Узники старого дома

– Сашка! Сашок! Эй! Стой, подожди! – загалдели Егор с Варварой, и, не сговариваясь, кинулись вслед за другом. А стоило бы, наверное, подумать: не странновато ли вела себя молчаливая Сашкина фигура?

В любой истории есть момент, с которого события выходят из-под контроля и начинают стремительно затягивать героев в свой водоворот. Можете не сомневаться: в нашей истории такой момент наступил. Читайте дальше.

Глава 10, в которой продолжается странная гонка вглубь леса

Итак, Егор с Варварой домчались до поворота, и тропинка вновь зазмеилась перед ними в плавную лесную даль. И – вот он, вот он! – Сашка мелькнул далеко впереди. Он вновь оглянулся на них, даже вроде помахал рукой, перед тем, как скрыться в смутном зелёном сумраке. Так повторялось несколько раз. Будь Егор чуть менее взволнован, он, вероятно, обратил бы внимание на следующую странность: Сашка брёл медленным шагом, они же бежали во всю прыть, тем не менее, Сашка нисколечко не приближался, а постоянно находился на пределе видимости.

– Сашка! Стой! Дурак, подожди, – кричали они, и думать забыв о том, что давно бегут по местам, которых в лесу и в помине не было. Лес, правда, вокруг не изменился, лишь стал несколько гуще.

Они бежали довольно долго, пока Варвара вдруг не закричала:

– Мостик!

И точно, перед ними изогнулся изящный каменный мостик – старинный, живописно поросший мхом, словно сошедший со сказочной картинки. Наверное, тот самый, о котором упоминал Сашка перед своим таинственным исчезновением. Под мостиком бурлил ручей, на картах неизвестно за какие заслуги именуемый рекой Мутенкой. На реку он, конечно, не тянул – ручей и есть. Но дело заключалось в том, что ручей-то существовал – и на карте, и в лесу, они сто раз через него переправлялись или пускали бумажные кораблики в его грязноватой воде. А каменного мостика через него никто отродясь не встречал.

Варвара и Егор опасливо замедлили шаги. Словно почувствовав их растерянность, появился Сашка и поманил за собой. Забыв об осторожности, ребята бросились вслед за другом. Протопав по булыжникам мостика, покрытым сухими листьями, ветками и прочим лесным мусором, они устремились вперёд. А дорожка вилась и вилась по лесу, уводя всё дальше и дальше в неизведанную лесную глушь. Мимо мелькали кусты орешника, бузины, жимолости, толстые стволы берёз, осин, дубов и тёмные купы сосен.

– Не могу больше, – выдохнул, наконец, Егор, и, схватившись за правый бок, остановился. Варвара стала рядом. Она тоже устала, но могла бежать и бежать. Явная способность у человека к лёгкой атлетике. Не девочка, а конь, что, впрочем, к делу не относится.

Они постояли некоторое время, переводя дыхание. Тут бы им самое время опомниться, развернуться и с такой же скоростью рвануть домой от греха подальше. Но, увы, поздно – Варвара показала пальцем далеко вперёд, туда, где между деревьями, обрамляющими тропинку, виднелся смутный просвет.

– Егор, смотри, что там?!

За деревьями что-то желтело. В одном месте, в другом, в третьем. Нечто громадное, высокое, широкое. Нависшее над тропинкой. Егор пригляделся и заметил в просвете тропинки, как ему показалось, кусочек белой рамы окна.

– Дом!

Да-да, вдалеке перед ними, похоже, высился тот самый дом, который видели перед исчезновением Сашка, Юрка-следопыт, и неизвестный пацан, пропавший давным-давно. Именно к дому вела несуществующая тропинка и оттуда, наверное, исходила нечистая сила, о какой предупреждала баба Надя.

Ничего удивительного нет в том, что Егор и Варвара не побежали домой, а заворожённо направились к концу тропинки. Их вела неутолимая сила, могущая на некоторое время победить даже страх – великая сила любопытства. Вы, например, в подобной ситуации смогли бы удержаться и не глянуть хоть одним глазком на страшный дом? Я лично не смог бы.

И вот две разлапистые ели расступились в стороны, тропинка влилась в широкую заросшую площадку, и таинственный дом предстал перед ними во всей красе.

Глава 11, в которой мы впервые увидим ДОМ

Он казался огромным. Всего два этажа, но таких высоких, что превосходили по высоте все три этажа бабушкиного дома. Два длинных ряда окон – больших, с двойными крестами толстых рам, придававших им строгое выражение. Посередине – высокая двустворчатая дверь на маленьком крылечке под треугольным козырьком. Оштукатуренные стены выкрашены тёмно-жёлтой краской, и словно на торте отделаны строгими белыми полуколоннами и белыми круглыми ямками. Если бы Егор с Варей поменьше играли в компьютер, смотрели бы не так много мультиков, а читали побольше книг, или заглядывали иногда на канал «Популярная наука», то, наверное, сказали бы, что дом построен в архитектурном стиле классицизм. Вы тоже не слыхали о таком? Объясняю.

Представьте: один из ваших приятелей вырядился в джинсы с карманами до пола, длинную зелёную футболку, полосатый жёлтый джемпер, а сверху напялил синюю толстовку с нарисованной обезьяной на спине, да на шею повязал спартаковский шарфик. В ухе – серёжка, во рту – пузырь от жвачки, волосы – дыбом. Ну как? Нравится? Другой же пришёл в парадной форме – строгий костюм, стрелочки на брюках, рубашечка, галстук. Всё чинно, благородно, ничего лишнего, из украшений – разве уголок платочка в нагрудном кармане пиджака. Да ещё ботинки блестят. Спина прямая, взгляд – открытый и спокойный. Уши мытые. Любо-дорого поглядеть. Так вот, второй – представитель классического стиля, только в одежде. Так же и у домов. Правда, у них строгим представительным костюмом считается тот, что носили дома и храмы в древней Греции. Если вы увидите красивый дом, неяркий – жёлтый, розовый или голубоватый, с чёткими линиями, с белыми колоннами, аккуратный, строгий и представительный, смахивающий на древнегреческие храмы, знайте: это дом в классическом стиле. Их строили лет двести назад. Таких домов много на старых улицах Москвы, ещё больше в Санкт-Петербурге. Да и в других русских городах частенько попадаются. Это – живая старина. Обратите на неё внимание, пока не поздно, пока она ещё окружает нас. Только не перепутайте с домами, на которых налеплено слишком много всякой фигни: завитков, цветочков, виноградных гроздьев, рожиц всяких. Это стили барокко или рококо, есть и такие. Впрочем, я отвлёкся, извините. Вернёмся е к Егору и Варваре, которые, затаив дыхание, уже минут пять пялятся на странный дом.

Кругом висела тишина. Звуки леса притихли и доносились словно издалека, из другой жизни. Ни листочка не колыхалось в буйных зарослях окружавших дом.

Увы, несмотря на всю представительность, здание выглядело старым и обветшалым. Стены, и особенно фундамент, поросли плющом и бархатистым мхом, штукатурка выцвела, местами обвалилась. Окна помутнели от пыли, заросли паутиной, а черепичная крыша почернела от непогоды. Площадка перед домом сплошь заросла лесом. Словно зелёное море, он подступил к одинокому острову здания. От всего запустения веяло тоской и тихой печалью.

А ещё они явственно чувствовали на себе взгляд. Внимательный пристальный взгляд. И шёл он со стороны дома. Возможно, кто-то притаился за большими тёмными окнами, в которых упорно мерещились чьи-то смутные тени, возможно – за чёрным чердачным окошечком, прикрытым покосившейся ребристой дверцей. Егор заметил, как колыхнулась шторка на крайнем окне. Или показалось? И в доме нет ни живой души, лишь пыль, паутина да ветхая мебель?

Ага, вот, кстати, и пугало, неподалёку от двери, как Сашка и говорил. Коричневый балахон, голова со страшным серым лицом: безумная улыбка, дико вытаращенные пустые глаза, маленькая детская шляпка. Жуть пробирает от одного взгляда.

Куда же, однако, подевался Сашка? Неужели забежал в дом? Или спрятался? Зачем же он тогда звал их за собой?

Глава 12, в которой наши герои попадают в западню. Вернее, уже попали

– Сашка-а, – тихонько позвала Варвара. Словно в ответ, с засохшего дерева, что напротив дома, закаркала большая чёрная ворона. Хрипло, гнусаво и протяжно. Мол, чего привёрлись? Противные звуки, казалось, долго висели в неподвижном воздухе.

Егор вдруг понял: сейчас, в этот самый момент, они находятся там, где ещё вчера он ни за какие деньги не согласился бы оказаться. Лишь со страху зарылся бы под одеяло. Егору остро захотелось очутиться дома, рядом с бабушкой. Варвара крепко схватилась за его руку:

– Егор, мне страшно, пошли домой!

Будто в подтверждение их страхов, в тишине раздался жалобный скрип, и медленно, приглашающе, отворилась створка входной двери. За ней зияла тень пустого дверного проёма. В смысле, никого в нём не было. Никогошеньки. Но кто-то ведь её открыл?

Дети похолодели от страха. Так и простояли несколько минут. Застыла листва в густых зарослях, застыли тени, застыло небо в пустых окнах, застыла ворона на ветке, кривилось жуткое пугало, не двигалась широко распахнутая дверь…

Вдруг в тишине им послышался Сашкин голос. Тихий, слабый, словно издалека. Примечательно, что ни Егор, ни Варвара не смогли прийти к единому мнению: кого именно позвал Сашка.

– Слышишь? Сашка меня зовёт, – прошептал Егор.

– Слышу, только он не тебя, а меня зовёт. Вот, опять, слышишь – Варя.

– Да нет же, он меня зовёт! – возмутился Егор. – Что я «Егора» от «Вари» не отличу? Да и на фига ему тебя звать? Он – мой друг.

– Нет меня, нет меня! – упрямо заладила Варвара, и привычно отступила на шаг, зная, чем обычно оканчиваются подобные разногласия. Вы спросите, на кой им понадобилось ссориться в таком страшном месте? Этого я не могу сказать. Наверное, они и сами не заметили, как начали, а остановиться уже не могли. Многолетняя привычка, ничего не попишешь. Зато наваждение спало, и они вышли из оцепенения.

Несколько следующих шагов по направлению к дому Егор с Варварой прошли, чтобы лучше расслышать Сашкин голос и доказать друг другу свою правоту. А потом сами собой прибавились ещё несколько шагов – так хотелось одним глазком заглянуть в дверной проём и узнать: что внутри.

Они увидели кусок пыльного пола, кривоногий диван, смутно маячивший у противоположной полосатой стены холла, квадратик картины над ним… Вдруг над самым ухом Егора раздался противный скрип.

Дети подскочили, посмотрели в ту сторону и обомлели: пугало медленно поворачивало голову по направлению к ним! Повернуло, уставилось на них пустыми глазами, и вдруг дикая улыбка на сером холщовом лице сделалась ещё шире. А руки-палки невесть каким образом изогнулись и потянулись за ними, хищно шевеля пальцами драных перчаток. Чертовщина, предсказанная бабой Надей, похоже, пошла в наступление.

– А-а-а-а! – совершенно справедливо заорали Егор с Варварой и отскочили с тропинки в траву, но и там что-то шуршало, словно змея. Скосив глаза, Егор заметил какую-то корягу, медленно ползущую им под ноги, тянущую длинные, червями извивающиеся корни. Ну как, страшно? Я ведь предупреждал, что книжка – детский ужастик.

В довершение всего, старая засохшая ветла со скрипом качнула белёсыми мёртвыми ветками, и огромными щупальцами простёрла их над тропинкой. Потревоженная ворона взвилась и заметалась, огласив воздух новой порцией возмущённого карканья.

В этот поистине драматический момент в дверях снова показался Сашка и махнул им рукой – мол, сюда, скорее! По сравнению с обступившей их чертовщиной, гостеприимно открытая дверь с Сашкой в придачу показалась им сущим спасением. Егор и Варвара, не чуя под собой ног, устремились к замшелым ступенькам и под хриплое злорадное карканье шмыгнули в дом. С пушечным звуком захлопнулась дверь, звук медленно угас где-то в глубине пустых помещений, осела пыль, и воцарилась гулкая, тревожная тишина. Они оказались в том самом, страшном ДОМЕ.

Часть вторая

Дом

Глава 13, в которой герои чихают и осматриваются

Переведя дух, и по паре разиков чихнув, Егор с Варварой посмотрели по сторонам. И оторопели: никакого Сашки рядом не оказалось. Растерянные, съёжившиеся от страха, дети стояли совершенно одни.

Их окружало просторное помещение с несколькими двустворчатыми дверями. Оно освещалось мутноватым светом, падающим из двух окон по бокам от входной двери. Надо полагать – прихожая, холл, величественный, но пребывающий в крайнем запустении. С большой витиеватой бронзовой люстры, с подсвечников, с картин, свисала гроздьями пыль. Пузатые диванчики вдоль стен в грязных пятнах плесени, полосатая обивка изъедена молью. Свечи – в оплывшем воске. На полу, мебели, подоконниках, на тяжёлых бархатистых оконных портьерах, лежал такой слой пыли, что невозможно разобрать их настоящий цвет. И пахло, понятное дело, пылью, плесенью, отсыревшей бумагой, и ещё чем-то, чем пахнет в давно нежилых позаброшенных домах.

По правой стене шла широкая мраморная лестница, уводящая куда-то на второй этаж. Напротив входа висела большая голова лося с изогнутой широкой мордой, бородкой и острыми ветвистыми рогами. Пыльный и затянутый паутиной лось печально смотрел на ребят тусклыми бусинками глаз.

Тишина казалась абсолютной, неживой, жуткой. Брат и сестра боялись пошевелиться.

Куда же, однако, подевался Сашка? Неужели опять спрятался?

– Сашка, – решилась, наконец, позвать Варвара. Не потому, что перестала бояться, скорее наоборот, от страха.

Её слабый дрожащий голосок улетел куда-то вглубь дома и потонул в тишине. Они выглянули в окно. Пугало кривилось на прежнем месте, ветла неподвижно корячила белёсые сухие ветви. На одной преспокойно восседала ворона, с любопытством поглядывая в сторону окна. Снаружи всё застыло, как и здесь, внутри дома. Будто не случилась пять минут назад безумная сцена с ожившими пугалами, корягами и деревьями.

Егор попробовал приоткрыть входную дверь, но, подёргав холодную гнутую ручку, обнаружил, что та не поддаётся: дверь заперта на замок. Обнаружил и похолодел. Неужели они в ловушке? Или замок попросту защёлкнулся, когда дверь захлопнулась? Да, но кто её захлопнул? По логике, тот, кто и открыл. Но ведь никого нет!

– Егор, я хочу домой, к бабушке, к ма-аме! – шёпотом причитала Варвара.

– Тихо, – сказал Егор, – надо Сашку искать. Или выход.

Они обернулись и опешили: высокие двустворчатые двери по обеим сторонам холла оказались распахнутыми настежь. Из дверей направо натекала лужица дневного света, за левыми дверями угадывалась густая тень. И по-прежнему висела тишина. Жутко.

К счастью, они увидели Сашкины следы. Да-да, узор в виде паутинки на подошвах Сашкиных кроссовок невозможно спутать ни с каким другим. Следы вели то в одну, то в другую сторону, то топтались на месте. Егор с Варварой подпрыгнули от радости. Значит, Сашка здесь всё-таки был! Будь они повнимательнее, обязательно обратили бы внимание, что Сашкины следы отличаются от их собственных следов: Сашкины припорошены пылью. Быть-то Сашка здесь был, но давно, несколько дней назад! Но куда там.

В густой пыли прослеживались и другие следы: какие-то странные борозды, кружочки, отпечатки маленьких точек. Но кто их оставил, – страшно подумать.

Они медленно, ежесекундно замирая, направились к дверям, из которых падал дневной свет. Не стоять же вечно у входа. Каждый звук резко подскакивал к потолку и далеко разносился в гулкой тишине дома. Наконец они заглянули в широкий дверной проём. Их взорам открылась длинная анфилада комнат, оканчивающаяся вдалеке высокими застеклёнными дверями. Знаете, что такое анфилада? Это когда комнаты идут одна за другой, словно вагоны в поезде, и их двери расположены друг напротив друга. Если двери открыть, можно увидеть всю анфиладу насквозь. У нас в квартирах так не делают: места маловато, да и неудобно. А раньше во дворцах и в помещичьих домах устраивали часто.

Дети постояли минутку, набираясь решимости. В анфиладах всегда кажется, что из-за дверей соседней комнаты на пол падает чья-то зыбкая тень. Вдруг в тишине у них за спиной тяжело и жалобно вздохнули. Они обернулись и посмотрели на лося – звук шёл как раз с той стороны. Лось, понятное дело, признаков жизни не подавал.

На всякий случай дети поспешили убраться подальше от вздыхающего нечто и вошли в соседнюю комнату. И тут у Егора зазвонил мобильник.

Глава 14, в которой герои продолжают чихать и осматриваться

Представьте, он совсем забыл, что в кармане лежит мобильник! Егор быстро достал брусочек телефона. Из динамика раздался знакомый звонкий девичий голос:

– Егор? Это агентство «Физика и мистика». Я не получила ваши фотографии. Вы отправляли их?

Лицо Егора скривилось:

– Мы не можем. Мы попали в тот дом и не можем выйти. Здесь страшно. Заберите нас отсюда.

Он всхлипнул, в глазах заблестела первая слеза.

– Заберите, заберите нас поскорее, – закричала Варвара в сторону трубки.

– Вы в том доме? Внутри? Как вы туда попали? – заволновалась трубка.

В ответ раздались дружные всхлипывания и подвывания.

– Ничего не трогайте! Слышите? Ни за что не хватайтесь, это опасно. Не отходите друг от друга. Я что-нибудь….

Связь прервалась. Егор отчаянно принялся нажимать кнопки. Бесполезно: телефон замолчал, будто обратился простым куском кирпича – зарядка кончилась. Оборвалась последняя ниточка, связывающая их с внешним миром. Егор забыл вовремя зарядить аккумулятор. Ну не досада, а? Вот, будет ему наука на будущее.

Делать нечего, пришлось детям утереть горькие слёзы и двинуться дальше. Хотя после предупреждения из трубки им стало ещё страшнее. И будьте уверены, причины для страхов множились с каждым шагом.

Да уж, странный был дом. Странный и таинственный. Странности подстерегали на каждом шагу. Когда они проходили большую розовую комнату с огромным камином, мутными зеркалами, мягкой мебелью вдоль стен, с головами лысых дядек на колоннах-подставках, вдруг начали громко тикать большие золочёные часы на каминной полке. А потом зазвонили, громко и мелодично: дин-дон, дин-дон, дин-дон. Ёмкие звуки, казалось, долго звенели в покрывале гулкой тишины.

Стоило детям отвести взгляд, как незаметно выдвигались массивные стулья перед маленькими золочёными столиками, откинулась вдруг крышка маленького пианино, а большие книжки на столиках раскрывались, демонстрируя яркие картинки. Сами собой! Как вам это?

В столовой, отделанной в нежных салатовых тонах, с огромным столом, изразцовой печью и вазочками на высоких подставках, Варвара прижалась к Егору и прошептала, указывая пальцем на портрет сухонького вредного старичка в белом парике:

– Ой, мамочки. Он смотрит, смотрит, Егор!

– Да нет, кажется, – пробормотал Егор, покосившись на ряд портретов, с полотен которых строго взирали седые старички в шитых золотом камзолах и усатые генералы в мундирах с огромными орденами.

– Гляди, он голову за нами повернул.

– Пошли отсюда, – и дети поспешили пройти дальше, в маленькую комнату со шкафом и резными буфетами, полными посуды.

А из последнего помещения, не успели они войти, зазвучала музыка. Красивая нежная музыка, словно кто-то искусно стучал железной палочкой по хрустальным бокальчикам. И, скажу я вам, даже такая красивая музыка в тишине пустого дома звучит, мягко говоря, жутковато.

Оказалось, звук рождался внутри тиснёной золотыми узорами музыкальной шкатулки, на крышке которой плавно кружились две балерины с изящно воздетыми вверх руками. И, как вы догадываетесь, никого в комнате не нашлось. Егор осмелился и заглянул за ширму, расписанную райскими птицами. Стеклянные двери на веранду, заросшую плющом, подгнили и приросли друг к другу – нипочём не открыть без инструментов.

Ярко зеленели деревья за окном. Мерно кружились две фарфоровые фигурки, невидимые молоточки искусно выбивали мелодию на невидимых бокальчиках…

– Пошли обратно, – прошептал Егор, – Сашки здесь нет.

В розовой комнате с камином и часами, где серебряные колокольчики звучали далеко позади, Егор с Варварой вдруг вскинули головы вверх – к белому лепному потолку.

– Слышишь? – тихо спросил Егор. – Кто-то ходит.

И точно – сверху глухо раздавался отчётливый топот быстрых шагов.

– Сашка! – решили они хором и поспешили в холл. Да, так уж устроен человеческий мозг: всему загадочному и непонятному он спешит найти простое объяснение. Чтобы поскорее успокоиться.

Глава 15, в которой мелькают привидения, но наши герои сильно не пугаются

Не успели они миновать холл с вздыхающим лосем, послышался детский жизнерадостный смех. Словно россыпь золотистых солнечных блёсток подбросили в тишине дома.

– Сашка! – повторил Егор, хотя Сашке с его грубоватым голоском ни в жесть не воспроизвести такого звонкого и чистого звука. Ступеньки вывели их в просторную голубую залу с пыльной хрустальной люстрой, с объёмными белыми колоннами и балюстрадой со стороны лестницы. Вновь – никого. Лишь каменные головы с высоких подставок и фигурки статуэток вопросительно уставились на них. Да тени неподвижно лежали на пыльном полу за колоннами.

Егор переглянулся с Варварой – кто же только что смеялся, а минуту назад вовсю бегал по потолку?

Пока они опасливо заглядывали за толстые стволы колонн и обходили дальнюю, смежную часть залы с важным трёхногим роялем, арфой и выходом на веранду второго этажа, сами собой распахнулись высокие двери, ведущие в длинные боковые коридоры.

– Егор, зачем у кровати занавески? – тихо спросила Варвара в одной из комнат, и в этот момент по дому эхом вновь прокатился смех. Да не просто смех, ещё и весёлая песенка со словами на чужом, каком-то картавом языке.

Дети выглянули в коридор, и, о чудо! – наконец-то заметили, кто топает и смеётся в пустынном доме: по зале, напевая, вприпрыжку со стороны веранды проскакала маленькая девочка, в длинном розовом платьице, а за ней, хохоча, прихрамывая – мальчик в широкой рубашечке, узких коротких штанишках с белыми чулочками. Наконец-то! Сейчас-то всё и разрешится.

Но, увы, радость наших героев оказалась недолгой: стоило им выскочить обратно в залу, детей и след простыл. Ни единого звука, ни единого шевеления не тревожило привычной гулкой тишины.

По спине вновь пробежал неприятный холодок.

– Привидения, – пробормотал Егор, – только их не хватало.

Услышав страшное слово, Варвара вцепилась в руку брата. Хотя она представляла себе привидений совсем иначе: нечто летающее, белое, страшно завывающее. Никоим образом не напоминающее весело напевающих детей. Но, согласитесь, слово «привидение» кого угодно способно вывести из душевного равновесия.

В комнатах второго этажа, не таких больших, как внизу, но куда более уютных, когда-то обитали женщины. Повсюду – на мебели, на кроватях, на столах – кружевные накидки. Мебель ажурная и лёгкая. Столики с зеркалами и рядами косметических флакончиков, пилочек для ногтей и кисточек. На полу поросли пылью ворсистые ковры, на стенах – нежные драпировки, везде – модные старинные журналы, корзиночки с рукодельем и причудливые шкатулочки с драгоценностями. Кстати, одна из брошек – серебряная бляшка, отделанная искристыми белыми камушками, уже лежала в кармане Варвариных шортиков. Да уж, мало какая женская душа устоит перед блеском бриллиантов. Хотя это не оправдание, чужое брать нехорошо.

Одна из комнат оказалась детской. Они поняли это по весёлым когда-то очень ярким росписям на комоде, стенах и спинках кровати. Росписи изображали разнообразные детские забавы, сказки и смешных животных. В углу чуть покачивалась белая лошадка-качалка, скатился с игрушечного сундучка и запрыгал большой цветастый мячик… Соседняя комната неприятно напомнила школу: голое окно, коричневая доска на стене, наклонный столик, весьма похожий на парту, большой глобус и книжный шкаф в углу.