После третьего звонка…

… «Нахлебник Мельпомены» прекрасно разбирается в театральной публике. На премьеры случайные люди попадают редко. Этим-то он и пользуется. Теперь надо понять как? Но это уже дело техники, это просто…

– Всем спасибо! – Георгий вышел в фойе. Парень добросовестно стоял на том же месте, где его поставили.

– Пошли, – сказал Литвин, – тебя как зовут?

– Петр… Петя…

– Спасибо тебе, Петр-Петя! Огромное спасибо.

– Мне? – Петр ошарашенно посмотрел на своего повеселевшего спутника. – За что?

– А так… Спасибо и все!

– Да?.. Ну, пожалуйста, – Петя пожал плечами. В конце концов, если человек хочет сказать спасибо, пусть говорит. Главное – в театр попасть.

А у Литвина настроение сильно поднялось. «Зацепочка, зацепочка», – напевал он про себя. Как же вовремя подвернулся этот юный театрал. Премьеры – вот разгадка! Тогда были премьеры. И сегодня…

Стоп! И сегодня премьера. В престижном театре. И публика… Литвин внимательно огляделся. Публика весьма приличная. Так, может быть, и сегодня?..

Что же делать? Он в раздумье остановился у гардероба с плащом в руках.

Что делать? Вызвать оперативную группу? На каком основании? Предупредить ребят в отделении и в райуправлении? О чем? Что ему, Литвину, интуиция подсказала о готовящемся ограблении? Правда, он не знает, где оно произойдет и когда и кем будет совершено… М-да, не очень как-то… Глупо? Но если вдруг?.. Тогда будет еще глупее! И он нырнул в толпу, к телефону-автомату.

…После спектакля его у театра встретили два знакомых парня из местного отделения. Усталые, злые, голодные…

9

В тот вечер так ничего и не произошло. Ни у этого театра, ни у других. Снова все затихло, как разошедшиеся круги на воде. Но Литвина это не обескуражило. Он начал ощущать азарт погони за приоткрывшейся тайной. Вот она, уже рядом, протяни руку и…

Все как обычно и все иначе. Теперь в голове не было хаоса. Факты постепенно начали выстраиваться в изящную структуру рабочей версии.

Георгий проверил по картотеке известных автоворов, почерк которых хоть как-то напоминал его случаи. Не так уж и много их оказалось. Двое отпали сразу. Один только готовился выйти на свободу, как он уверял руководство исправительно-трудового учреждения, «с чистой совестью». Другой – только начал перевоспитываться. Еще один имел абсолютное алиби. С ним Георгий когда-то встречался по своим делам. Теперь его скрутила язва. Навестившему его Литвину он обрадовался, как родному. Смотрел грустными глазами одинокой дворовой собаки и с самого начала разговора, потупясь, попросил, чтобы Георгий не проговорился здесь, кто он и зачем пришел. Что делать – нервная работа…

Остальные тоже отпали по тем или иным причинам. Последняя версия подтверждалась. Доказательства давали не эксперты. Анализ, чисто интеллектуальный поиск. Ему даже начало нравиться это дело.

Прежде всего, внимательно просмотрев афишу, он понял, что преступник ходит не просто на премьеры, а старается попасть на один из первых спектаклей, когда в театре собирается публика из культурно-торговой элиты. Причем интересует его не каждая премьера, а обязательно в популярном театре, куда ни с какой нагрузкой билеты не достанешь.

Что из этого? А то, что «нахлебник Мельпомены» хорошо знал театр! И не только по рецензиям. Он должен крутиться если не в самих театральных кругах, то хотя бы в околотеатральных. Вот и направление поиска.

Вопрос – как его теперь найти?! Следов нет. Не по «фомке» же, которой двери машин вскрывали, вычислять. А вопрошать пепел и разбитые стекла автомобилей Литвин не умел.

Одно, правда, уже было вполне ясно – интеллигенция работает! Сразу чувствуется, гуманитарий, хорошо знакомый с детективно-приключенческой литературой.

Надо снова идти в театр. Уточнить кое-что. Легко все пошло. Как на тележке с «Американских гор» катишься.

Литвин наслаждался этим чувством полета, пока не зазвонил телефон.

– Георгий, ты? – спросили на том конце провода. – Здоров… Володя Майоров… Хорошо, что узнаешь… Ты, вроде, о всех «раздетых» машинах запрашивал данные? Так вот, у нас опять вчера было…

– Когда? Где? – Литвин быстро подвинул чистый листок бумаги и взял ручку.

«Обобрали» новенькие «Жигули». У театра. Вчера. Как обычно, вечером.

Литвин торопливо поблагодарил, повесил трубку и полез в стол за репертуарным сборником. Он уже выучил, все даты премьер… А вчерашний день вроде выпал из памяти. Что-то необычное с ним – раньше никаких признаков склероза не наблюдалось.

Быстро отыскал нужную страницу… театр… день… «Деревянные кони». Старый спектакль для этого театра.

Подлый внутренний голосок ехидно захихикал.

Георгий снял трубку, набрал номер.

– Алло, театр?.. Добрый день… Литвин беспокоит, из МУРа. С кем, простите, разговариваю?.. Федор Петрович, вы не подскажете, какой у вас вчера вечером был спектакль?.. «Деревянные кони»!.. Точно? И не было замены?.. Нет… Спасибо, до свидания. Нет, нет, ничего не надо… Конечно, обращусь, непременно… До свидания.

Вот тебе и ровное течение «дедуктивного» метода. С отпечатками пальцев все-таки попроще. Особенно, когда их хозяин проходит по картотеке.

Чего «нахлебника» потянуло на этот спектакль? Решил сменить отработанную систему? Зачем? Мужик-то, по всему, ушлый, привык бить в десятку. На обычном спектакле с клиентурой можно пролететь.

А вдруг, это уже другой? Или может?..

Вопросы повисали в воздухе гирляндой. И ответов на них не было.

10

Ставшая такой родной версия, рушилась, как дом, в котором ты успел обжиться. Плюнуть на старый и построить новый? Стекло, бетон, вместо избушки на курьих ножках. Но делать этого Литвин не хотел. Эмоции восставали против фактов. И зачем торопиться? Лучше еще раз все просмотреть. Может, дом-то не рухнул, а просто осел? Восстановим? Попробуем… Хуже все равно не будет. Некуда.

«Граммофон» пока затих. Но до времени. Выжидает. Он не из тех, кто охотится только гоном или скрадом. Чередует методы. Ну-ну…

В отделе ребята делают вид, что ничего не произошло. Все как обычно. От этого только хуже.

Главное, не дергают пока по мелочам, руководствуясь гуманным принципом: этому и так достаточно. Поэтому есть возможность сосредоточиться.

Георгий решил встретиться с предпоследним потерпевшим. Он тоже выпадал из привычного ряда. Иван Александрович Мигунков, слесарь-станочник крупного завода. Недавно награжден орденом «Знак почета». В общем, человек интересный для многих, только не для «нахлебника».

Потерпевший жил в Перово. Во дворе Георгий увидел «Волгу», заботливо покрытую брезентовым чехлом…

«Странно, даже марку машины переменил. Раньше только „Жигули“ брал», – подумал Литвин, обходя под любопытными взглядами старушек, «дежуривших» на скамейках у подъездов, вокруг машины.

Квартира Мигункова была на четвертом этаже. Георгий бодро взбежал по лестничным пролетам, перевел дух и нажал на кнопку звонка. За дверью громко закукарекало. Литвин от удивления нажал на кнопку еще раз. Снова закричал петух. Появилось желание попробовать еще, но в этот момент дверь открылась. На Георгия внимательно смотрела полная моложавая женщина.

– Здравствуйте, – сказала она и, не дожидаясь ответа, пригласила, – проходите.

Литвин вошел. Хозяйка мельком, но с интересом взглянула на удостоверение и крикнула:

– Ваня! К тебе товарищ из МУРа.

Мгновенно из комнаты выскочил шустрый мальчишка лет десяти и, держась на почтительном расстоянии, стал не отрываясь рассматривать «живого сыщика». Следом за ним появился высокий мужчина с густой проседью в волосах.

– Вы ко мне?

Литвин объяснил зачем он.

Иван Александрович пригласил его в комнату. В дверях Георгий оглянулся. Мальчишка все так же, приоткрыв рот, смотрел на него. Литвин не удержался и показал ему язык. Тот ответил и… попался на глаза Ивану Александровичу.

– Игорь! – сказал он строго. – Нам тут с товарищем поговорить надо. А ты иди, иди… телевизор вон посмотри.

Мальчик нехотя ушел.

– Внук? – поинтересовался Георгий.

– Да нет… сын… Младший. Старший-то в армии… Припозднились мы с матерью… Болеет. В школу не ходит пока. Ребята уроки приносят. И гулять не пускаем. Ест плохо.

Иван Александрович махнул рукой, дескать, обычные заботы.

– А вы, наверное, по поводу машины? – Мигунков отвлекся от семейных проблем.

– Да. Может, поможете чем? Ну, предположим, странное что заметили или новое вспомните чего? – безнадежно спросил Георгий.

– Трудно сразу, вот так… Мы вроде все уже рассказали. Надя! – из кухни, неся на подносе чашки с чаем, появилась жена, – Надя, ты не спеши, присядь-ка… Вот тут товарищ интересуется, в тот день, когда в машину нашу залезли, не было ли чего такого необычного? Я чего-то не припомню… Может, ты?

Женщина задумалась.

– Рада бы, – протянула она, – ничего, хоть убейте. Да и какие там необычные вещ. Все как обычно. Даже вот Ваня, Иван Александрович, – поправилась она, – как всегда, впритык к самому началу приехал. Словно на десять минут пораньше приехать нельзя.

– Ладно, ладно, – пробормотал хозяин, – это товарищу не интересно.

– Зато нам интересно было. Спектакль вот-вот начнется, а мы еще на дороге шастаем. Едва место нашли в переулке!

– Не мы же одни, – оправдывался Иван Александрович.

– И что из того? Нашел утешение… – не успокаивалась женщина, добродушно отчитывая мужа, потом пояснила. – Мы только встали, а там, глядь, один на «Жигулях» по переулку ездит. Медленно так, туда-сюда. Место искал. Вот мой сейчас на него и кивает.

– А вы с какими машинами рядом стояли?

– Первые «Жигули», – квалифицированно ответил Мигунков, – а сзади ижевский «Москвич».

– О том, опоздавшем, поподробнее можете рассказать?

Литвин задал вопрос просто так. Неудобно было уходить сразу. Новой информацией и здесь не пахло.

– «Жигули», – начал хозяин, вспоминая, – мы это уже вроде говорили? Модель – третья. Цвет темный. То ли синий, то ли коричневый – врать не буду, не помню. Ну и… все.

Начали прощаться.

– Так что, не ловится пока преступник? – сочувственно спросила Мигункова. Муж сердито посмотрел на нее – дескать, что попусту спрашивать.

– Ищем, – неопределенно ответил Литвин.

– Да мы так, из любопытства, – стараясь загладить неловкое впечатление, зачастила женщина. – Да и взять-то у нас ничего серьезного не взяли. Лишнего мы в машине не держим. Не игрушка – автомобиль. А вы заходите, заходите к нам. По делам или так – чайку попить.

Внизу Георгия проводили взгляды все тех же бдительных старушек, гадавших: и к кому приходил этот высокий, красивый.

11

Дверь он закрыл тихо, даже осторожно. А так хотелось хлопнуть, да чтобы штукатурка посыпалась густым снегопадом. Не от злости. Скорее, от бессилия.

Сегодня Трубников был на удивление заботливым и внимательным. Особенно интересовался ходом «автомобильного» дела.

Что ему расскажешь? У него свой взгляд на профессионализм! Идеал – робот. Сомнения ему не известны. Как такому человеку рассказать о своих проблемах? Тем более уже к середине «задушевной беседы» стало ясно, что мягкость и вдумчивое отношение к проблемам в дальнейшем зазвучит как: «несмотря на то, что была оказана индивидуальная помощь…»

Нет, это не мнительность. Последняя фраза расставила все точки над «и».

– Мне очень жаль, – сказал Трубников, – я всегда считал рас перспективным и способным оперативным работником. Но сейчас мне будет трудно это доказать, если руководство запросит о ходе работы по этим крахам.

Зачем это, интересно, оно будет его запрашивать? До контрольного срока еще не скоро…

Самое печальное, что по большому счету, он прав. Пока везде только проигрыш.

Литвин вошел в свой кабинет и снова сел за стол. Чистый – противно посмотреть. Ни одной бумажки – как ни одной мысли.

Зазвонил телефон. Трубку поднимать не хотелось. Телефон не отставал.

«Шесть»… – отсчитал Георгий и сдался.

– …Алло… Привет… я не пропал… просто закрутился… серьезно… Ну, не обижайся… Хорошо, обижайся, но не сейчас. Я скажу когда… Да, неприятности… Конечно, по службе… И правильно, все равно бы не сказал… Развеяться?.. В театр?.. – это было уже смешно, – Понятно, что давно не были… Когда?.. Завтра… в «Сатиру»… Это как тебе билеты удалось достать? Ах, министерство ради праздника закупило… Боюсь, не смогу… Вряд ли, при таком режиме… Какая дура будет терпеть мой режим? Нет, это не ты дура. Наоборот… Придется брать меня в мужья? Что ж, мы люди подневольные. Как сильный пол скажет, так и будет… Нет, это служебный телефон и я таких вещей по нему говорить не буду. Ну, целую… Ладно, не по телефону. Вот встретимся… Твои скоро уедут?.. Все, все, при встрече… Завтра позвоню. Пока…

Надо же! В театр пригласила. Век бы его не видеть. Заботливое у них начальство. Купить спектакль.

Литвин усмехнулся. Но улыбка так и застыла на лице. Конечно! Купить спектакль!.. Вот где отгадка. Он поднял еще теплую трубку.

– Алло, Федор Петрович? Литвин беспокоит. Я вам несколько дней назад звонил… Еще один вопрос… Да нет, небольшой, думаю, никаких бумаг не нужно. Билеты на тот спектакль, помните, «Деревянные кони», как распространялись?.. Никак?.. Все билеты были закуплены трестом? Да, да, знаю… Что вы, никаких претензий… Еще один вопрос. Кто об этом знал?.. Все знали… Объявление было… Вот как… Билеты оставались? Пропуска?.. Можно уточнить, на чьи фамилий?.. Жду… Записываю… Спасибо. Всего доброго.

Вот и все. Не ломается версия. Сам себя запутал. И сам себя испугался. Здесь наш «нахлебник» и накроется. Или придется капитану Литвину переквалифицироваться в ночные сторожа…

12

Осень в городе, как королева балов на исходе красоты. Нет в ней лесной умиротворенности и спокойной мудрости увядания. Бросает яркие листья под колеса мчащихся машин, словно хочет откупиться от ползущей зимней стылости. Только уже чернеют голые корявые ветки, которые нечем прикрыть. А машины все мчатся, и мчатся. Они не помнят ничего. У них нет памяти.

Георгий любил эти дни последних праздников природы. В такое время приходят самые неожиданные идеи. Как раз это ему очень нужно. Сейчас он окончательно должен понять, как действует его заочный знакомый.

«Технология» преступления в общих чертах уже ясна. Теперь надо уловить тактику «нахлебника Мэльпомены». Как он выбирает жертвы? Если отбросить случай с «Волгой», проколов у него практически нет. Но разузнает заранее, чью машину вскрывать, то как? Кассы именные билеты не продают. Контрамарку или пропуск можно отдать знакомым. Он сам пробовал проверить список на закупленный спектакль. Ничего не вышло. Нет, на этом пути слишком велика вероятность ошибки. Значит, есть третье направление?

Литвин подошел поближе ко входу в театр и встал к большому дереву, которое росло чуть наискосок от подъезда, на другой стороне улицы.

Издали движение у входа казалось хаотичным, лишенным смысла. Но в этой сутолоке его глаза уже различали свои, сами собой сложившиеся законы и правила. И сегодня Георгий решил в них окончательно разобраться.

Люди вели себя по-разному. Некоторые не торопясь шли к подъезду и заходили внутрь. Эти, понятно, с билетами. Чуть в стороне стояли безмолвные наблюдатели, временами нервно поглядывавшие то на часы, то по сторонам. Договорились о встрече, наверное, и теперь дожидаются спутников. Женщин среди ожидающих было почему-то значительно больше.

И, наконец, самые беспокойные – «ловцы» лишних билетов. Среди этой группы Литвин с удивлением обнаружил и Петю-Петра. Георгий усмехнулся. Сегодня он ничем ему не может помочь. Впрочем, парень скорей всего будет в театре. Вон как профессионально подходит к своему делу. Не бегает, не суетится. Сначала обошел всех ожидающих и с несколькими, кто особенно часто поглядывал на часы, тихо поговорил. Потом встал в стороне, но не далеко. Ожидающие все время были в поле его зрения. Как и остальные, Петя тоже весьма активно начал спрашивать лишний билетик. Но, похоже, не столько, чтобы купить, сколько для привлечения к себе внимания направлявшихся в театр. Правильно, чаще всего люди продают билеты не вообще, а особо отмеченным в своем сознании. Вот Петя и помогает им сделать выбор в свою пользу.