Новая особь

Как Скот не старался скрыть от самого себя восхищение своим талантам, у него это не получилось.

Вполне довольный собой, он поднялся с комфортного стула и подошел к занавешенному шторкой — из пластиковых пластинок — необычно узкому и продолговатому окну, разделенному посередине на две равные секции. Не возложив на себя трудность, раскрыть жалюзи, он лишь указательным и большим пальцами раздвинул пластинки и через образовавшуюся щель заглянул в вольерную. Главным образом внимание Дункана было сосредоточено на аквариуме, внушительных размеров, значившемся под цифрой восемь. Возле стеклянной клетки Скот застал прощальную сцену. Стэнли и Барни, пожав друг другу руки и пожелав удачного завершения дня, разошлись в противоположные стороны.

Откинув от себя постепенно находящее раздражение о недавней проделке Барни, Скот повернулся к входной двери и, скрестив на груди руки, принялся ожидать напарника. Тот, в свою очередь, не заставил себя долго ждать, и уже через пару минут, войдя в кабинет Дункана, закрывал за собой дверь. У самого Барни не было собственного кабинета, так же как и не было индивидуальных проектов, с которыми бы он работал. Он никогда самостоятельно не осуществлял поставленных мероприятий, а лишь только в них участвовал.

Барни тяжело вздохнув, прошел от двери к кресло-дивану. Минуя центр комнаты, он не заметил на себе пристальный взгляд Дункана, однако таковой имел место быть. Плюхнувшись в кресло, Твигл поймал себя на мысли: «Как все же приятно находиться в уютной обстановке кабинета, даже если он не твой собственный. Главное, что бы не в вольерной, окруженным со всех сторон множеством отвратительных тварей». Даже не проявляя и малейшего беспокойства по поводу подозрительного молчания напарника, Барни взял со стеклянного столика кипу отчетности и принялся быстро перелистывать странницы, будто и в самом деле был в чем-то заинтересован и это что-то искал.

Хотя, кто его знает… такой человек, как он, является весьма непредсказуемой личностью.

Несмотря на хорошо сымитированную внимательность Барни к полученным данным, Скот все же позволил себе отвлечь его внимание вопросом:

— Что тебе сказал Стэнли? Небось, опять рассказывал про инцидент с гигантской анакондой?

— Я эту историю уже не одну сотню раз слышал, — явно преувеличивая, усмехнулся Твигл.

— Тогда что же? Вы долго с ним беседовали, — заключил Дункан, опираясь на время, потраченное для заполнения документов и составления объяснительного письма.

— Вероятно, вы с ним сговорились. — Твигл оторвал взгляд от многостраничной брошюры. — Он, так же как и ты, обеспокоен безопасностью граждан. Еще эти его странные слова: «Оставить в покое…»

— Что это значит? — удивленно осведомился Скот.

— Он говорит, что нам надо оставить их в покое, иначе… ну ты и сам понимаешь, что…

Пока Твигл продолжал разглядывать страницу за страницей, Скот, присев на комфортабельный стул и почесывая выбритый до блеска подбородок, серьезно задумался над словами смотрителя. Незаметно для обоих, пролетело пятнадцать минут. Скот Дункан пришел в себя от шлепка небрежно брошенной на стол рукописи с показателями. Подобное действо подогрело череду импульсов в нервных окончаниях Дункана, и он, в свою очередь, хотел было, как следует выругаться в адрес незадачливого компаньона, но Твигл, задав вопрос, тем самым не позволил совершить ему подобную глупость.

— Как собираешься провести выходные?

Вопрос был вызван, чистой воды, любопытством, а не в стремлении быть в курсе жизненных интересов напарника. Как правило, ответы на подобные вопросы Барни Твигл забывал уже спустя несколько секунд, после того, как их получал.

— Поеду загород, — моментально ответил Дункан.

— На дачу, один?

— Нет… с семьей.

Барни потянулся в кресло-диване.

— Я тоже как-то хотел остепениться, но понял, что в семейной жизни нет ничего хорошего.

— Отчего же. Семья — это все, что нужно человеку в жизни.

— Только не мне, — вновь, но уже не так сильно, потянулся Твигл.

Только из-за вежливости, но никак не по заинтересованности, Скот спросил:

— А ты, что намерен делать?

— Проведу несколько деньков в одном из самых лучших отелей нашего с тобой города.

Понимая, что речь идет о Нью-Йорке, Дункан предположил:

— Плаза?

— Она самая, — улыбнулся Твигл, а после, сделав серьезный вид, добавил: — Есть там кое-какие дела.

«Понятно», — подумал Скот, не придавая высокого значения сказанному.

* * *

Время шло своим чередом и с приходом вечера все работники медицинского учреждения собирались, по крайней мере, на ближайшие пять дней покинуть, ставшее вторым домом, место работы. Барни первым откланялся из кабинета Дункана. Скот же решил немного задержаться. Твигл, перед тем, как закрыть за собой дверь, сообщил Дункану, что отправляется в свою комнату — собирать вещи. Однако Барни до нее так и не дошел. Примерно на полпути, он, явно замышляя что-то недоброе, незаметно для окружающих свернул к лестничной площадке, ведущей только в подвальные помещения с коммуникациями.

Поскольку помещение было сугубо функциональным, не было необходимости украшать подобное место. Красочно измалеванные стены выглядели бы здесь весьма глупо. В узком проходе, вдоль потолка и стен, тянулись широкие трубы, в некоторых, судя по звуку, текла вода, в других же, насколько знал сам Барни, таились высоковольтные провода. Неуемный ученый, периодически оглядываясь назад, шел к намеченному месту, находящемуся во второй половине подвала многоэтажного корпуса.

Остановившись напротив железной двери, выкрашенной в черный цвет, Твигл достал ключ, раздвоенный на конце, и сунул его в замочную скважину. Сразу же послышался щелчок, а сама дверь, отстранившись от косяка, немного приоткрылась. Оказавшись внутри тесной комнатки с металлическим шкафом, скамьями вдоль стен и столом, расположенным по центру, Барни уселся на одну из скамеек и принялся ждать своего часа.

Скот Дункан, выключив компьютер и свет, вышел из кабинета. Он быстро добрался до своей спальни и, войдя внутрь, принялся собираться в дорогу. Упаковав чемодан, Скот, не намереваясь дожиться напарника, покинув спальню, отправился к выходу из медицинского здания.

Минуя пост охраны, он заприметил Стэнли, провожающего кого-то из своих родственников. Взглянув в — горизонтально расположенные — широкие окна второго автобуса, еще не отправившегося в путь, Дункан спросил:

— А что, Барни уже уехал?

В ответ смотритель лишь недоуменно пожал плечами.

— Я думал, вы вместе.

— Нет, он ушел раньше меня, а я немного задержался и посчитал, что мы впоследствии встретимся у автобуса.

Стэнли опять пожал плечами и произнес:

— Ну, вы же с ним в Нью-Йорке живете?

— Да.

— Вот в самолете и встретитесь. Не переживай ты за него так, он сам может о себе позаботиться.

— Да я не о нем переживаю, а о нашем с ним проекте. Боюсь, что в случае каких-нибудь казусов, работу передадут другой группе.

— Не дрефь, — буркнул смотритель, слегка похлопав ученого по спине и постепенно удаляясь от Дункана, растворился в глубине широкого коридора медицинского корпуса.

Вторая партия медицинских работников, включая Дункана, повинуясь жесту водителя, поспешно загрузилась в автобус. Каждый устроился, как мог. Кто-то, наклонив спинку сиденья, лежал и читал книгу, спустя несколько минут некоторые уже посапывали, а кто-то просто сидел напротив окна и скучно смотрел на глинистые валуны, мелькающие друг за другом, пока пустынный пейзаж не сменился зеленым настилом и карликовыми пальмами.

Впервые за период совместной работы, Скот и Барни отправились домой порознь. Подобное весьма тревожило Дункана. По непонятной самому Дункану причине, он был уверен, что и в самолете ему не встретить своего неутомимого компаньона.

Откинувшись на сиденье и глядя в потолок, Скот задумался и совершенно не заметил, как заснул. Ранее он никогда не засыпал в автобусе и поэтому, когда водитель разбудил Дункана, тряся его за плечо, Скот почувствовал легкую дезориентацию.

— Сэр, ваш самолет скоро отбывает, — с испанским акцентом произнес Пабло Баррейро.

Именно такое имя было написано на табличке, тыкающейся в глаз Дункану и прикрепленной к форменной ветровке водителя автобуса, закрывающего над ученым распахнутое окно.

Наконец-то покинув душный автобус и пройдя в аэропорту процедуру досмотра, Скот, по пути доставая из кармана билет, отправился к своей посадочной площадке с, казалось бы, уже символической, все той же цифрой восемь.

Показав служащему аэропорта посадочный талон, он проследовал в самолет, тот, в свою очередь, был уже битком набит галдящими пассажирами. Закинув чемодан на полку — над своим сиденьем, Скот присел и на мгновение расслабился, как вдруг, прозвучавшие в голове слова смотрителя Стэнли, встревожили его разум: «В самолете встретитесь».

Скот привстал и осмотрел салон. Вспомнив, какое предназначалось место напарнику, он направился к нему. Подойдя ближе, из-за высокой спинки, он, не разглядев толком пассажира, решил застать компаньона врасплох.

— Вот ты где! — выкрикнул он прямо в ухо сидевшей там мадам.

Он никак не ожидал увидеть перед собой смуглое, морщинистое лицо старой мексиканки — с выпученными, как пятаки глазами, и поэтому, резко отстранившись назад, задел и чуть не сбил с ног проходившую мимо стюардессу. Все еще находясь в шоке, он принялся извиняться перед обеими. В ответ стюардесса лишь кивнула и попросила его вернуться на свое место, а старая мексиканка, выражаясь на своем языке явно в оскорбительной форме, принялась доставать из сумочки успокоительные таблетки.

Стюардесса проводила Дункана до посадочного места и вежливо попросила пристегнуть ремни, аргументируя свою просьбу скорым отправлением. Скот послушно выполнил указание.

— Извините, — сказал он, обращаясь к весьма привлекательной девушке, похоже, что местной национальности, которая к тому же неплохо говорила по-английски.

— Я вас слушаю, — вновь вежливо произнесла миловидная стюардесса.

— Со мной должен был лететь знакомый, но я его не нашел.

— Какое у него место посадки.

Скот неловко улыбнулся и, указывая жестом руки наискосок вперед, произнес:

— Именно то, где сидит вон та пожилая синьора.

Стюардесса в ответ мило улыбнулась и произнесла:

— Я сейчас уточню эту информацию по электронному журналу и, после взлета, сообщу Вам о результатах. Хорошо?

— Да, спасибо.

Спустя несколько минут раздался характерный сигнал, а после, на нескольких языках прозвучало сообщение о том, что компания, которой принадлежит самолет, благодарит пассажиров за то, что все присутствующие на борту воспользовались именно их услугой комфортабельной «воздушной перевозки».

По обеим сторонам пассажирского самолета загудели мощные турбины. Вмиг набрав высокие обороты, воздушное судно, уже заранее выведенное на взлетную площадку, сперва чуть ускорившись, начало разгоняться. Постепенно ускорение возрастало и вот появилось странное чувство усиленного притяжения за счет высокого разгона крупной железной птицы. Когда самолет набрал определенную высоту, ускорение поубавилось, и можно было вздохнуть спокойно и даже отстегнуть ремни.

Откуда-то с хвостовой части появилась та самая стюардесса. Скот припомнил, что в последний раз, когда ее видел, то взглядом проводил ее изящную талию в направлении кабины пилотов. Каким-то загадочным образом, не попавшись ему на глаза, ей удалось незаметно проскользнуть в хвостовую часть самолета.

— Извините, — обратилась стюардесса к Дункану. — Вашего друга нет на борту нашего самолета. Возможно, он полетел другим рейсом.

— Но как это может быть, мы…

— Как указано в журнале, мистер Твигл должен был лететь на этом самолете и именно то самое место, где сейчас сидит пожилая синьора, предназначалось ему, но, в последний момент, он поменял свой билет на более поздний рейс.

От услышанного, у Дункана (фигурально выражаясь) отвисла челюсть почти до самого пола.

— С вами все в порядке? — поинтересовалась доброжелательная стюардесса.

— Да… Да, все нормально не беспокойтесь.

— Если вам еще что-то понадобиться нажмите на вон ту зеленую кнопочку с изображением человечка.

— Да. Спасибо. Хорошо.

Стюардесса кивнула и удалилась, а Скот так и продолжал, до самой посадки, пытаться понять необъяснимое поведение своего ненормального компаньона.

Глава 2

«Жизнь не имеет границ». Именно этими словами руководствовался Твигл, покидая подвал и направляясь к паучьему «аквариуму». «Безграничная жизнь и никакой ответственности, вот что мне надо, — думал Барни. — Среди животных побеждает сильнейший, а среди людей — умнейший». Воодушевившись напутствиями, он решительно вознамерился совершить задуманное.

Тем временем Стэнли, совершенно не озабоченный происходящим в вольерной, развалился в кресле и, закинув ноги на стул, внимательно изучал — в популярном мужском мексиканском журнале — интимные, анатомические подробности позирующих синьор. Полноценно сосредоточившись на недальновидной литературе, он, забыв о своих обязанностях, абсолютно перестал хоть изредка посматривать на экраны мониторов видеонаблюдения.

Барни отлично знал психологию Стэнли и чем тот занимается в период отсутствия всего персонала. Он украдкой пересек центр вольерной. Приблизившись к стальной двери, которая примыкала к стеклянной клетке с насекомым, ученый достал из кармана необходимый ключ и проник внутрь. Имея в своем распоряжении все необходимые ключи и коды, корыстный ученый без особых трудностей пробрался в стеклянный вольер с кристаллизованным существом.

Как будто из неоткуда возникший в руке Барни стальной молоточек, указывал на его недобрые намерения. Ученый, остерегаясь подножных препятствий, сделал пару неловких шагов к неподвижному монстру. Скромный, мутноватый отблеск синевы отразился на боковой части молотка. К счастью ученого, очистная система уничтожала все результаты жизнедеятельности паука и ни паутины, ни желейных отложений в стеклянном прямоугольнике не присутствовало.

Убедившись, что все пространство вокруг него относительно безопасно, Твигл наклонился, чтобы отколоть небольшой кусочек задней конечности твари. Тяжелый вес собственного тела подвел Барни. Перед тем, как встать на колено, он уперся ладонью в импровизированную насыпь камней, та, в свою очередь, захрустев, развалилась на фрагменты. Твигл пошатнулся и, не удержав равновесие, расстелился по щебневой поверхности вольера. Проклиная свою работу, он, встав на четвереньки, почувствовал резкую боль в области бицепса. Посмотрев на свою руку, ученый увидел рваную полосу рубашки и кровоточащую под ней рану. Сам он в этот момент находился на критическом расстоянии от паука.

Нащупав ладонью, среди мелких камней, свой инструмент, Твигл собираясь совершить целевое мероприятие, помедлил, заметив один неутешительный нюанс. Прямо на сгибе задней конечности монстра, он узнал до боли знакомый клочок своей рубашки. В мыслях многократно выругавшись, Барни почувствовал, как его охватило чувство безысходности. В отчаянии, не зная как дальше быть, запаниковавший ученый выронил молоток и схватился за голову. «Думай, думай, думай» — мысленно повторял он сам себе.

Наконец, прейдя к какому-то решению, Твигл все же решил довести начатое им дело до логического конца. Вновь нащупав молоток, он, небрежно схватив его, устремился к кончику лапки твари. Несколько аккуратных движений и дело сделано. Погрузив фрагмент конечности монстра в резиновую перчатку, Барни сунул ее в карман и вышел из вольера, а потом, заперев стальную дверь, быстрым шагом преодолел открытое пространство.

Минуя два лестничных пролета и несколько длинных коридоров с множеством дверей, Барни остановился. Сунув раненную руку в карман, он вынул очередной ключ, с помощью которого незамедлительно отварил дверь. Войдя в кабинет Дункана, взмокший мужчина устремился к металлическому ящику — сейфу с «полуфабрикатами», стоявшему в углу. Вспоминать секретную комбинацию долго не потребовалось. Быстрыми движениями, хоть и толстыми, зато ловкими пальцами, Твигл расправился с шифром. Когда створка отварилась, сейф зашипел, а из его утробы вырвалось беловатое облако освежающей прохлады.

После того, как морозная дымка рассеялась, перед лицом Барни показалось несколько, выстроенных в ряд, идентичных размеров, небольших ампул с мутно-синей жидкостью. Проследовав большим пальцем по их названиям, справа налево, взгляд ученого остановился на последнем сосуде — с интригующим названием: «опытный образец». Вытерев со лба пот рукавом левой руки, Твигл вынул ампулу из своего гнездышка и, прихватив с полки шприц, присел на кресло-диван.

После сделанной им инъекции, одолевавший его нестерпимый жар постепенно начал сходить на нет. Почувствовав себя значительно лучше, Барни, расслабившись, облокотился на мягкую спинку кресла. Он свято верил, что вакцина поможет ему избежать страшной участи, ведь опыты на животных четко демонстрировали, что вакцина действенна, если вовремя ее применить.

Жаль только, что Барни не учел тот факт, что у животных, тем более крупных, иммунная система зачастую куда сильнее, чем изнеженная — человеческая.

Окончательно восстановившись, Твигл поднялся с кресла и положил на стеклянный стол резиновую перчатку с опасным содержимым. Вывалив кристаллик на поверхность стола, он чиркнул зажигалкой и, помедлив, оглядел комнату в поисках чего-то наподобие аэрозоля. Не обнаружив ничего подходящего, начинающий «вандал» разорвал кипу, лежавшей рядом, документации и поджог измятые листы.

Импровизированный наскоро, костер разгорелся, а Барни, воспользовавшись резиновой перчаткой, переместил кусочек кристалла в центр пламени и уже через несколько минут он вынул, из почерневших остатков сгоревшей бумаги, получившийся идеальный алмаз. Смертоносное вещество под воздействием высокой температуры изменило свои физические свойства, посредством химических процессов.

Немного отодвинув жалюзи, Твигл, теперь уже бесстрашно держа в руке камень, приподнял его перед окном. Насладившись игрой дифракции света, довольный и позабывший о неприятности ученый подбросил камешек в воздух, а затем, ловко поймав его, спрятал в карман.

Оставив все как есть, Барни поспешно удалился из кабинета Дункана и, вновь преодолев два лестничных пролета, спустился в вольерную. Притаившись за углом, ученый взглянул на часы. «Как раз вовремя», — подумал Твигл, и резко выглянув из временного укрытия, оценил обстановку.

Намечалась смена караула.

В поле зрения появился зевающий Стэнли. Он направлялся к охранному посту, который, в свою очередь, располагался непосредственно перед самым выходом наружу.

«Молодец Стэнли, — подумал ученый, украдкой выглядывающий из-за угла. — Не усидел на своем месте, кофейку захотелось?»

Смотритель приблизился к охранной будке и дернул за ручку двери. Плотно запертая стальная конструкция с прорезиненной каймой даже не брякнула, и тогда Стэнли постучал в окно.

— Мигель, открой… — громогласно разнеслось даже по вольерной.

От неожиданности, Барни отстранился назад, но потом вновь высунулся.

Дверь охранной будки отварилась, и на пороге появился усатый, худощавый мужчина мексиканской внешности. В своей большой руке он сжимал национальную газету с последними новостями.