ему на ногу и извинюсь в придачу.

Вскоре я выяснила, куда направлялся педагог. Кстати, в Древней Греции это слово означало просто-напросто раба, хромого или увечного, не пригодного ни к какой тяжелой работе, а способного только сопровождать детишек…