Новая Зона. Игра вслепую

Вдалеке сияла огнями контрольная башня с шестиугольным набалдашником диспетчерской наверху. Вокруг нее громоздились длинные серые фургоны с антеннами на крышах.

Возле одинаковых, похожих на обувные коробки казарм дежурили часовые. Бойцы в песочной униформе были экипированы приборами ночного видения, как и охранники на сторожевых вышках. Грузовик затормозил посреди плаца. Ожидающая его бригада медиков молча приняла черные пластиковые мешки на молнии.

Положив скорбный груз на носилки, медики направились в сторону невысокой пристройки возле двухэтажного здания с красным крестом. Завтра цинковые гробы погрузят в самолет и отправят по домам.

Александр проводил подчиненных взглядом и вздохнул. Майкл больше никогда не пошутит на брифинге. А парень, лишившийся лица, – Хофф не смог вспомнить имя новобранца, – и вовсе прибыл только вчера.

Сержант покачал головой.

– Забейте, сэр, – проговорил Джон, открыв дверь кабины, – Они знали, на что шли. Мы все знаем.

– Нет, не знаете, – откликнулся Александр, обернувшись на друга. – Мне платят большее жалованье не за красивые глаза, а за то, что я офицер и могу позаботиться о своих подчиненных…

Молодые люди вылезли из машины. Хофф закряхтел, разминая затекшие ноги. Походив немного туда-сюда, они направились в сторону трехэтажного здания полевого штаба.

– Ага, – кивнул солдат, – а эти подчиненные принесут «Blindwater» еще больше денег. Сержант, мне жалко Майкла, но давайте начистоту: если ты хочешь жить, то становишься садовником, а не рядовым наемнической армии. Мы все заранее трупы. И когда понадобится, нас разменяют, как шахматные фигуры, и заменят на новых. Это всего лишь игры корпораций. И чем раньше вы это поймете, тем проще вам будет жить.

– Как у тебя все легко, Джонни, – остановившись, прищурился Хофф. – То есть ты считаешь, что я все еще младший офицер лишь потому, что не бросаю вас в пекло при каждом удобном случае?

– Так точно, сэр, – кивнул Джонни Майкрофт. – Пока мы живы, мы получаем свое довольствие, которое с каждой успешной операцией растет. Что, естественно, невыгодно нашим боссам в дорогих костюмах. А значит, чем больше нас померло во время задания, тем для них лучше.

– Знаешь, – Александр покачал головой, – иногда мне так хочется тебе врезать.

– Ну так врежьте. Если вам нужно выпустить пар, я всегда к вашим услугам. В тренировочном зале есть ринг…

Хофф махнул рукой.

– Дело не в этом, а… – Он поморщился. – Короче, забей. Иди к нашим. Я сдам отчет и приду. Возьми пиво, выпьем за Майкла и этого второго…

– Билла, сэр.

– Да, конечно. – Александр устало потер переносицу и толкнул двойные двери из прозрачного пластика. – Конечно, Билла.

Молодой человек оказался внутри широкого коридора, обшитого белыми блестящими панелями. Под потолком горели длинные люминесцентные лампы, гулко отдавались шаги. Когда офицер проходил мимо одного из черных кожаных диванов, с него поднялась стройная светловолосая девушка в летной форме, до этого сидевшая, сцепив руки в замок.

– Сержант… – Она скользнула взглядом по нашивке на груди молодого человека. – Хофф?

– Да, это я. – Александр не смог не отметить великолепные формы под легкой курткой. – С кем имею честь?

– «Гончая 2–6» – улыбнулась девушка. – Мы сегодня прикрыли вас на шоссе.

– А, точно. – Сержант моргнул, узнав голос, звучавший в рации. – Спасибо за поддержу. Без вас мы были бы давно покойники.

– Знаю, – кивнула девушка и, вздохнув, опустила взгляд. – Я просто хотела сказать, что мне жаль, что мы не смогли прийти на помощь быстрее. Я…

– Ничего, – кивнул Хофф. – Вы сделали все, что могли. И я благодарен вам за это.

Он протянул руку.

– Так все-таки с кем имею честь?

– Можете звать меня Ева, – улыбнулась девушка, ответив на рукопожатие.

– Хофф!

Молодые люди обернулись. В дверях кабинета стоял мужчина в военной форме с зажатой в зубах сигаретой.

– Полковник, – Александр отдал честь, – я как раз направлялся к вам.

– Ну и чего встал? Операционка зависла? – Полковник затушил сигарету об стену и махнул сержанту рукой. – Заходи!

– Ладно, думаю, еще увидимся, – кивнула Ева, ее зеленые глаза блеснули.

Пилот направилась к дверям. Хофф улыбнулся. Шрам на правой скуле при этом неприятно выгнулся. Фактически треть тела сержанта представляла собой энциклопедию повреждений, оставляемых ручным оружием. Многих это пугало, но некоторым девушкам нравилось.

Александр толкнул дверь кабинета полковника Шафера и, пройдя внутрь, встал по стойке «смирно».

– Вольно, – махнул рукой полковник и, раскурив новую сигарету, опустился за стол.

На стене за его спиной висела карта Ливана с какими-то пометками и выделенными красным фломастером областями. Полковник откинулся в кресле, глядя на Хоффа поверх висящего в воздухе табачного дыма. Небольшая лампа, покачивающаяся над столом, оставляла большую часть кабинета в темноте.

– Итак, сержант, – офицер сложил руки на груди, – вы ведь знаете мистера Стиллера?

Второй сидящий в комнате человек поправил темные очки и коротко улыбнулся. Александр кивнул. Вербовщик из «Blindwater» был ему знаком. Настолько, насколько может быть знаком человек, лишь привозящий договор и увозящий его после подписания.

– Прекрасно. – Полковник затянулся и, выпустив облачко дыма, продолжил: – Поскольку, сержант, срок вашего договора истекает сегодня в полночь, мистер Стиллер хотел бы предложить вам новый контракт.

Человек в костюме кивнул и щелкнул замками кейса, лежащего у него на коленях. Откинув крышку с оттиском в виде логотипа фирмы – сторожевой вышкой, поднимающейся из воды, – он извлек из чемодана объемистую кипу бумаг и протянул ее Хоффу.

Александр быстро пролистал договор.

– В чем подвох? – осведомился сержант.

– Что вы имеете в виду? – вновь поправив очки, улыбнулся Стиллер.

– Оплата вдвое больше обычной, но не указано место новой дислокации. Куда меня перебрасывают?

Стиллер вздохнул.

– В выплеск ада на земле, – мрачно объявил Шафер и затушил сигарету в переполненной пепельнице.

– В Московскую Аномальную Зону, – сообщил вербовщик, – Генералу Василевскому нужны люди для какого-то опасного предприятия.

Глава 2

Исповедь предателя

– И вот тут Рене взрывается! – рассказывал Владимир. – Начинает орать, что за такие деньги они могут идти и попросить, чтобы военные сами их застрелили. Что ни один профессиональный сталкер не полезет в «морозильник» с их экспериментальной системой защиты на горбу, даже если ему предложат триста тысяч, а не тридцать.

Молодые люди шли через дворы, выросшие на месте Тропаревского лесопарка. Периодически за домами раздавался грохот вертолетных винтов, но ни одна летающая машина так и не появилась. Кое-где на стенах виднелись следы работы наемников – почерневшие дырки от пуль. В траве под ними валялись трупы в противогазах.

– Угу, – кивнул в ответ на немой вопрос Романа Гольф. – Эти сволочи взятки не берут. Раньше ведь можно было скинуть весь хабар, дать денег и спокойно выйти с территории. Ну или, на худой конец, сдаться и быть с территории выдворенным. А теперь все. Пуля в лоб – и никаких гвоздей.

– И когда это у них все началось? – покачал головой Нестеров, глядя на тела незадачливых «ходоков». – Как Василевский ушел?

– Ага. Вернее, как его сменил полковник Курский. Я слышал, это он инициатор привлечения в охрану Периметра частного сектора. Ублюдок.

– Н-да… – Роман вздохнул и ускорил шаг. – Жить становится все труднее. Не думал, что скажу это, но я буду скучать по ленивым ребятам в камуфляже, не отходящим от Стены дальше полукилометра.

Молодые люди протиснулись между ржавеющих гаражей и, перебравшись через погнутую стальную ограду, выбрались со двора. МКАД начиналась прямо за небольшим холмом, и они, пригибаясь, двинулись вверх по склону.

Идущий первым Владимир вдруг замер и, замахав рукой, потянулся к биноклю. Выругавшись, Нестеров опустился на живот и подполз к уже залегшему Гольфу.

– Что стрясло… – начал было он, но осекся на полуслове.

С вершины холма открывался прекрасный вид на раскинувшееся внизу шоссе и автомобильную развязку, расположенную метрах в трехстах справа. Но главное, отсюда можно было хорошо разглядеть весь комплекс Юго-Западных ворот.

Высокая, десятиметровая стена Периметра рассекала кольцевую автодорогу надвое и с двух сторон обхватывала развязку. На ее вершине через равные промежутки возвышались сторожевые вышки и автоматические турели. По колючей проволоке между ними периодически пробегали синеватые разряды.

Ключевое же сооружение было установлено прямо на мосту в том месте, где Ленинский проспект раньше переходил в Киевское шоссе.

Тяжелые металлические створки наподобие тех, что установлены в речных шлюзах. Пункты управления воротами, возведенные слева и справа от дороги, бетонными башнями вздымались в седое небо. На их вершинах виднелись огороженные вертолетные площадки. Перед бастионом расположилось несколько рядов укреплений. На самом мосту в окружении мешков с песком стояли два тяжелых Т-95. Между рядами противотанковых ежей прохаживались солдаты ДОПа с автоматами в руках.

Роман не сомневался, что где-то рядом закопаны целые минные поля, а все пространство над дорогой пересекают лучи сенсоров датчиков движения.

Нестеров опустил бинокль и, грязно выругавшись, посмотрел на Владимира.

– И давно тут эта… крепость? – осведомился он.

– Не очень, – помотал головой Гольф. – Я же сказал, как только Василевский пошел на повышение. Он теперь командует Московским военным округом. А значит, в его руках ДОП и карт-бланш на любые извращения в вопросе обустройства Периметра.

– Нет… ну, я слышал, что что-то подобное возводят у Северных и Восточных ворот. – Роман помотал головой. – Но я же сегодня утром забирался в Зону в пяти километрах отсюда. И там все еще стоит наша любимая трехметровая стена с во-от такенной дырой.

– Это ненадолго. Василевский собирается возвести такие укрепления по всему Периметру. Судя по всему, удовлетворяет свои амбиции.

– Или решает проблемы, связанные с маленьким размером… кхм… обуви. – Роман проскрежетал зубами и выругался. – Ну и как мы теперь будем преодолевать это чудо инженерной мысли?

– Ну я ведь сюда как-то залез? – ухмыльнулся Гольф и снова поднес к глазам бинокль. – Сейчас спустимся вниз и… Погоди-ка…

Он осекся на полуслове и посмотрел в сторону комплекса.

– Зырь! – приказал он, протягивая другу устройство.

Нестеров прильнул к окулярам. Владимир вытащил второй бинокль и присоединился к наблюдению.

На фасадах контрольных башен завыли сирены и замигали оранжевые сигнальные лампы. Солдаты, патрулирующие местность перед воротами, быстро похватав распорки, оттащили колючую проволоку в стороны. А затем с громким скрежетом тяжелые створки пришли в движение.

Громадные стальные пластины под аккомпанемент систем оповещения медленно раскрылись и замерли, открывая дорогу внутрь Зоны. Аварийный свет погас, вой сирен резко прервался. Стало неестественно тихо. Казалось, даже ветер умолк и замер в ожидании.

Сначала ничего не происходило. Секунды тянулись неестественно медленно. Нестеров глубоко вдохнул. Сцена открытия гигантских врат произвела на него сильное впечатление.

А затем на мосту показалась пара фигур. Они медленно шли в окружении солдат в темно-зеленом камуфляже и, судя по всему, о чем-то беседовали. Роман настроил приближение и попытался разобрать, кто это, но лица мужчин скрывали армейские противогазы.

Первый, который был пониже ростом и одет в стандартную форму ДОПа, выставил перед собой правую руку и обвел ею заброшенный город. Его собеседник, высокий и худой как палка, покачал головой. Из-под его офицерской фуражки выбивались седые волосы.

Нестеров перевел взгляд на погоны, решив по званиям опознать офицеров. Вопрос о человеке в униформе решился быстро. Полковничьи звезды и нашивка «С. М. Курский» оказались достаточно красноречивыми аргументами.

Впрочем, со вторым военным оказалось сложнее, поскольку темное пальто, накинутое на плечи кителя, скрывало все знаки различия. Из-под него лишь блестела орденская планка, но определить награды Роман не сумел.

– Ладно, хорош любоваться! – одернул его Владимир, когда над шоссе, ревя турбинами, пролетел Ми-28. – Если нас тут спалят, нам точно крышка.

Нестеров кивнул, и оба, перемахнув через гребень холма, заскользили вниз по склону.

Из кустов вылетела испуганная ворона и, громко каркая, взвилась над дорогой. Сталкеры опустились на корточки под прикрытием разросшегося кустарника и прислушались.

В отдалении затих грохот вертолетного винта, и над дорогой повисла тишина. Только негромко дул ветер и шелестела пожухлая трава. Тучи рассеялись, и с бездонного голубого неба снова начало жарить солнце.

– Ну, пошли, – скомандовал Гольф, и они крадучись направились в сторону вентиляционной шахты, виднеющейся невдалеке.

От посторонних глаз ее скрывали густые заросли борщевика и крапивы, так что со Стены заметить ее было весьма проблематично.

– Помоги-ка мне, – велел Владимир, запуская пальцы под тяжелые прогнившие доски.

Вдвоем сталкеры откинули крышку в сторону. Из примятой травы выскочил кузнечик. Роман включил закрепленный на груди фонарь и, забравшись на бетонное кольцо, опустил ногу на первую ступеньку. Ржавая лестница подозрительно заскрипела.

– Давай быстрее, – поторопил Гольф. – Меня выдержала, значит, тебя и подавно.

Нестеров кивнул и продолжил спускаться. Вскоре подошвы его тяжелых шнурованных ботинок коснулись мокрого бетона, и сталкер смог осмотреть помещение.

На первый взгляд, это был стандартный технический коридор, убегающий в обе стороны сколько хватало глаз. Желтое пятно света выхватывало какие-то провода и трубы, закрепленные на стенах.

– Это место – одна из сотен маленьких деталей, входивших в комплекс коммуникаций старой столицы, – пояснил спустившийся следом Владимир.

Роман, продолжающий изучать надписи на стенах, кивнул.

«Не суйтесь в Новогиреево, – прочитал сталкер. – В кинотеатре теперь «пароварка».

Все свободные поверхности были покрыты автографами ходоков и их полезными или не очень советами.

– Я думал, эта традиция давно умерла, – сообщил, обернувшись, Нестеров.

– Ага, – подтвердил Владимир. – А вот теперь народ решил ее снова возродить.

Молодые люди пошли по коридору, освещая дорогу неярким светом фонарей.

– Я вот что думаю… – начал было Гольф.

Роман вздрогнул и жестом велел напарнику замолчать. Сталкеры затихли. Где-то далеко упала капля воды. Затем еще одна. А затем раздался топот ног.

– Туши свет! – прошипел Нестеров.