Звезда в хвосте Льва

– Может быть, они помирились? – предположил следователь. – Потерпевшая передала ей пистолет, а Раевич коварно выстрелила в нее и убила. Или была борьба.

– Есть на теле потерпевшей следы, которые указывали бы на это?

– Отсутствуют, – коротко сказал следователь. – Небольшой синяк на запястье правой руки. Но это могло быть до того, как все случилось.

– Я признаю свою вину, – неожиданно сказала Рара.

– Что? – удивленно повернулся к ней Журавушкин.

– Дайте мне протокол. Я все подпишу. И сигарету, пожалуйста, – устало попросила сидящая напротив него женщина. – Давайте поскорее со всем этим покончим.

Следователь обрадованно протянул ей сигарету и принялся торопливо заполнять протокол.

– Раиса Гавриловна, вы хорошо подумали? – строго спросил Журавушкин.

– А вы?

– Но я был уверен в вашей невиновности! И сейчас уверен!

– Если вы это докажите, я, наверное, буду вам признательна.

– Вот протокол. – Следователь положил перед Рарой вынутые из принтера листы, еще пахнущие краской. – Подписывайте.

– Внимательно прочитайте, – посоветовал ей Журавушкин.

Она взяла ручку и, не глядя вверх, на ровные строчки протокола, размашисто расписалась.

– Могу я идти? – спросила Рара, положив ручку.

– В камеру, Раиса Гавриловна, в камеру, – следователь довольно потер руки. – Вы приняли правильное решение, и, учитывая то, что это ваша первая судимость, суд будет к вам снисходителен.

– Увидимся завтра, – сказал Журавушкин, поднимаясь одновременно с Рарой.

– Как, завтра? – удивилась она.

– Я буду ходить к вам каждый день, пока вы не одумаетесь, – довольно сердито сказал Журавушкин. – Я имею на это право.

– Имеете, Аркадий Валентинович, имеете! – весело сказал следователь. – Я уже вижу: вы недаром едите свой хлеб. Ромашов совершенно правильно обратился именно к вам. Только и мы свое дело знаем. До встречи, Раиса Гавриловна! – сказал он перед тем, как Рару увели. – И вы можете быть свободны, Аркадий Валентинович.

Журавушкин вышел из кабинета и в коридоре столкнулся с Ромашовым. Рару, со сложенными за спиной руками, только что провели мимо него.

– Как же так?! – накинулся Ромашов на адвоката. – Вы же мне обещали! Вы же лучший!

– Подробности в машине, – устало сказал Аркадий Валентинович. – Нам срочно надо что-нибудь придумать.

Когда они вышли из здания Следственного комитета, как раз начался час пик. Люди поехали с работы, и, несмотря на летнее время, машин на улицах Москвы хватало. Этот огромный город давно уже перестал различать будни и праздники, день и ночь, зиму и лето. Он работал, как безостановочный конвейер по производству всевозможных земных благ, на которые всегда находились потребители. Уехавших тут же заменяли вновь прибывшие, которые еще не научились различать, что надо брать и когда, и хватали все без разбору. Поэтому конвейер не останавливался и не замедлял свой ход.

– Ехать будем долго, – удовлетворенно сказал Журавушкин.

– Как я устал от всего этого! Какое-то проклятье на меня свалилось! Настя в последнее время всерьез увлеклась оккультизмом. Лично я во всю эту чушь не верю, но словно какой-то злой рок меня преследует, – пожаловался Ромашов.

– Не надо все валить на судьбу, Андрей Георгиевич, – Журавушкин открыл перед ним дверцу своей машины: – Поехали!

– Куда?

– К вам. Время еще детское. Я хочу осмотреть место происшествия и познакомиться с остальными членами вашей дружной семьи. Ведь вы жили дружно до того, как появилась Настя?

– Можно сказать и так, – Ромашов сел в машину и надел солнцезащитные очки. Теперь он еще больше стал похож на мачо. Спортивный, загорелый, в стильных очках, за темными стеклами которых не было видно, какие несчастные у Ромашова глаза.

– Настю, должно быть, приняли в штыки? – спросил Аркадий Валентинович, заводя мотор.

– С чего вы взяли?

– Она ведь была стервочкой, ваша невеста. Хотя, о покойниках плохо не говорят. Скажите, Рара сразу дала ей отпор?

Дала ей отпор?!..

«Он знал, что другие тоже любуются красотой его невесты, и был страшно этим горд…»

– Какая хорошая, светлая девочка. Прекрасный выбор, Андрей! – похвалила его Рара.

– Хорошая?! А ты знаешь, с чего она начинала?

– Прекрасно знаю. Со скандальных реалити-шоу. Она просто голодная, Андрей. Несчастная и очень голодная. Вспомни себя.

– Я, в отличие от нее, не спал, с кем попало, – сердито сказал он.

– Ой, ли? А как же я?

– Ты – любовь всей моей жизни.

– Опять этот пафос, – поморщилась Рара. – Перестань озвучивать свои мысли. – Она прекрасно знала о привычке Ромашова думать о себе в третьем лице цветистыми фразами из бульварных романов. Они не раз это обсуждали. – Ты любишь не меня, а свои чувства ко мне. Ты просто этим упиваешься. А не надо. Благодаря своему характеру и воспитанию ты внутренне протестуешь против того мира, в котором оказался волею случая и вынужден теперь жить. Где все врут, обманывают, подставляют и интригуют. И вот ты придумал себе другой мир, тайный, с какой-то там любовью, – насмешливо сказала она. – Я вот уже много лет с этим борюсь, но тщетно. Да живи ты в реальности! Чем она так уж плоха? Настя – прелесть. Ну, была у нее пара интрижек с другими мужчинами. Уверяю: ничего серьезного. Все на публику. Она будет тебя любить так сильно, как ты этого даже представить себе не можешь. Уж поверь мне.

– Ты просто ее не знаешь, – мрачно усмехнулся он. – Эта милая девочка пойдет на все ради денег и славы. И через меня переступит, не задумываясь, если я буду ей мешать.

– А кто другой-то, Андрей? Ее мама, насколько я знаю, селедкой торгует, где-то там в Пензе. Или в Калуге.

– Еще дальше.

– Вот видишь! А ты знаешь, какая там жизнь?

– Ты тоже не знаешь. Нормальная. Скучная немного, но нынче провинциалы – люди вполне самодостаточные. Живут своей жизнью. Да, она отличается от московской, но у нее есть свои прелести.

– Что ж ты-то туда не едешь, в провинцию? – насмешливо спросила Рара. – К маме и папе?

– Я уже привык к Москве. У меня здесь дом, работа. И ты. И потом: ты прекрасно знаешь обстоятельства, при которых я уехал из дома. Не «мама» и «папа», а «мать» и «отец». От которых я сбежал, едва окончил школу.

– Я не долго?

Настя появилась внезапно, словно из-под земли возникла. Ромашов сразу подумал, что «Принцесса Стейси» подслушивала. Она только этим и занимается с тех пор, как впервые переступила порог этого дома: оценивает свои шансы и ищет союзников. Старается всем понравиться, но еще не умеет скрывать своих чувств. У нее на лице написано, как она ненавидит любовницу Ромашова, которого уже считает своей собственностью.

– Носик пудрила, – хихикнула Настя. – Туалеты у вас классные! Прямо музейные!

– Ты что, их все осмотрела? – насмешливо спросила Рара.

– Да, я прошлась по дому! – с вызовом сказала Настя. – А что, нельзя?

– Оценивала активы, понимаю.

– Это вы о чем? – удивленно посмотрела девушка на Рару.

– Слово не из твоего лексикона, – улыбнулась та. – Ну, ничего. Ты быстро научишься. Ты очень способная, насколько я успела заметить.

– Я понимаю, Раиса Гавриловна, что до вас мне далеко. Вы умная, образованная и очень чуткая. Можно я съем пирожное? – Настя протянула руку к вазочке со сладостями.

– Да ради бога! Кушай, девочка. Ты ведь не боишься поправиться?

– Я могу кило пирожных слопать, и не поправлюсь ничуточки, – сказала Настя с набитым ртом.

Ромашов неприязненно смотрел на ее подбородок, испачканный кремом. Все было красиво в Насте, за исключением одного: она безобразно ела. Именно безобразно, торопясь и чавкая, неумело держа в руках столовые приборы, или вообще обходилась без них, как сейчас. Ромашов подозревал, что в ее родном доме вилка и нож лежали далеко не у каждой тарелки. Не говоря уже о салфетках. Пару раз он делал Насте замечания и показывал, как надо есть. Но тщетно. Эту науку Настя не воспринимала.

Рара соединила их взглядом и улыбнулась. Ромашов покраснел.

– Вы уже придумали нашу пиар-кампанию? – спросила Настя, покончив с пирожным и вытерев пальцы о скатерть. – Уф! Налопалась!

– Нужен скандал и криминал в одном флаконе. Желательно добавить мистики, это сейчас модно, – с улыбкой сказала Рара. – Допустим, на тебя навели порчу. И ты ходишь по магам, чтобы ее снять. Сразу засветишься на трех каналах, которые специализируются на паранормальных явлениях.

– На чем, на чем?

– На ведьмах и гадалках. И на НЛО.

– Ск ажите тоже! Я в инопланетян не верю! Нет, я, конечно, могу для пиара… А вот в порчу верю! – оживилась Настя. – Да кто бы ее на меня навел?

– Хотя бы я, – вздохнула Рара.

– Опять шутите?

– Придется вам помочь, дети мои, – улыбнулась Райская. – Так и быть: я готова стать главной злодейкой. Допустим, Андрей хочет меня бросить, а я его не отпускаю.

– Да кто ж вам поверит? – хихикнула Настя. – Вы же старая!

– Прекрати! – резко оборвал ее Ромашов. – Тебе еще учиться и учиться. Ведешь себя как… – он поморщился.

– Я такая, какая есть! – огрызнулась Настя. – Сказано же: люби себя и не обращай внимания на то, что о тебе думают другие! Посылай, короче. Пусть и они тебя полюбят такой! А нет, так это их проблемы, не твои.

– Кем сказано? – с улыбкой спросила Рара. – В Библии?

– Причем тут Библия? Это вообще где? Ее только пенсионеры читают, потому что им скоро помирать. А я молодая, я читаю грамурные журналы, и теперь еще и сниматься для них буду! Я хочу стать иконой стиля, вот.

– Есть сначала научись, – буркнул Ромашов.

– Андрюшка, не занудствуй. – Рара иронично повела бровями: Андрюшка! Настя же продолжала философствовать: – Надо брать от жизни все, надо себя любить и баловать. И на ток-шоу нас так учили: тяни одеяло на себя, будь в центре внимания. Не будешь рвать ты – порвут тебя.

– Прекрасно! – похлопала в ладоши Рара. – Ты далеко пойдешь, девочка.

– А то! – самодовольно сказала Настя. – Уж будьте покойны: я своего не отдам. Мне главное щелочку увидеть, куда можно было бы просочиться, а уж я эту дверь пинком распахну!

– Ну что, Ромашов? Готов ты к такому пиару? – насмешливо спросила Рара. – А то ты ходишь, как снулая рыба. Вот я понимаю: девчонка-огонь! Она и в тебя вдохнет жизнь. А то, похоже, Фима заразил тебя своим упадничеством. Пора с этим кончать.

– Какая же вы умная, Раиса Гавриловна! – просияла Настя. – Вы всегда даете такие классные советы! Когда вы и мою карьеру сделаете, уж я вас отблагодарю, не сомневайтесь!

– Какая тонкая, очаровательная лесть! – похвалила Рара. – Молодец, девочка. Где надо, тигрицей, а где и лисой, главное, достигнуть цели. Учись, Ромашов! А то так и будешь в мыле сниматься.

– Что вы такое говорите, Раиса Гаврилова? – захлопала наращенными ресницами Настя. – Андрюша лучший актер во всем мире! А кроме сериалов у нас вообще кина нет! Сейчас все звезды там снимаются. Потому что это круто!

– Да, кина, похоже, больше не будет, – тонко улыбнулась Рара. – Такие, как ты, его окончательно похоронят. Ну, так что? Вы принимаете мой план? Есть другой вариант: ты, Андрей, можешь ее избить. Сломать нос. Нос мы нарисуем. И синяки. Но этот вариант уже многие отработали. Боюсь, аудиторию это не захватит. А вот в порчу, действительно, многие сейчас верят. Надо же чем-то объяснить ухудшение качества жизни? А также катастрофическое отсутствие женихов-олигархов. Это порча, не иначе. Американцы наслали. Настя же сошлется на меня. Я ведьма и завистница. К тому же ты, Андрей, будешь чист, как стекло. Я, так и быть, признаюсь в том, что не могу иметь детей. Это тебя полностью оправдывает.

– Ну, зачем все это? – поморщился Ромашов. – Давай, как обычно. Встретились – не сошлись характерами – разбежались.

– Как так, разбежались? – вскинулась Настя. – Андрюша, ты это о чем сейчас?

– Он шутит, – поспешила на выручку Рара. – Ромашов, держи свои чувства в узде. Значит, я заряжаю журналистов?

– Делай, как хочешь, – вздохнул хозяин дома. – У меня, похоже, выбора нет. Вы все уже решили. Вы на меня давите. Мне остается только подчиниться.

– Вот и отлично! – обрадовалась Рара. – Настя, нам с тобой надо обсудить детали. Наедине. Надо постепенно нагнетать обстановку. Начнем с малого: мы с тобой поссорились. Нужна будет диктофонная запись этой ссоры. Ты мастерица играть скандалы, я просмотрела те серии из реалити-шоу, где ты участвовала. Кое-что для себя отобрала и сделала пометки по тексту. Чувства ты дашь, не сомневаюсь. Далее работаем трио. Новость о твоей помолвке я восприняла в штыки. Устроила тебе сцену. И тебе, Андрей.

– А дальше что? – насмешливо спросил он. – Две-три статьи, не больше. Надо постоянно подбрасывать дровишек в костер, иначе он быстро потухнет. История-то банальная. На чем мы ее будем тянуть? Перейдем к покушению на жизнь и здоровье? Купим пулемет? Или сразу танк?

– Надо будет – купим, – твердо сказала Рара. – Оружие нам может понадобиться. Надо хорошенько подумать: что это может быть? Я этим займусь.

Вот так все и начиналось. Ромашов тогда понятия не имел, на что дает свое согласие. На первых порах Рара и Настя поладили. Пока Настя не поняла, что именно происходит. Новая жизнь ей очень понравилась, невесту Андрея Ромашова охотно приглашали на ток-шоу и на съемки для глянца, брали у нее интервью и предлагали маленькие роли. Пиариться было здорово, Настю стали узнавать на улице. Она даже не поняла сначала, что подсела на этот наркотик. А когда поняла, было поздно…

«…положения данной статьи в равной мере распространяются на всех лиц…»

– Неужели у Насти ни с кем не было конфликта? – спросил Журавушкин у своего пассажира. – Но так ведь не бывает! Девушка явно не вписывалась в ваш круг общения.

– Но это же не повод, чтобы ее убивать, – усмехнулся Ромашов. – Да, мелкие бытовые конфликты имели место быть. Но Рара держалась достойно.

– А остальные? Раевич, Градова?

– Василиса Петровна добрейшей души человек. А Фима… Он не от мира сего. Сомневаюсь, что он ее вообще заметил, Настю.

– Она была красивой девушкой, а он мужчина. Сколько ему? Пятьдесят? Далеко не старик. Мужчина по определению не может не замечать красивых девушек, особенно, если они такие шумные, как Стейси Стюарт. Он мог возненавидеть ее, она могла его раздражать. А могло быть и обратное: понравилась. Но остаться безразличным к Насте Раевич не мог. Ваша невеста была… как бы это сказать? Слишком активной.

– Фима так редко выходит из своей комнаты. Да вы сами все увидите.