Восемнадцать капсул красного цвета

* * *

Первую убитую тварь Глеб Чужинов помнил так, как будто произошло все только вчера. Он гостил у Егорыча — егеря Федора Егоровича Филатова.

Вырвался с работы посреди лета, несмотря ни на что, на две недели, так по рыбалке соскучился. Вероятно, именно это Глеба и спасло, ведь находись он в то время в городе… Хотя самому Филатову не помогло.

Егорычу в тот день серьезно прихватило спину, непонятно с чего: и жара стояла, и ничего тяжелого он не поднимал. Федор Егорович жил при охотничьей усадьбе постоянно, лишь изредка, раз-другой в месяц, наведываясь к семье. Он даже хозяйство здесь держал: козу, с десяток курей да кудлатого пса Мирона, такого же старого, как и он сам.

Дед передвигался, согнувшись пополам, изредка виновато поглядывая на Глеба. Сам же и пригласил заглянуть, обещая пару клевых мест показать, и тут на тебе, такая незадача. Чтобы не маяться от безделья, Глеб решил помочь по хозяйству. Усадьба пустовала, это ближе к осени народу здесь будет — не протолкнись, все-таки элитные охотничьи угодья.

Лужок выглядел небольшим, с виду на пару часов работы. Но косарь из Глеба был еще тот, и потому за день ему управиться не удалось. На другой, с утра, все и случилось. Тело от бесконечного махания косой накануне, болело, и тут не помогали даже регулярные занятия в спортзале. Глеб уже проклял, что вообще взялся за это дело, пожалев, что не взялся рубить дрова. Все-таки навыков нужно меньше, да и такое нехитрое занятие развивает удар.

Когда от дома, называемого Егорычем флигелем, где тот и проживал, раздался яростный лай Мирона, внезапно перешедший в визг, Глеб обернулся на звук и обомлел. Обомлеешь тут, когда на тебя несется существо размером едва ли не с теленка, да такое, что не привидится и в самых кошмарных снах. Особенно когда самые жуткие создания из фильмов ужасов, покажутся по сравнению с ним милыми домашними зверушками. Существо, а тогда он еще не знал, что это и есть первая встреченная им тварь, неслось к нему неуклюжими, но огромными скачками, забрасывая задние конечности далеко в сторону.

Разинутая пасть на огромной голове, полная гнойного цвета пены, хриплое дыхание, несуразное тело, казавшееся до невозможности уродливым. Зубы поражали своим размерами: каждый из них был величиной с большой палец.

Чего уж тут — Глеб на миг оцепенел. Благо, рефлексы не подвели: когда существо распростерлось в прыжке, явно намереваясь вцепиться ему в горло, руки сработали сами собой. И длинное, на совесть правленое Егорычем лезвие косы впилось в загривок. Тварь, несмотря на почти наполовину перерубленную шею, все еще дергалась, и затихла только после того, как Глеб несколько раз подряд с размаху вонзил в нее лезвие, напоследок надавив на косовище сверху ногой, наваливаясь всем весом и даже подпрыгивая.

Рассматривать чудовище было некогда — во флигеле, где Егорыч готовил обед, явно что-то происходило, и Глеб метнулся туда, на ходу прихватив стоявшие у задней стенки сарая вилы.

— Дед! — заорал он во все горло, отлично понимая, что лучше бы подкрасться тайком, не привлекая внимания.

Федор Егорович Филатов, не был ему родным дедом, вообще не приходился родственником. Познакомились они случайно, в райцентре: Глеб помог ему погрузить коробки в машину. Тогда он еще удивился, что у одетого совсем просто невзрачного на вид старика такая крутая машина — «Тойота Тундра» модельного ряда этого года.

За разговором и выяснилось, что машину дал один из горе-охотничков, из тех, что: «Чего там не уметь — наливай да пей». Тот уже неделю так и охотился, изредка наведываясь на стрельбище, чтобы пристрелять новехонький «Меркель», после чего довольный возвращался к заставленному бутылками столу. К охоте Глеб относился не то чтобы очень — в свое время настрелялся по другим зверям, но на разговоре о рыбалке они и сошлись. В итоге Егорыч пригласил его наведаться в гости, подробно объяснив дорогу, и это была уже вторая поездка Чужинова в усадьбу.

Первым, что Глеб увидел, забежав за дом, был Мирон, выглядевший так, будто пса пропустили через мясорубку. Из открытых дверей флигеля доносилось урчание и громкое чавканье. Его едва не вывернуло, когда он обнаружил на полу лежавшего в луже крови Егорыча, уже полуобъеденного, а рядом с ним давящуюся от жадности тварь.

Вилы на удивление легко вошли в нее раз, другой, третий… пятый… десятый.

Наконец Глеб застыл, до боли сжимая черенок вил и шумно дыша. Стояла тишина, и лишь из старенького ВЭФа, работающего от батареек — генератор, когда не было клиентов Филатов заводил только на пару часов по вечерам — доносилось шипение. Тогда он этому значения не придал — мало ли, волна сбилась, когда тут такое!..

«Как же так? Что это такое? Что вообще происходит?» — все не мог прийти в себя он.

Затем решительно подошел к узкому и высокому металлическому шкафу, в котором дед хранил свое оружие, то, что принадлежало лично ему. Четыре ствола: курковый одноствольный ИЖ шестнадцатого калибра, по нынешним временам хлам, к тому же изношенный. Карабин СКС с не самой ерундовой оптикой. Девятимиллиметровый «Медведь» еще первого выпуска. Можно сказать, редкость, их и двух сотен штук даже не произвели. Егорыч не очень его жаловал:

— Сто метров для него предел, патрон маломощный, — морщился он.

И, наконец, его любовь и гордость — вертикалка SIG Sauer двенадцатого калибра.

— Смотри, Глебка, какая вещь! — глаза деда блестели восторгом. — Старше меня, ему уже за восемьдесят, и ни разу осечки не было! Ни у бати моего, ни у меня.

Отец Филатова привез ружье из поверженной Германии, едва ли не единственным трофеем. Самому ему, правда, долго пользоваться им не пришлось, он умер от ран вскоре после войны.

— В стволах копоти не остается, из него пироксилиновым порохом стрелять можно. Круповская сталь! — тыкал Егорыч пальцем в стволы возле казенной части, где действительно стояло клеймо. — И меня еще переживет.

«Точно пережило», — подумал Глеб, беря в руки ружье и стараясь не смотреть на то, что осталось от прежнего его хозяина. Не факт, что этих отродий больше нет, или они не встретятся по дороге в город. А туда необходимо попасть, все-таки человек убит. Да и других предупредить об опасности. Быстро забив патронташ патронами с картечью, накинул его на шею и вышел во двор, плотно притворив дверь.

Пройдет не так много времени, и ему придется укоротить эту красоту ржавой пилой по металлу. Обрез верно прослужил ему года полтора. Нет, Глеб не пользовался им постоянно, но душу грело, что в самом крайнем случае у него есть два выстрела, которые точно будут. Затем пришлось с ним расстаться.

Расстаться почти по-глупому, ибо он употребил его как засов. Выхода другого не было, и такой нехитрый шаг смог спасти не только его самого, но еще и трех других людей, предоставив те несколько кратких, но таких драгоценных мгновений, что иногда бывают ценою в длинную жизнь. Но все это было потом, а пока он, держа ружье наготове, пошел под навес, где стоял «Днепр» егеря, старенький, но работающий как часы. До шоссе тридцать километров лесной дороги — час езды, затем еще час по асфальту и он будет на месте, в Ильино.

Глеб завел мотоцикл, сунул ружье в коляску так, чтобы при необходимости можно было быстро его извлечь. Прикрывать не стал — лишние мгновения. Уселся и уже отжал сцепление, когда слез с мотоцикла, взял руки в ружье, чтобы вернуться в дом. Нет, ему не пришла мысль, что он бросает все еще живого Егорыча — после такого выжить невозможно.

Войдя, он подошел к существу и от души приложился к нему ногой, держа ружье наготове. Мало ли, вдруг это еще не конец, и тварь придет в себя, чтобы объявиться там, где ее не ждут. Но нет, с ней все было кончено. И тогда Глеб еще раз внимательно рассмотрел монстра.

— Господи, вот же урод! — не выдержав, прошептал он, вздрогнув всем телом.

Пятнистая кожа, от коричневого, до желтовато-зеленого, вся покрытая бородавками, какими-то гнойниковыми наростами, с редкими пучками волос, расположенными там и сям. Еще на ней было полно растяжек, и некоторые из них лопнули, обнажая мясо, создавая впечатление, будто кожа не успевала расти вслед за остальным телом. Глеб все не мог понять, на что именно походило тело хищника. А в том, что это именно хищник, можно не сомневаться. Причем очень кровожадный и совсем не боящийся людей. Наоборот, покончив с псом Мироном, они набросились на деда, предпочтя человеческую плоть. И хорошо, что их было только две особи, иначе и сам он уже лежал бы где-нибудь неподалеку. То, что от него к тому времени осталось бы. Но почему они разделились? Почему один из них бросил жрать и кинулся в его сторону? Лужок находится довольно далеко, метрах в ста от дома. Существо привлекли звуки косы? Или что-то еще?

Ровно тарахтел движок мотоцикла и Глеб выжимал из него все, что он мог дать. Глеб давно уже ехал по шоссе с мелькающими черными пятнами свежих заплаток на асфальте, и райцентр должен был показаться с минуты на минуту. Странное дело, за все время его никто не обогнал, и ни единой машины не попалось навстречу. Субботний вечер, движение не слишком оживленное, да и дорога всего лишь районного значения, но все же.

Когда, наконец, Ильино — небольшой городишко с неполными десятью тысячами населения показалось после поворота дороги, он затормозил мотоцикл так резко, что ему едва удалось справиться с тем, чтобы «Днепр» не завалился на бок.

С пригорка, на котором Глеб находился, хорошо просматривался пост ДПС при въезде в городок. И пробка десятка на полтора машин, среди которых выделялась лежащая на боку огромная фура. Но дело было не в пробке: все увиденное нисколько не походило на обычный затор. И самое главное: сколько он ни всматривался, не смог увидеть ни единого человека. Ни возле опасно накренившегося в кювете ПАЗика, у которого вместо стекол виднелись темные провалы, ни около других машин. Их вообще не было видно, людей.

Сам городок, вытянувшийся вдоль противоположного крутого берега Ильинки, просматривался плохо, и были видны только несколько столбов дыма, тянувшихся почти вертикально вверх — безветрие. Такой дым бывает от недавно зародившегося пожара, что тоже навевало на мысли. Где рев сирен пожарных машин? Он должен отлично слышаться и отсюда.

Глеб свернул на обочину, переехав кювет, загнав мотоцикл в кустарник. Подхватив ружье, он устремился к вершине недалекого холма, откуда получится увидеть значительно больше подробностей. Он понимал: что-то совсем не так, и единственное, что приходило в голову — все это как-то связано с тварями, убившими Егорыча и его пса.

Почти плоская вершина холма заросла вековыми соснами, но видно с нее действительно было далеко.

«Жаль, не прихватил с собой у Егорыча бинокль, или хотя бы что-нибудь из оптики», — подумал он, когда за спиной раздался ровный мужской голос:

— Положи руки на затылок и медленно повернись ко мне.

«Этого еще только не хватало, — Глеб едва не плюнул от злости. И как тут не разозлишься, когда застали врасплох. — Теряю навыки, теряю».

Человек этот, выглядевший лет на пятьдесят, вполне бы сошел за грибника, ему только лукошка не хватало, если бы не пистолет в правой руке. Что особенно не понравилось Глебу, держал он его вполне профессионально — прижав локоть к боку. Поначалу Чужинов принял ствол за ПМ, но взглянув более внимательно, признал в нем «Вальтер ПП». Только калибр показался ему совсем уж несерьезно мелким.

— Ты чего, отец? Ты главное не нервничай — я мирный, — сказал он, протягивая обе ладони вперед, одновременно как бы невзначай делая шаг в сторону, где совсем рядом находилась сосна. Еще один шаг и она его прикроет, а там только и останется, что сорвать ружье с плеча.

Мужчина улыбнулся:

— Ты вот что, сынок новоявленный, сними-ка ружье и приставь его к дереву, а сам отойди от него, да подальше, подальше.

Глеб мгновенье поразмыслив — мужик, как будто бы вменяемый, непонятно только, чего это он так его встретил, выполнил все его указания.

— Так-то оно лучше будет, — сунул тот пистолет куда-то за пазуху. Затем на его лице мелькнуло что-то вроде легкого смущения. — Ты уж извини, что я так, не за себя, за внука. Егор! — позвал он.

И действительно, из-за двух сросшихся сосен показался мальчишка лет десяти-двенадцати.

Когда Глеб уже было открыл рот, чтобы спросить — знают ли они, что вообще происходит? — его опередили:

— Телефон есть?

Глеб кивнул, доставая из заднего кармана наладонник.

— Только связи нет, — протянул его он.

Связь пропала давно, когда он находился еще у Егорыча и вовсю махал косой.

Незнакомец взял телефон, и даже не взглянув на экран, размахнувшись, изо всех сил зашвырнул предмет куда-то далеко в сторону, Глеб даже охнуть не успел.

И снова мужик его опередил:

— Судя по всему, тебе уже посчастливилось встретиться с этими… — тут он неопределенно пошевелил пальцами, будто подбирая наиболее удачное слово.

Глеб кивнул: понятно, о ком идет речь.

— Так вот, не знаю как, но они чувствуют электричество, даже такое слабое, как в телефоне. Так что не жалей, вполне возможно, я тебе жизнь спас.

Глава 3

Макеевка

— Электричество чувствуют? — Глеб удивляться не стал.

В мире существует полно животных, которые даже могут его испускать. Электрические скаты, например, бьющие таким разрядом, что человеку мало не покажется. Или глубоководные рыбы-удильщики, подманивающие в вечной темноте своих жертв с помощью света, исходящего с кончика отростка на его теле. Хотя нет, у них что-то с химией связано. Но в Африке водится электрический сом, это уж точно. К тому же ученые утверждают, некоторые животные распознают магнитные поля Земли, по которым ориентируются. Так почему же этим существам не чувствовать электричество, как тем же акулам?

Существа, сожравшие Егорыча и едва не его самого, явно не из реликтовых хищников, объявившихся вдруг в средней полосе. Не было в истории Земли ничего подобного, уж настолько Глеб ее знал. Они вообще ни на что не похожи, больше всего напоминая плод генетических экспериментов безумных ученых. Но такие бывают только в фантастических фильмах. И никакими грибочками покойный Филатов его ни сегодня с утра, ни накануне не потчевал.

Глеб сделал шаг в сторону дерева, взял ружье и повесил его на правое плечо стволом вниз. Тяжесть оружия действовало успокаивающе, хотя, конечно же, он предпочел бы что-нибудь куда более посущественней.

— Электричество, — подтвердил незнакомец. — Хотя, возможно, я в чем-то заблуждаюсь. Кстати, какие у вас часы?

— Часы не отдам, — попытался пошутить Глеб. Затем на всякий случай добавил. — Они механические.

Выезжая с усадьбы, он накинул на себя куртку, где во внутреннем кармане лежали документы. Останови его с оружием, к тому же чужим, кстати, заряженным, да еще и без документов, долго ему объяснять пришлось бы, что во всем виноваты какие-то монстры, которых, вполне возможно, никто кроме него еще не видел.

Глеб сдвинул пальцем рукав куртки, взглянув на циферблат: «Ого! Время-то уже под вечер». На циферблате был изображен двуглавый орел с зажатым в правой ноге мечом. Далеко не самые дешевые часы — подарок его командира, Кирилла Петровича Викентьева. Не плата за спасенную жизнь, нет, все несколько по-иному. Вообще-то Чужинову светил орден. Но кто мог знать, что все так обернется, и вместо ордена ему засветит срок. Викентьев помог, правда, остался Глеб и без ордена и без надежд на то, чтобы связать свою дальнейшую жизнь с армией. При расставании Викентьев и вручил ему часы. И еще добавил:

— Извини, Чужинов, я сделал все, что мог.

— Я сам во всем виноват, товарищ майор, — ответил ему Глеб, подумав: «Но вернись все назад, ничего бы менять не стал»…

Глеб обратил внимание на заинтересованный взгляд, брошенный незнакомцем на его часы, но его больше интересовало другое:

— Почему вы решили, что именно на электричество? Кстати, меня зовут Глеб Чужинов.

— Андрей Владимирович Кошелев, — ответно представился тот. — И не так давно я имел самое непосредственное отношение… — Кошелев замолк и указал подбородком на левую руку Глеба, где на запястье под тканью одежды прятались часы.

Глеб кивнул: понимаю, о чем идет речь.

— Что же касается этих существ, вынырнувших словно из ада, взгляните на ваш мотоцикл.

Чужинов посмотрел в ту стороны, где он оставил его, и тут же рванул ружье с плеча: вблизи мотоцикла сидела парочка. След, они могли учуять его след, который и приведет их к вершине холма.

— Не беспокойтесь, Глеб, думаю, судя по всему, их заинтересовал не сам мотоцикл или его недавний седок, а аккумулятор. Не находите?

И верно, они едва не носом в него воткнулись, застыв как изваяния из кошмарных снов.

— Мы находимся здесь уже довольно давно, и все, что произошло там, — на этот раз Кошелев указал на пробку у поста ДПС, — случилось практически на наших глазах.

— А что именно случилось? — Глеб продолжал держать ружье наготове: заверения заверениями, но ошибаться могут все. Да и сам он как будто бы просто держался левой рукой за полу ветровки. Но пистолет спрятал именно в левый внутренний карман. Причем положил грамотно: стволом вверх, а не как-нибудь по-другому.

— Мы с Егором на противоположной стороне холма, когда со стороны города послышались выстрелы.

— Выстрелы?

— Да. Из ПМа и АКСУ. Из пистолета успели выстрелить всего три раза, а очередь из автомата была на весь магазин. Патрульная машина, она и сейчас возле поста стоит. Ну а дальше началось. Крики, женский визг, мелькание этих отродий, их откуда-то появилось десятка два, не меньше. Затем все закончилось. За сорок семь минут до того, как здесь появился ты.

— Что будем делать, Андрей Владимирович? Ждать, пока сюда прибудут спасатели? — хорошо, когда есть кто-то более опытный, кто может принять за тебя решение, каким бы оно ни было.

— А ты уверен, что они прибудут? — неожиданно зло спросил Кошелев.

— Не из Ильино, из области.

Явно же, в городке происходит что-то не то. И дыма все больше, скоро весь вид на него заволочет.

— Глеб, тебя ведь учили, что всегда будет происходить по самому плохому сценарию, как учили исходить именно из этого.

Чужинов кивнул — да, именно так все и было.

— Так почему ты уверен, что в областном центре все по-другому? Что в нем нет этих чудовищ? Что их там не гораздо-гораздо больше?

На это раз Чужинов покрутил головой отрицательно: такой уверенности у него нет. Но ведь в таком случае получается!.. И как не хочется в это верить.

— Но в одном ты прав: подождать стоит. Я очень хочу, чтобы все было иначе, я мечтаю об этом, всей душой молю. У тебя, кстати, в Ильино кто?

— Несколько знакомых, — Глебу показалось, что Кошелев вздохнул с облегчением.

«Чего это он? — подумал Чужинов. — Беспокоится, что я брошусь в город кого-то спасать и оставлю их? Но не выглядит он человеком, всю жизнь просидевшим в конторке, перекладывая бумаги из пачки в пачку. Да и не стар еще: лет пятьдесят — пятьдесят пять. И при оружии».

Кошелев полез рукой под ветровку, туда, где лежал пистолет. Глеб на всякий случай оглянулся по сторонам: может, он чего-то не видит?

«Сердце», — сообразил Чужинов, наблюдая за тем, как мужчина массирует грудь с левой стороны.

— Дед, ты бы таблетку выпил, — встревожился вдруг Егор, внук, до этого выглядевший на удивление спокойным.

Кошелев послушно достал пузырек с таблетками, и положил одну под язык.

— Сердце, — слабо улыбнувшись, подтвердил он. — Из-за него и комиссовали. Все к черту полетело.

Внук под руку подвел Андрея Владимировича к поваленному дереву и усадил на него.

Глеб остался стоять на месте: отсюда хорошо были видны подходы со стороны дороги и пробка у моста через реку.

Отродья, как назвал их Кошелев, продолжали оставаться у мотоцикла. Успокаивало то, что они не кружили вокруг него, пытаясь взять след. У моста тоже было видно их несколько, пусть и не два десятка, как рассказывал его неожиданный знакомый.

К Глебу подошел мальчишка, и потянул за рукав: