Рожки и длинные ножки

– Может быть, сбой в работе системы? – слабым голосом рискнул предположить он.

– Да не похоже. Записи-то стерты именно за тот промежуток времени, который нас с вами так интересует. За минувшую ночь. Посмотрите сами, вечер сохранен, сегодняшнее утро тоже. А вот ночи нету.

– Я не понимаю, как такое могло случиться.

– И кто мог это сделать, тоже не понимаете? – подозрительно спросил у него Залесный.

– Даже не представляю.

– У кого из сотрудников был доступ в кабинет директора и к записям камер наблюдения?

Администратор принялся перечислять, и получилось, что таких людей всего трое. Он сам, директор и его дядя, который по совместительству также являлся владельцем ресторана и который, несмотря на свою занятость, время от времени наведывался в ресторан, чтобы перекусить и проверить племянника.

– А остальные сотрудники не могут проникнуть в кабинет директора?

– Только по личному приглашению Бориса или приглашению кого-то из руководства ресторана.

– Но вы говорите, что кабинет хозяина частенько стоял открытым.

– Не частенько, но… Да, иногда такое случалось. Борис, он у нас несколько легкомысленный юноша. Впрочем, легкомыслие – это свойство молодости. Я его не упрекаю.

– Я вас об этом и не спрашиваю. Вы мне скажите, кабинет директора мог оставаться вчера вечером открытым?

На Андрея Борисовича было жалко смотреть. Он начал лепетать что-то о том, что получается, когда управлять бизнесом доверяют человеку, который этим бизнесом нисколько не дорожит. Но в конце концов все же признался, что не знает, была вчера вечером дверь в кабинет директора закрыта на ключ или всего лишь прикрыта.

– Предположим, что дверь была закрыта. И значит, попасть внутрь могли только вы сами, хозяин вашего ресторана и его племянник, который тут всем заправляет. Правильно?

– Ну… да.

– А вчера эти двое тоже были тут?

– Нет. Никого из хозяев вчера здесь вообще не было.

– Но они могли появиться в ресторане после вашего ухода?

– Илья – сторож – ничего мне об этом не говорил.

– Так… А этот Илья? Он случайно не мог?..

– Убить клиентку, а потом подчистить записи видеонаблюдения?

– Да.

– Парень глуповат. Впрочем, я его спрашивал, не заметил ли он чего необычного, он говорит, ночь прошла спокойно.

– Ничего себе спокойно! – возмутилась Алена. – Труп появился, какой уж тут покой!

– Так, – став серьезным, произнес Залесный, – надо этого вашего Илью расспросить еще раз, поподробнее. Проводите нас к нему, а лучше позовите его сюда самого.

Но этому намерению не удалось осуществиться так скоро. Прибыла полиция, которую все же вызвал бдительный Витя. Едва полицейские убедились в том, что вызов не ложный и что ситуация весьма сложная, они немедленно потребовали, чтобы место преступления было очищено и чтобы все посторонние переместились в обеденный зал.

– Мы будем вызывать вас для беседы по одному.

Залесный остался вместе с другими. Инга была недовольна и прошептала:

– Почему ты не объяснил им, что ты тоже полицейский?

– А какой в этом смысл? Приехали простые ребята из патруля. Они заниматься расследованием все равно не будут. Максимум, что им позволят, это снять первичные показания свидетелей. Когда приедут специалисты уровнем повыше, им и представлюсь.

Залесный дождался прибытия эксперта и следователя и лишь после того заявил о своем статусе. Впрочем, на следователя его заявление не произвело заметного впечатления. Особенно когда Залесный посоветовал обратить внимание на странное отсутствие записей камер видеонаблюдения.

– Чужаки нам тут не указ! – отрезал этот высокомерный тип. – Сидите, ждите, вас вызовут!

Разговаривать в таком тоне с Залесным было большой ошибкой со стороны следователя. Впрочем, он был еще совсем молодой и неопытный, так что эта ошибка вряд ли была в его жизни последней. Ну, раз так, то Залесный решил действовать на свой страх и риск. Он не стал сидеть, где ему было велено. Вместо этого, воспользовавшись тем, что конвоя при свидетелях полицейские все же не оставили, он самовольно отделился от остальных и спустился вниз, в полуподвальное помещение, где в одной из комнаток, по словам администратора, и должен был находиться сторож ресторана.

Глава 4

Илья оказался совсем не похож на сторожа. Широкоплечий, явно любящий вкусно покушать довольно молодой еще человек с простым лицом и открытым взглядом тем не менее являлся обладателем нескольких наколок, по которым опытный Залесный определил его криминальное прошлое.

За спиной Ильи просматривалась крохотная комнатушка, служившая сторожу спальней и кабинетом по совместительству. Над кроватью были прибиты книжные полки, заваленные потрепанными томиками книг преимущественно фантастического и детективного жанра, но была тут также парочка книг религиозно-православного содержания. «В помощь кающемуся грешнику» и «Добротолюбие», второй том.

Возле кровати стояла тарелка с остатками уже пожухшей яблочной кожуры и валялся пустой пузырек от перекиси водорода. Видимо, чистя яблоки, сторож неловко порезался.

Даже не кивнув в ответ на приветствие Залесного, сторож буквально вытеснил его наружу из своей комнаты:

– Чего надо?

Илья не только не пригласил следователя войти к себе, но и беседовал с ним с явной неохотой. Стоял прямо на пороге, не скрывая своего наплевательского отношения ко всему, что происходило за пределами его комнаты. Ярко-голубые глаза его были недовольными, а каждый волосок на рыжей шевелюре, казалось, излучал раздражение.

– Ничего не знаю. Никого постороннего ночью в ресторане не было.

– Ты в этом уверен?

– Отцепитесь вы от меня! – тоскливо произнес Илья. – Чего мне вам врать? Как с вечера спать завалился, так и продрых, пока меня Андрей Борисович с Викторией Павловной не разбудили сегодня спозаранку.

– Ты уверен, что ночью никто в ресторан не приходил и из него не уходил?

– Сигнализация на то имеется, чтобы хозяевам быть уверенными. Раз она не сработала, значит, все в порядке было.

– Но ты ведь сторож.

– Вот именно, – уныло и безынициативно подтвердил Илья. – Я простой сторож. С меня какой спрос? Включил сигнализацию, когда надо, отключил. Все данные о включении или отключении немедленно передаются на пульт наблюдения в полицейское отделение. У них спрашивайте, если мне не верите.

Несмотря на откровенную неприязнь, с какой держался сторож, Залесный не торопился давить на него. Он чувствовал, что с этим человеком лучше подружиться, чем стать его врагом.

– Я лично тебя ни в чем не обвиняю. Но убитая наверху тетка – это родственница моей жены. Близкая родственница.

– Мать?

Глаза Ильи сверкнули, но все же Залесный не пошел на откровенную ложь. Ответ на этот вопрос был явно важен для него.

– Не мать, но тетя. Жена дяди. И еще она крестная моей жены, – решил он приврать, потому что разглядел на груди Ильи православный крестик, что вкупе с книгами религиозного содержания могло говорить о вере, которой проникся этот молодой человек.

Его слова угодили в цель, Илья явно одумался. Во всяком случае, недовольства оттого, что его вновь потревожили, в парне существенно поубавилось. И он даже мотнул головой следователю, приглашая того войти к себе в комнату. Там он усадил его на единственный табурет, который попеременно также служил обеденным столом и платяным шкафом, и сказал:

– Тетку эту я у нас в «Разгуляе» видел.

– Когда? На банкете?

– Нет, на банкете мне делать было нечего, я туда даже и не совался. Моя работа ночная, так что днем я сначала читал, а потом спал.

Недавно освободившийся из мест лишения свободы двадцативосьмилетний Илья, еще совсем молодой человек, решил полностью завязать со своей прошлой жизнью. Но приняв это решение, он неожиданно столкнулся со стойким нежеланием общества помочь ему в этом благом начинании. Куда бы ни приходил Илья устраиваться на работу, ему всюду давали понять, что он для них персона нежелательная.

– Я уже решил, что не судьба мне стать честным человеком, как вдруг Борька мне это место предложил у себя в ресторане.

– Борька – это владелец?

– Не-а. Хозяин тут Борькин дядя. А мы с Борисом в одном классе учились, он меня на встрече выпускников увидел и разговорился со мной. Наверное, похвастаться хотел, да я не будь дурак, сразу ему заявил, если ты такой крутой, как говоришь, то устрой меня к себе в ресторан хоть сторожем. А если не сможешь, значит, ты как был тюфяком и рохлей, так им и остался.

Нетрудно догадаться, что для Бориса его авторитет в среде бывших одноклассников был вещью далеко не последней. Так что он закрыл глаза на возможные риски от приема на работу бывшего заключенного, и Илья получил место сторожа в «Разгуляе». Ему также выделили маленькую комнатку, где он мог отдыхать в дневное время и вообще использовать каморку в качестве жилья.

Неожиданно Илье в ресторане понравилось. Работа была непыльной. Завтрак, обед и ужин он получал регулярно. То же самое касалось и заработной платы, которая хоть и была совсем невелика, но на личные расходы Илье хватало. Работающие в ресторане люди к нему в душу с расспросами не лезли. Днем он мог заниматься своими делами.

– Ночью же мне полагается бодрствовать. В первое время я вообще всю ночь не спал, потом стал спокойней к работе относиться. Но пару раз за ночь обход все же делаю.

Вот и вчера вечером, когда основная масса гостей, наплясавшись, наевшись и напившись, расходилась в веселом настроении, Илья тоже выбрался из своей каморки. Он проводил взглядом толпу и уже приготовился идти на кухню, где его наверняка дожидался ужин – остатки от праздничного банкета, которые неизменно оставляла ему повариха Белла, испытывающая к красивому парню некие чувства, которые сама предпочитала называть материнскими, но тут Илья заметил, что от толпы отделилась одна фигура.

– Это и была ваша покойница. То есть в тот момент она была еще вполне живой и здоровой. Но то, что она вернулась в ресторан, когда все остальные гости уже ушли, это факт.

– И куда же она пошла?

– Уж не ко мне, это точно, – хмыкнул Илья. – Что ей у меня делать? Куда-то в зал поспешила.

– А кто был в это время в зале?

– Официанты там еще шуршали, – поразмыслив, произнес парень. – Кухня уже не работала, лишь дежурный принимал остатки с банкета и ставил их в холодильник.

Однако Илье не пришлось голодать. Добрая Белла перед уходом позаботилась о своем любимчике. Так что Илью ждал поистине царский ужин – оливье, крабовый салат, мясо, рыба и утка. Все то, что получили, а верней, недополучили сидящие за столами гости. Если учитывать, что помимо Ильи у завпроизводством были еще муж, двое детей и старенькие папа с мамой, которых ей также надо было чем-то накормить, то претензии тетки Жанны по поводу выставленного угощения могли быть не такими уж неосновательными.

Но Залесный решил не зацикливаться на подобных мелочах. Назовите хотя бы одно заведение общепита, где бы работали безукоризненно честно и кристально чисто. Манипуляции сотрудников с остатками банкетной трапезы вряд ли могли достичь таких масштабов, чтобы из-за них убили тетку Жанну. Хотя кто его знает. Например, Жанна могла схватиться в рукопашную с кем-то из официантов из-за остатков трапезы. Или, если она пригрозила написать на ресторан и его сотрудников жалобу в налоговую или другую организацию, тот же самый Андрей Борисович мог попытаться отстоять честь любимого ресторана даже ценой жизни жалобщицы.

Хотя и странно, ведь Андрей Борисович был совсем не похож на маньяка-психопата, способного прикончить женщину за одни лишь угрозы. С официантами Залесному еще предстояло познакомиться. И все же эту версию он не собирался скидывать со счетов. Но в основном сейчас его интересовали не мелкие погрешности сотрудников ресторана, а совсем другие вещи.

И он снова обратился к Илье:

– Что потом было?

– После того как я поел?

– Да.

– А ничего, – равнодушно произнес Илья. – Официанты к этому времени уже все ушли. Последним ушел Андрей Борисович, я закрыл за ним дверь и включил сигнализацию.

– Долго же ты ел.

– Вкусно было очень, – откровенно признался Илья. – Белла хорошо готовит, как для себя старается.

– А ты не заметил, когда делал обход ресторана, был ли на двери кладовки замок?

– Нет, не присматривался. В мои обязанности входит наблюдение за наружным периметром, окна, двери. Хотя и они под сигнализацией, так что можно не напрягаться.

Было ясно, что основное жизненное кредо Ильи заключалось в минимизации затрат жизненной энергии. Другими словами, он был ленив то ли от природы, то ли благодаря воспитанию, верней, отсутствию оного.

– Ну а эту тетку ты потом видел?

– Нет. Где я мог ее видеть?

Илья был еще и туповат. Но следователь продолжал давить из него по каплям нужную информацию.

– Тут, в ресторане, ты ее видел?

– Когда Андрей Борисович позвал сегодня утром, увидел, конечно.

– Хорошо, – уже сдаваясь, задал ему следователь последний вопрос. – А ужинал ты где? Где ты сидел?

– Так возле кухни. Там столик стоит, где все сотрудники могут перекусить. Белла для меня там чайник оставляет, ну, и поесть чего-нибудь.

Залесный кивнул. Когда он делал ревизию на кухне, то приметил и этот столик с остатками вчерашнего пиршества. Но столик этот был расположен в закутке, так что, сидя за ним да еще будучи поглощенным вкусным ужином, Илья мог и не видеть, кто же проник в кладовку Виктории Павловны, а потом еще и в кабинет директора. Он спокойно доел свой ужин, даже не заподозрив, что в это время совсем рядом с ним было совершено преступление.

– А когда ты ел, на кухню кто-нибудь заглядывал?

– Официанты постоянно шмыгали.

– А посторонний никто не заходил?

– Нет, посторонних не было.

Следователь решил больше не терзать Илью понапрасну. Парень сказал все, что знал. Не его вина, что знал он так мало. И Залесный вновь направился к кабинетам, которые занимала администрация ресторана. Он осмотрел их еще раз и недоуменно хмыкнул. Вот что заинтересовало следователя, вот что было ему странно: если дверь в кладовку оказалась взломанной, замок на ней был сорван, то дверь в кабинет директора никакого ущерба не понесла. А ведь для того чтобы стереть запись и уничтожить файлы минувшего дня, злоумышленнику требовалось проникнуть в кабинет директора.

– И как же он это сделал? Или это были два разных человека? Или все же один? И у него имелся ключ от дирекции, а вот от кладовки с бельем – нет?

Залесный отправился к Виктории Павловне, чтобы расспросить ее про ключ. Немолодую женщину уже успели допросить, и она теперь пила горячий чай с ромашкой, восстанавливала потраченные нервные клетки. Сидела она в том же закутке, где вчера ужинал Илья, и поэтому опять же не видела, что происходит за углом в коридоре. А между тем именно в этот момент дверь ее кладовки опечатывали полицейские. Один из них враждебно покосился на проходящего мимо Залесного, а второй пробурчал что-то нелестное про свидетелей, которым не сидится на своем месте.

Вокруг пьющей травяной чай Виктории Павловны, выстроившись почетным полукругом, стояли пять официантов. Трое из сегодняшней смены, и двое из вчерашней, обслуживавшей злополучный банкет. Эта парочка выглядела откровенно утомленной, люди позевывали и были явно недовольны тем, что их вызвали внеурочно. Оказалось, что их уже допросили, но ничего полезного от них не узнали.

– И зачем только я трубку взял? – стенал один из них.

– Точно-точно, лопухнулись мы с тобой. Вот Кукушка трубку не взял, и орел!