Улыбка Ники Самофракийской

А произошло непредвиденное. Вначале все шло точно по программе. Система все-таки смогла в «пространстве — времени» разыскать «впечаток» того образа памятника, каким его задумал Микешин.

Затем Система «разобрала» памятник и, сделав необходимые изменения для полного соответствия с эталоном — «впечатком», вновь собрала его.

Но тут-то и случилось неожиданное.

По какой-то причине памятник изменился не только в настоящем времени, но и в прошлом, а именно, 24 августа 1976 года в новом измененном облике он существует уже целых три минуты двадцать с половиной секунд!..

Система, отметив неладное, продолжает подачу к памятнику энергии, не решаясь его стабилизировать, держит его как бы во «взвешенном состоянии». Вот отчего и перерасход энергии.

«Что делать? — спрашивает Система. — Начать стабилизацию?» Ответить должен Артем. Стабилизировать памятник — значит оставить его преображенным и в XX веке. Но это же будет катастрофой!

Артем представил себе самочувствие людей, которые в XX веке стояли возле монумента в момент его изменения. Они, конечно, считали себя очевидцами какого-то чуда. Вероятно, их было немного, и, надо надеяться, их рассказам об увиденном никто не поверит, как и фотографиям, если они успели сфотографировать измененный памятник. Какая-то, мол, фотошутка, умелый фотомонтаж, коллективный розыгрыш… Но продлись странный для них феномен дальше, и он неизбежно привлек бы внимание. От ученых потребовали бы объяснения, а что они могут сказать?

«Сколько требуется энергии, чтобы трансформированный объект привести в первоначальный вид?» — задал Артем вопрос ЦЭМСу.

«Мощность десяти энергостанций Антарктиды», — последовал ответ.

«Колоссально много, — подумал Артем. — Тратить столько энергии, уничтожать плоды трудной победы ради спокойствия людей далекого прошлого? Нужна ли подобная жертва?»

«Три минуты двадцать четыре секунды, — вспыхнуло на табло, — медлить далее не могу. Прошу указаний или через минуту начну стабилизацию объекта», — напомнил ЦЭМС.

Артем больше не колебался.

«Объект не стабилизировать. Подачу энергии Антарктиды продолжать», приказал он Системе и без сил откинулся в кресле.

— Памятник опять стал прежним! — изумленно констатировал комментатор.

— Так и должно быть, — спокойно отозвался Артем.

— Но что все-таки произошло?

— Природа задала нам еще одну интересную загадку. Видимо, в общих чертах она вот в чем заключается. В мире существует причинно-следственная связь. И то, что было в прошлом, неминуемо перейдет в наше настоящее. Если бы, скажем, в XX веке кто-то повредил памятник, это бы повреждение дошло бы и до нашего, XXI века.

Такую временную зависимость условно можно назвать прямой или положительной. До сих пор мы только с ней и сталкивались в повседневной жизни.

Однако, как мы сегодня убедились, существует и другая временная зависимость: обратная, или отрицательная, проявляющаяся лишь при каких-то чрезвычайных условиях, а при каких — еще предстоит разобраться. Она проявляется в том, что при изменении, например, нашей Системой памятника в настоящем, в XXI веке, он получает точно такое же изменение в XX веке, как это сейчас и случилось.

— Но почему отрицательная временная зависимость при этом реализуется ровно через сто лет? — спросил репортер.

— Еще загадка, — сказал Артем, — ее тоже надо решать.

— Следует ли считать, что от реализации проекта «Ника» теперь нужно отказаться?

— Нет, конечно. Будет только отсрочка. Мы вернемся к проекту, как только научимся не вызывать одновременные изменения памятника в настоящем и в прошлом. И смею вас заверить: Ника обязательно улыбнется нам!

…Сквозь протуманенные окна Антон Кутузов с удивлением смотрел на родной город. Улицы еще не просохли от ночного ливня, но небо было ясным и чистым. Свежий ветерок сбрасывал с деревьев сверкающие водяные искры. Вдалеке, озаренный ярким восходящим солнцем, золотился Новгородский кремль, могуче возвышался монумент «Свершившемуся тысячелетию России». Антон Кутузов почти наяву ощутил его близость и величие.