Пути пилигримов

Когда она пришла в себя, ярко светило солнце. Юный сарацин в одежде странствующего пилигрима склонился над ней, с тревогой заглядывая в глаза.

— Тебя поразило солнце. Его лучи порой опаснее кинжала. Выпей воды! Если ты едешь в земли франков, то я, с твоего согласия, готов стать твоим попутчиком.

Она молча кивнула, не вполне понимая, что произошло. Из рассказа юноши следовало невероятное. Его прадед участвовал в битве с крестоносцами и был повержен на землю. Противник пощадил мавра и благородно оставил ему жизнь. Однако в пылу яростного возбуждения сарацин не оценил великодушия рыцаря и бросил в него кинжал, поразивший его. Неверные победили, но прадеда юноши охватило раскаяние. Он пытался отыскать своего противника среди поверженных, но не нашел его. Лишь один щит с гербом он обнаружил на том месте, где произошла схватка. И вот он заповедал своим детям отправиться в земли франков, отыскать семью врага и воздать ей за подаренную ему жизнь. С волнением Бьянка узнала на щите юноши герб рода Альбано. В свой черед она рассказала юноше историю Гвидо. Он не поверил ей, но решил последовать с ней в замок Примаверы.

— Если чудо твоего Бога подтвердится, я приму христианство, — заявил он.

Они переправились через море и, наконец, оказались на перевале. Приближалась ночь, и где-то вдали дрожал огонь.

— Это в долине Голубых Трав! — сказала Бьянка.

Топот копыт прервал ее. Запыленный всадник в серебристых доспехах остановился на перевале. Мужественная стать и благородная осанка бросались в глаза, несмотря на сумрак. Он прислушался и улыбнулся соловьиной трели.

— Если вы следуете в долину Голубых Трав, то я буду вашим провожатым. Добро пожаловать в мой замок! Гвидо Альбано, к вашим услугам. Ночь не помеха для тех, чье сердце живет любовью и ожиданием встречи!

Под утро путники были уже у ворот. Они оказались распахнуты, а подъемный мост спущен. Рыцарь, улыбаясь, сделал приглашающий жест.

— Входите сами или подождите меня — и простите мое нетерпение!

Он соскочил с коня и вбежал в замок. Бьянка и сарацин с бьющимися сердцами ждали его возвращения. Вот раздались шаги. Гвидо шел к воротам. Лучи встающего солнца осветили его, и тут явилось еще одно чудо. На руках рыцаря лежала юная и прекрасная девушка, исполненная счастьем! Если б не портрет Примаверы, висящий в замковой библиотеке, Бьянка никогда бы не узнала ту, что была беззубой, сморщенной старухой, живущей ожиданием. Гвидо и Примавера покинули замок. Бьянка и юноша склонили колени перед крестом, венчающим замковую капеллу, и время опять вернулось в свои границы. Бесконечный гобелен Примаверы, оставшийся в башне, оказался полностью завершенным и, как свидетель тех событий, украсил стены замка.

Колье

Когда глядишь на камни, невольно представляется, что они хранят в себе память каких-то древних историй. Вода, смывавшая следы прошлого, лепечет нежными голосами родника о чудных событиях из жизни русалок. Ветер поет в ветвях деревьев песни эльфов и фей. Но о чем может повествовать огонь? Он — великий уничтожитель памяти, обновитель жизни, существующий лишь в настоящем, покуда есть пища для пламени…

Но я ни от кого не слышал таких диковинных рассказов, как от огня. Вглядитесь в пламя, где сплетаются в бешеном танце сотни саламандр, вслушайтесь в ворчливое бормотание лесного костра или пылающего камина. Попробуйте признать разум и, наконец, душу в этой необузданной стихии света и жара. Поговорите с Огнем как с незнакомцем, который готов стать другом. Найдите путь к его сердцу. Он так любит музыку и человеческие голоса, он всегда ищет глаза, которые бы смотрели на него. Потому он так ярок. Он любит внушать страх и дарить безопасность, восстанавливать справедливость и рождать чувства. Он преклоняется перед красотой и исполнен добра.

Наверное в мире гораздо больше огнепоклонников, чем принято считать, если учесть тех, кто постоянно носит с собой своего маленького бога в набитых табаком трубках. Взбудораженные, злые или расстроенные, люди сталкиваются друг с другом, говорят о какой-то ерунде, но вот они закуривают, и огонь восстанавливает гармонию и согласие. Порой кажется, что это боги играют людьми, как марионетками, их мыслями и чувствами, требуя разжечь пламя. Меж тем пора сознаться, что и наша беседа идет к той же цели. К огоньку, друзья мои! К Великому вечному пламени зову Вас, усталые путники. Огонь обещает Вам сказку о тех временах, что давно отошли, но готовы для Вас вернуться. Итак!..

Однажды некий король выбрал себе в жены искусницу плести гобелены. Весь дворец был увешан чудесными шпалерами, где среди цветущей природы возвышались замки, низвергались водопады, происходили турниры, охота, сражения. Само королевство было не столь уж богатое и воинственное, а горных ландшафтов там не было и в помине, охоте предпочитали земледелие, сражениям — мирный труд. И, конечно, фантастическая жизнь, возникшая в стенах дворца, преобразила будни в праздник.

Красота наполнила смыслом историю королевства. Каждый житель стремился также создать гармонию на своем кусочке земли, украсив его как возможно. Искусство вело страну к процветанию. Сотни скульптур воздвигались в садах и парках. Живописцы сажали деревья, меняли русла рек, создавали широкие озера, чтобы затем запечатлевать их на своих полотнах. В короткое время королевство превратилось в одно из красивейших мест на земле, и многие ринулись посетить его, привлеченные песнями трубадуров и стихами поэтов.

И все было бы прекрасно, но у королевской четы не было детей, что очень огорчало стареющего монарха. И вот королева решила обратиться к волшебным силам природы и выткала гобелен, изобразив на нем Единорога. У копыт белоснежного коня, с гривой до земли и рогом во лбу, на траве сидела маленькая девочка в короне. И через девять месяцев у королевы родилась дочь — принцесса Ниглана.

Конечно же, это событие немедленно окружило королеву славой волшебницы, так что никто даже не вспомнил предсказания придворного звездочета, что счастье улыбнется королевской семье через семь лет совместной жизни.

Принцессу Ниглану с раннего детства окружали заботой и любовью, но ей всегда чего-то недоставало. Ни игрушки, ни куклы, ни пушистые кошки или карликовые собачки не радовали ее. Казалось, она все время чего-то ищет, ждет. И лишь когда ей исполнилось семь лет, ее беспокойство несколько умерилось. Совпало это с одним странным событием. Ниглана стала расспрашивать кого-то из придворных о Единороге, которого она увидела на гобелене.

— Это выдуманное животное, его на самом деле нет, — ответили ей.

В этот же день принцесса гуляла по парку. Около жилища звездочета стоял старый заброшенный колодец. Ниглана помнила наставления близких — не поддаваться любопытству, — но пренебрегла советами. Из зеркальной глубины, в отраженном сиянии голубого неба, на нее глянула морда Единорога, и она скорее сердцем, чем ушами, услышала слова: «Я есть». Еще она поняла, что это тайна, которую она не должна никому открывать. Увы, случайно, Ниглана проговорилась придворной фрейлине, которая сопровождала ее во время прогулок. Тайны нельзя доверять взрослым. Колодец, да еще в саду звездочета невероятно напугал фрейлину, и вторая возможность встречи с чудесным животным исчезла.

Прошли годы, король с королевой скончались, принцесса вышла замуж, но счастлива не была. Супруг ее, поначалу проявивший столько любви и внимания, почему-то стал избегать Ниглану и однажды совсем оставил ее. При расставании выяснилось, что он просто боится своей жены. По его словом, каждую ночь к постели принцессы приходит какое-то животное и что-то шепчет над ее изголовьем, а спящая Ниглана тихо отвечает ему. Бедная принцесса ничего не могла объяснить, так как сама не помнила ничего из своих сновидений. Супруг же ее при этих посещениях не имел ни силы, ни мужества противостоять ночному гостю. Светящийся рог чудовища мог в любое мгновение направиться в его грудь.

И вот принцесса осталась одна. Страшные слухи, которые поползли вокруг Нигланы после бегства ее супруга, разогнали претендентов на его место. И в это время страну посетил герцог Риглэн, которого молва характеризовала как Великого охотника. Его страна располагалась на севере, среди гор. Огромные медведи, снежные барсы, дикие кабаны населяли ее, но герцогу все было мало. Он странствовал по свету, охотясь на любых животных, утверждаясь в силе и ловкости, и в замке его было собрано множество чучел зверей, которых он убил. Представясь принцессе, Риглэн поинтересовался, есть ли в стране охотничьи угодья и редкие животные.

— Поэты называют ваше королевство изобильным. Могу ли я рассчитывать на охоту в ваших лесах?

— Боюсь, что нет, — отвечала Ниглана. — Наши звери вряд ли сумеют удовлетворить ваши запросы.

— Но я видел у вас на гобелене изображение Единорога, — упорствовал герцог.

— А вы верите, что он есть?

— Да. Он есть, и за его рог я готов отдать половину своей страны, — серьезно промолвил охотник.

Отважный и сильный герцог, способный один на один справиться с медведем, вызывал восхищение. Вот достойный муж, который не бросит жену из страха перед призраками, решили придворные. И вот Ниглана отправилась к герцогу в гости. Заснеженные хребты, грозные песни ветра, оглушительный рев морского прибоя так не походили на уютное королевство принцессы. Риглэн устроил ей пышный прием и всячески старался понравиться. Он показал свой замок, украшенный шкурами убитых животных, с гранитных колонн глядели головы огромных вепрей и медведей, барсов и оленей. Герцог имел несметные своры собак и, конечно же, не один табун выносливых, быстроногих лошадей. Дни проходили в охоте, вечерами пировали и устраивали балы. Ниглана постоянно находилась рядом с герцогом, и он, казалось, уступал место хозяина. Галантность и внимание Риглэна заставляли принцессу ждать предложения руки и сердца, но герцог все медлил. Наконец разговор между ними состоялся.

— Я люблю вас, Ниглана, — сказал герцог, — но мы можем быть с вами лишь при определенных условиях… Вы узнаете их на завтрашней охоте.

Всю ночь пировали в замке герцога, а под утро он протянул Ниглане серебряный кубок с обжигающим напитком. Душа ее заметалась в ужасе, а все тело свело в страшной судороге. «Яд! Вино отравлено!» — мелькнуло в голове принцессы, но она осталась жива. Пав на землю, она ощутила, как ее руки и ноги превратились в мохнатые лапы. Мгновение — и она превратилась в гибкую борзую собаку. Охотник, смеясь, провел рукой по ее белоснежной шерсти, и она почувствовала, что должна повиноваться ему. Но вот он сам глотнул из кубка, и на его месте очутился огромный черный мастиф. Они вылетели за порог замка, и свора собак встретила их оглушительным лаем.

Был дикий гон по горам. Вслед за собаками неслись всадники и трубили в рога. И эта страшная волна катилась по бездорожью, сметая на пути все живое. Внезапно она остановилась как уткнувшись в стену. Впереди на горе стоял белый Единорог, и голова его была поднята к небу, а рог сверкал словно серебряное копье. С ревом кинулся мастиф к благородному животному, вся свора последовала за ним.

Только к вечеру им удалось окружить Единорога. Он сам повернулся к преследователям и принял бой. Несколько собак, пронзенных рогом или получивших удар копытами, отлетели в сторону. Ниглана одна оставалась на его пути, но он пощадил ее и, перепрыгнув через нее, помчался дальше. Через секунду удар клыка распорол ей шкуру. Разъяренный мастиф стоял рядом с Нигланой, ненависть и смерть стояли в глазах его. Она не выдержала потрясения и упала на землю. Егеря подняли ее на седло и отвезли к замку.

Когда Ниглана пришла в себя, то долго не могла поверить, что превращалась в собаку. Однако боль в боку и багровая полоса на коже уверили ее в реальности всего произошедшего. Так вот какие условия предлагал Великий охотник! Она вспомнила других собак, окружавших герцога, и ей стало страшно. Одна часть ее души испытывала унижение, обиду, ужас, другая вспоминала сладость ядовитого зелья, упоение погоней, ревность и соперничество с другими собаками и жаждала власти могучего мастифа.

Достоинство человека победило, и она, не простившись, отправилась домой. Всю дорогу ей снились горы. На одной из них собрались бесчисленные своры собак. Каменный трон на вершине занимал черный мастиф. Он протягивал ей серебряный кубок и корону.

Долго не могла успокоиться принцесса, и словно яд проник в нее в Северной стране. Вновь и вновь память возвращала ее в замок герцога, и она мечтала, чтобы он полюбил ее. В иное время она испытывала к нему отвращение и ненависть. С тяжелой душой Ниглана отправилась за помощью к звездочету. Долго смотрел в небо придворный маг, затем протянул ей колье из аметистов.

— Наденьте его, принцесса, и никому не показывайте, пусть, всегда скрытое, оно будет хранить вас. А любви герцога вы можете добиться, если сами полюбите мага и подарите ему свой поцелуй.

В недоумении глядела на старика принцесса. Его облик словно расплывался, превращаясь в кого-то иного, и лишь глаза казались бесконечно знакомыми и ждали ее решения.

Далекое воспоминание о колодце в саду звездочета подтолкнуло принцессу. Она тихо прикоснулась ко лбу мага и пошла прочь. Наутро в двери дворца постучался гонец. Герцог Риглэн прислал письмо с признаниями в любви и предложением руки и сердца. Однако гонец вернулся бы ни с чем к своему господину, если бы Ниглана соблюла тайну звездочета. Опять, как когда-то в детстве, она забылась и надела колье поверх наряда. И так же, как раньше, одна из фрейлин увидела сверкающую драгоценность на шее принцессы.

— Откуда у вас такое прекрасное колье?

— Подарок мага! — ответила Ниглана не задумавшись.

Ночью под окнами ее спальни дико выла собака, а на утро колье исчезло. Весь дворец был перерыт, но его не нашли. Лишь под окнами обнаружились следы огромных собачьих лап.

Прошло немного дней, и принцесса опять плыла к стране Великого охотника. Торжественно встретил ее герцог, представив двору как свою невесту, а наедине посвятил в свои планы.

— Я должен уничтожить своего последнего врага, который единственный не покорился мне и бросает вызов моему могуществу. Вы знаете его — это Единорог, который мешает и вашей судьбе. Он может прийти в западню, которую я ему устроил, только привлеченный вами. Решайтесь же на эту охоту, и мы увенчаем ее свадебным пиром.

Ниглане показалось, что она теряет почву под ногами, столько противоречивых мыслей и чувств обрушилось на нее, однако она согласно склонила голову. К вечеру она проскользнула в комнату герцога. На его столе лежало аметистовое колье. Она взяла его и вернулась в зал.

Среди ночи, в самый разгар пира, протрубил звонкий рог за воротами замка. Герцог, побледнев, схватился за меч. Двери распахнулись, и серебряный рыцарь верхом на коне ворвался внутрь. Началась паника. Свечи в канделябрах погасли, и сражение велось в темноте.

Наконец, спасительная мысль подсказала принцессе надеть колье мага. В тот же миг руки серебряного рыцаря подняли ее в седло, и, послушный воле хозяина, конь поскакал прочь из замка. Погоня промедлила, и Ниглана очутилась на корабле, который тотчас отчалил. На берегу встало огненное зарево — это запылал замок герцога, и долго еще в морском просторе раздавался далекий звук рога. Там все кипела битва.

Вся не своя Ниглана вновь была дома. Грустью пахнуло от знакомых стен. Ей сообщили, что звездочет скончался. Была ночь, но принцесса не пожелала ждать и отправилась в капеллу, где на возвышении стоял гроб мага. До рассвета сидела она у изголовья усопшего и смотрела на него. Лицо его и тело были покрыты недавними ранами, но казалось, что он спит. Принцесса вспомнила его последнее прорицание.

С первыми лучами солнца Ниглана встала и, склонившись над гробом, поцеловала звездочета. Колье сиреневой змейкой скользнуло с ее шеи и легло на грудь его. И тут тяжкий вздох вырвался из груди звездочета, и он превратился в прекрасного серебряного рыцаря. Снова склонилась принцесса над ним, и ее второй поцелуй превратил рыцаря в Единорога. И в третий раз губы принцессы коснулись лежащего в гробу. Доски с треском разлетелись. Белый Единорог звонко ударил копытами о землю. Превращение его передалось Ниглане — рядом с первым оказался второй Единорог, и вот два благородных животных устремились навстречу весеннему, радостному утру.

Коллекционер

Нелегко постигнуть душу коллекционера, понять его страсть. Отчего в трудную минуту он готов скорее голодать, чем расстаться хотя с одной вещью из своих сокровищ? Возможно, человек пытается утвердиться в этом мире, чувство собственной незначительности побуждает его собирать ценные вещи, чтобы через них ощутить себя богатым, достаточным, особым…

Взять хотя бы Эн-Нольда. Трудно сказать, кто в нем преобладал — собиратель или художник. Он любил старину и словно пытался вернуть время, воплощенное в искусстве былых веков. Он почитал красоту и увековечивал ее преходящее очарование в своих картинах… О, как похож он был тогда на мальчика, играющего с разноцветными камешками на морском берегу… Эн-Нольд и сам не смог бы объяснить, зачем он это делает. Игра? Да, игра, но за ней стояло и нечто иное. В первую очередь — история. История жизни самих вещей, их хозяев… Люди ушли в иной мир, а вещи остались как свидетели и участники былого, и может быть, коллекционер ищет самого себя в бесконечном калейдоскопе мыслей, привязанностей, дел, которыми были наполнены его предки?

Каким-то путем в руки Эн-Нольду попало зеркало алхимиков. Известно, что оно было для древних ученых аллегорией философского камня, который не служил превращению простого металла в золото, но являл искателю суть вещей. Будучи рожден не в материальном мире, а в душе человека, он помогал открыть правду во лжи, гармонию в хаосе, красоту в безобразии. Зеркало отражало не только форму поставленного перед ним предмета, а всю его жизнь. Таким образом, Эн-Нольд мог не только видеть события, но порой принимать участие в людских судьбах, воплощенных в памяти вещей.

Надо сказать, что у него был настоящий нюх на трагическую сторону жизни и, собирая свою коллекцию, он вовлекался в самые печальные истории, связанные с борьбой, с предательством, со смертью. И, проживая в своих грезах давно ушедшие времена, коллекционер погружался в фантастический мир, где был волшебником, неуязвимым для смерти, способным изменять судьбу.

Впрочем, это было для Эн-Нольда не главным. Как-то в час одиночества и печали магическое зеркало подарило ему утешение. Он просил показать ему его душу, и из серебристой поверхности стекла вдруг появился образ ребенка. Очаровательная девочка, лет пяти, в старинном платье и с белокурыми локонами. Легкая улыбка пряталась в ее глазах, хотя выражение лица было не по-детски серьезно. Она назвалась Инфантой и попросила игрушек. Эн-Нольд, ошеломленный ее появлением, начал показывать ей свою коллекцию. «Расскажи о них!» — потребовала гостья, и он, внутренне смеясь над собой, повиновался ей. Сердце его не только освободилось от тоски, но и наполнилось ликованием. Эта встреча покончила с его одиночеством, и он обрел смысл своих увлечений. Отныне его коллекция превратилась в игрушки, которые развлекали его маленькую повелительницу.

Он показал ей старинный медальон из серебра. Внутри него помещалось распятие и локон седых волос.

— История этой вещи печальна, — стал рассказывать Эн-Нольд.

— Я нашел ее в пустом обгоревшем доме среди мусора. Вернувшись к себе, я положил его под мое зеркало и лег спать, надеясь увидеть, откуда явилось и с кем связано это изящное изделие. И вот я оказался в ином веке. В доме, где я обрел эту находку, умирала старая женщина. Ей было тяжело, но она боролась со смертью, ожидая своего сына. Увы, он не пришел к матери и не почувствовал ее конца. Когда-то он покинул их жилище и ушел в море, чтобы стать пиратом. И вот мать его мучилась, что не могла благословить сына в свой последний час. Увидев меня, она со слезами протянула медальон. «Прошу тебя, человек ты или дух, явившийся мне, передай это распятие сыну». Ия закрыл ее глаза, а сам очутился на пиратском судне. Там шла попойка, и на меня никто не обратил внимания. Я прошел в каюту капитана — сына умиравшей старухи. Я протянул ему медальон. Пьяный до умопомрачения, он долго не мог понять, что я хочу от него. Наконец, рассмеявшись, взял медальон в руки. Седой локон произвел на него сильное впечатление, тем более, что прямо на глазах он рос. Просунув волосы вместо бечевки в колечко медальона, пират надел его на шею. Затем грозно взглянул на меня: «Как ты оказался на корабле?» Я сделал неопределенный жест: «Я оттуда». — «Ну тогда я верну тебя обратно! — молвил капитан. — Эй, люди, повесить этого молодца на грот-мачте!» Пираты схватили меня, но внезапно он остановил их. Лицо его побагровело: «Меня душат волосы. Отставить! Срежьте скорее эту побрякушку с шеи!» Однако самые острые ножи команды оказались бессильны разрезать материнский локон. Три дня мучился капитан, пока не принял последний дар матери. Он, стоя у руля, и привел судно к скалистому острову, там, среди кипарисов, напоминающих темные свечи, располагался монастырь. Капитан простился с кораблем и отправился к берегу. Он стал монахом, а, когда скончался, этот медальон вернулся ко мне.

— А это что за кубок? — спросила Инфанта.

Перламутровая чаша, инкрустированная сердоликами и бирюзой и оправленная в кованый серебристый каркас, имела свою повесть. Когда-то она принадлежала удачливому королю, не знавшему поражений. На ней была сделана странная надпись: «Слава тебе, воитель! Свое поражение ты сможешь обратить в самую великую победу!» Верно, потому король ничего не боялся и каждое сражение отмечал, держа в руках драгоценную чашу. Но пришел срок. Огромная армия короля намеревалась напасть на оставшиеся неподвластными страны, чтобы присоединить их к своей обширной империи.

У границы соседского государства их встретило немногочисленное войско противника. Не желая тратить силы, король предложил единоборство предводителю. Поединок окончился неожиданно. Король был выбит из седла и тяжело ранен. Войско его ждало лишь знака, чтобы отомстить и раздавить неприятеля… Но король медлил. Наконец он наполнил свой кубок вином и осушил его. «Я возглашаю мир. Распустите войско».

«Тишина залива совершенней разъяренного океана» — были его последние слова, и именно они принесли ему славу в памяти потомков.

— Теперь расскажи о веере! — требовала Инфанта.

Гарды из резной слоновой кости держали расписное шелковое полотно. Тончайший рисунок передавал тишину вечернего часа, нависшего над засыпающей рекой. Среди камыша выступала лодка с тремя свечами, горящими на носу. Девушка с длинными рыжими волосами сидела на корме. Прелестная головка была откинута назад, а глаза не скрывали печали. С другой стороны веера из лесной чащи выступала фигура конного рыцаря с белыми цветами в руках. Он улыбался, словно предчувствуя неожиданность встречи.

— Что это значит? — спросила маленькая принцесса.

— Это история времен короля Артура. Юная леди полюбила рыцаря Ланселота, но он не мог ответить ей, так как был предан королеве Джиневре. Тогда она умерла, но завещала положить ее в лодку и спустить вниз по реке к Камелоту, где был замок Артура и где служил Ланселот. В руках у нее было ее последнее письмо к рыцарю. «Вы не должны винить себя в моей смерти, мой добрый Ланселот, — писала она. — Простите меня, но я не смогла жить без вас, и в этом мое оправдание. Похороните мое тело поблизости от тех путей, где ступают ваши ноги, и помолитесь о моей душе, которая будет всегда рядом с вами». Вот здесь изображена сцена перед смертью леди.

Глаза Инфанты наполнились слезами.

— А почему там едет рыцарь?

— Это я подрисовал его, чтобы изменить грустный конец истории, — сказал Эн-Нольд. — Сейчас она увидит его и все обернется счастьем.

— Но ведь по-настоящему это не так? — возразила девочка.

— Кто знает… Ведь это легенда, и мы можем сами придумывать хороший или плохой конец! Я думаю, они бы не возражали против нашего сюжета о взаимной любви и счастливой встрече.

Еще немало историй услышала Инфанта.

И про оловянных рыцарей, в которых превратились воины, испугавшиеся своих противников и проигравших сражение. Они стыдились своей трусости и снова рвались в бой. С помощью Эн-Нольда им удалось вернуться к позорному дню сражения и, встав в строй, искупить жизнью свою вину. Битва окончилась победой, а рыцарей увенчала слава героев.

…И о волшебном кинжале, который украшала золотая змейка с рубиновыми глазами. Его клинок всегда жаждал крови и мог убить своего владельца, если вовремя не получал чьей-то жизни. Член тайного ордена масонов сотворил этот кинжал, чтобы отомстить командору за нанесенные обиды. Он подарил его своему врагу, и на третий день тот был найден с кинжалом в груди, хотя никто не входил к нему в дом. Немало усилий стоило Эн-Нольду, чтобы укротить и обезвредить золотую змейку. Только зеркало алхимиков помогло ему справиться с кинжалом-убийцей.

…И о старинных часах, с которыми тяжелобольной поэт связал свою жизнь. Он следил за часами и день и ночь, веря, что, пока стучит маятник, его сердце не остановится. И действительно, годы шли, а он все жил, несмотря на роковую болезнь. Завод часов продлевал его дни, и поэт безумно боялся, чтобы механизм не испортился. Самые лучшие часовщики приходили к нему. Но однажды он понял, что его жизнь не имеет смысла. Одна борьба за число дней не давала ему ни вдохновения, ни радости. Тогда он сам остановил маятник, и его сердце остановилось вместе с ним…

Не перечислить всех предметов из коллекции Эн-Нольда, но девочка никогда не уставала слушать его истории. Люди дивились одинокому образу жизни коллекционера, а он не испытывал недостатка в общении. Эти встречи с Инфантой из волшебного зеркала меняли его самого. Со временем девочка превращалась в девушку, а он, вместо того чтобы стареть, молодел и словно жил в обратную сторону, и наступил день, когда он сравнялся в возрасте со своей гостьей. Соседи сочли, что старый Эн-Нольд умер, а в его доме поселился его сын.

Меж тем страсть коллекционера тоже изменилась. Теперь он собирал вещи, которые несли в себе человеческие качества.

Так, он искал силы и получил заговоренный меч. Во главе оловянных рыцарей он бросался в бой и терпел поражение. «Почему я не побеждаю?» — удивлялся Эн-Нольд. И Инфанта отвечала, что сила должна появляться изнутри. Тогда он может побеждать, не вынимая меча из ножен.

Он жаждал смелости и добывал королевский рог. Его звуки наполняли его сердце отвагой, но условием его успеха должно было быть правое дело, за которое он вступается.

Янтарные четки учили Эн-Нольда милосердию, деревянный крестик — прощению, посох пилигрима — радости и свободе.

Но однажды Эн-Нольда увлекла красота. Это было естественно, к нему вернулась молодость, и силы, и чувства. С присущей ему страстностью он стал писать портреты прекрасных женщин, которые встречались ему. Зоркий глаз находил гармонию и прелесть чуть ли не в каждой, стоило только подметить ракурс. И каждая модель словно давала художнику понять, что, несмотря на множество форм, красота едина.

Однако через какое-то время его модели вдруг стали отказываться позировать ему. Никакие посулы не действовали. Видимо, те, кто уже получил в собственность работу Эн-Нольда, не хотели встречать соперниц. Темные слухи стали виться вокруг художника. Говорили, что во время сеансов энергия модели переходит в портрет, что судьба женщин меняется и в них раскрываются черты, которые ранее были им не свойственны…

Но за этим скрывалось все то же стремление — быть единственными, и это противоречило устремлениям коллекционера. Желая заинтересовать своих натурщиц, Эн-Нольд опять обратился за помощью к волшебному зеркалу. Он создал серию портретов Прекрасного Принца, и вот, когда красавицы входили в студию, их встречали благородные и мужественные кавалеры. Трудно было догадаться, что это ожившие в зеркале портреты, которые создал Эн-Нольд.

Звучала музыка, пары танцевали, а художник, стоя у холста, торопился запечатлеть черты своих избранниц. Теперь у художника не было отбоя от желающих позировать. И еще их привлекала тайна: условием работы было сохранение в секрете встречи с кавалером. Таким образом каждая дама удостаивалась встречи со своим, единственным Прекрасным Принцем.

Вскоре Эн-Нольд мог соперничать в славе с Синей Бородой. Никто не видел, какие балы устраивал художник в ночную пору в своей галерее, где висели копии с портретов красавиц. Он мог оживить их чарами волшебного зеркала и танцевать с каждой сколько пожелает. Все они были в его власти, но никто из них не мог подарить ему единственное, что ему не хватало — любовь.

В конце концов, коллекционер разочаровался в своих достижениях. Он не был Прекрасным Принцем. Он был художник и его звали Эн-Нольд. Полный горечи, коллекционер подошел к своему зеркалу. И вовремя. В стекле отразился маленький мальчик с обиженным выражением на лице и надутыми губами. Эн-Нольд превратился в ребенка. Тайная догадка осенила его, и он стал звать Инфанту.

С момента, когда он увлекся живописью, она ни разу не появлялась. И вот в темной глубине зеркала растворились тяжелые кованые двери, загремела величавая музыка и на фоне ночного звездного неба вырисовалась огромная фигура женщины с младенцем на руках. Лицо сияло немыслимой красотой, той единственной, что существовала в Мире. Глаза лучили божественную любовь и дарили вечным счастьем. Бесчисленные хоры ангелов пели ей осанну, и звуки их пения падали на землю чудесными цветами.

«О, мать Мира!»— прошептал Эн-Нольд, падая на колени. Большего искать в жизни ему было нечего.

Марабу

Велик Аллах в своих творениях, будь то люди или животные, растения или камни! В разнообразии их нет противоречия, а гармония и единство. Но вот что занимает ум: тот порядок, что существует среди людей, отражается ли в иных царствах? Есть ли любовь среди камней? Только ли силой определяется иерархия среди животных? Каковы мерила красоты и уродства? Множество мудрецов искусными речами пытались объяснить это, и каждый век считает себя просвещеннее предыдущего… Но где родник правды, который утолит жажду пытливого, прохладит сердце ищущего, успокоит чувства озабоченного? Где язык, на котором могут говорить друг с другом все живущие в этом мире? Где истинное имя всякого, обозначающее суть его души? Оно у Аллаха Великого и Милосердного, и Он знает его, ибо Он дал его каждому существу из тех, что рождены на земле. И больше слов свет глаз, и ни одна из книг, кроме книги Бытия, не заменит знания, которое дает прикосновение. И где началось стремление, как не в сердце Аллаха, Создателя Миров? И от него произошло желание, а из желания родилась Любовь.

И вот ответ — Любовь есть язык, на котором общается весь мир! Любовь спускается на землю в звездных и солнечных лучах. Любовь поднимается из подводных глубин! Любовь — единственное средство разделить с Аллахом Его мудрость и объяснить все истины, что существуют в мире!

Дошло до меня, о, господин своего часа, жаждущий утолить плодами познания голод души, что в древнем Каире, первом из городов Египта, правил некогда шах Бахтияр. Он не был прославлен воинскими подвигами или сокровищами своей казны, но был известен как искуснейший из игроков в шахматы. Редко кому удавалось обыграть шаха, и тогда победителя оставляли при дворе, и награждали его золотом, и шах делал его своим сотрапезником. И каждый день они играли в шахматы, пока Бахтияр не перенимал весь опыт и искусство противника и не добивался победы над ним. Тогда только тот мог покинуть шаха. Свое искусство владыка доводил до совершенства и часто улаживал споры с врагами не на бранном поле, а на шахматной доске.

И почитал Бахтияр драгоценные камни и, имея их в своей казне предостаточно, поручал ювелирам вытачивать из них шахматные фигуры. И сражались в турнирах рубиновые кони с изумрудными, сапфировые короли с опаловыми, и каждая проигранная шахом партия награждала победителя одной из драгоценных фигур, а место ее занимала ценная копия из простых камней. Но всегда шаху удавалось отыграть своих каменных воинов, и сокровища его не таяли.

Но вот однажды случилось странное. Бахтияр получил от своих ювелиров шахматы из золотистых топазов и жаждал обновить их. Купец из Индии должен был составить партию ему, но заболел. Шах был крайне раздосадован и велел визирю позвать любого, кто в этот момент окажется возле дворцовых ворот. Визирь вскоре вернулся смущенный.