Инсталляция

Светлана поняла, что лежит на полу, а Олег пытается приподнять ее.

— Что произошло? — спросила Светлана, и ее поразил хриплый, сухой голос, идущий откуда-то сверху.

— Я тебя хотел спросить!

— О чем?

— Ты упала в обморок. Ты не беременна?

— Я? — Светлана поднялась, держась за краешек стола, ее руки дрожали, где-то в спине пробегали холодные струйки страха, комната казалась невероятно большой. Она посмотрела на свои ладони и перевела взгляд на Олега.

— Ты слышал?

— Что, в конце концов?

Светлана отстранила его и включила компьютер. Ее пальцы дрожали, промахиваясь мимо клавиш, она с трудом вызывала программы и открывала меню.

— Я хочу знать, что ты делаешь? — как можно решительнее спросил Олег.

— Отстань, — бросила Светлана, глядя на экран стеклянными глазами.

Она посмотрела на мужа, который стоял посреди комнаты, ничего не понимая.

— Где твоя черная сумка?

— Что?

— Сумка — где?

— Зачем тебе сумка?

Светлана покрутила в воздухе указательным пальцем, изображая вертолет. Она устало встала, прошла через комнату, легла на пол возле кровати, извлекла оттуда черную дорожную сумку и, что-то бормоча, принялась собирать вещи. Олег наблюдал за этой картиной молча. Наконец, он развел руки и сказал:

— Ну, прости меня, я был не прав. Послушай, мы все сможем уладить. Сядь, успокойся. Давай все обсудим. Ты сейчас чем-то расстроена, я признаю, что… Что..

Светлана застегнула замок, повесила сумку на плечо и повернулась к двери. Олег бросился ей наперерез и встал у нее на пути, для большей убедительности прижимая дверь рукой.

— Я не пущу тебя в таком состоянии.

В голове Светланы застучал пульс, перед глазами замелькали картинки. Она видела, как ставит сумку на пол, как сгибает руку в локте и собирает пальцы в кулак, как ее рука устремляется вперед, и как широко и медленно округляются глаза Олега. Комната, секунду до этого казавшаяся серой, быстро светлела и заполнялась солнечным светом. На полу, напоминая морской узел, лежал Олег, жадно глотая ртом воздух. Светлана переступила через него и мягко закрыла за собой дверь.

Ее руки больше не дрожали, голова на удивление была светлой и ясной. Она торопливо шла по улице, иногда поправляя ремень дорожной сумки. Ей казалось, что она каждый день совершает такие прогулки и знает, куда и зачем направляется. Лишь проходя мимо телефона-автомата, она нерешительно посмотрела на него. Пару секунд поколебавшись, Светлана сняла тяжелую трубку и набрала по памяти номер.

* * *

Вячеслав Аркадьевич Ангелов держал сотовый телефон для экстренных случаев. Он всегда ругал жену и детей, когда его беспокоили по пустякам, и просил перезвонить на кафедру. Однако своим клиентам он никогда ничего подобного не говорил.

Когда Светлана позвонила, он начал разговор, предварительно осведомившись, как у нее дела.

— Я уезжаю, — сказала Светлана.

— Вот как? Надолго? — тоном, похожим на равнодушный, спросил Ангелов.

— Не знаю. Я позвонила сказать вам…

— Буду рад выслушать вас.

— Вы говорили, что вас интересует мой случай, если, конечно, можно так сказать.

— И что же? У вас появились какие-то догадки, выводы?

— Да, я знаю человека, которого люблю.

— И кто он?

— Это женщина или девушка, с которой я переписывалась. Она жила в Москве, и я к ней…

В трубке колючим шепотом помех возникла пауза, но не настолько длинная, чтобы стать неприличной.

— Вы говорите — жила?

— Да, я знаю, что она жила в Москве и то, что еще вчера она была жива.

— С ней что-то произошло?

— Я этого пока не знаю, но, возможно, что так.

— Почему вы так решили?

— Я знаю ее адрес, сегодня в новостях сообщили, что этот дом взорван.

— Вы хотите сказать…

— Да.

— Но ведь у вас пока нет информации, подтверждающей это.

— Нет.

— Тогда вам не стоит расстраиваться, пока есть надежда.

— Вячеслав Аркадьевич, я не расстроена, я чувствую себя совершенно по-особому, я не знаю, как это выразить словами, но у меня все в порядке. Мне даже кажется, что я стала лучше видеть.

— А с мужем вы…

— Расстались.

— Он вас отпустил?

— Отпустил.

— И не пытался остановить?

— Пытался.

— И вы?

— Ушла.

— Ну, что же. Вы свободный человек и вправе поступать, как считаете нужным. Но ведь вы позвонили мне, значит у вас есть какие-то сомнения?

— Нет, у меня нет никаких сомнений, и именно это меня пугает. Час назад я не поверила бы, что смогу так поступить. Я позвонила не спрашивать совета, я позвонила попрощаться. Надеюсь, вы не обижаетесь на меня?

— Что вы, Света, за что мне на вас обижаться?

— За то, что вы не сможете описать мой случай.

— Бог с вами, Света, это такие мелочи.

— Спасибо вам.

— Светлана! Светлана!

— Да, я здесь.

— Светлана, на всякий случай, если у вас будут сложности, звоните мне, не стесняйтесь, у меня в Москве роуминг. Можете просто набрать мой номер с любого телефона. Хотя, конечно… И еще, удачи вам.

— До свидания, Вячеслав Аркадьевич.

Трубка заплакала длинными гудками, Ангелов смотрел на телефон и о чем-то думал. Внезапно он сделал резкое движение рукой, словно обжегся о догоревшую спичку, и нажал на клавишу отбоя.

— Так я окончательно разорюсь, — обиженно пробубнил человек, похожий на профессора.

* * *

За железной дверью послышалось шарканье, и после неопределенной возни, дверь поползла из камеры. На пороге стоял человек в форме, с полным отсутствием выражения на лице.

— Светлана Рубис? — спросил он, как будто ожидал несколько вариантов ответа на свой вопрос.

— Да, — ответила Света.

— На выход, с вещами.

«Слава богу», — подумала Светлана. «С вещами», почему-то успокоило ее.

Они двинулись по коридору в обратном направлении и миновали две зарешеченные двери, разделяющие коридор.

— Сюда, — сказал охранник и кивнул головой.

Вторая часть коридора была такой же зеленой и такой же длинной, с той лишь разницей, что ее не ограждала двойная железная дверь. Остановившись возле такого же облезлого прямоугольника металла, охранник постучал и потянул за ручку. Камера, в которой они оказались, отличалась от той, где уже была Светлана: стены были оклеены белым подобием обоев, в углу расположилось что-то вроде шкафа или шифоньера, здесь же находились диван, стол и пара стульев. За столом сидел мужчина лет сорока пяти — пятидесяти, явно изображавший из себя «опера». От него отдавало нафталином, но несмотря на это он бодрился и держался молодцом.

— Светлана Рубис, — сказал охранник из-за спины девушки.

— Хорошо, — произнес мужчина. — Вы свободны. Присаживайтесь, Светлана Андреевна.

Светлана села на свободный стул, поставив сумку рядом.

— Ваше ФИО? — начал мужчина, заполняя бланк протокола.

— Опять?

— Опять, — ответил мужчина, улыбаясь в усы.

— У меня уже спрашивали ваши коллеги.

— Извините за бюрократизм, такая у нас работа.

— А без бюрократизма нельзя?

— А вы хотите без протокола?

— Хочу.

— Ну что же, давайте без протокола, — сказал опер, откладывая ручку. Меня зовут Павел Иванович, я майор госбезопасности и буду заниматься вашим делом.

— Каким делом? Нет же никакого дела.

— Уже есть, дорогая Светлана Андреевна. И я бы не советовал играть со мной в игры, которые вам не по зубам.

— Какие игры?

— Давайте, начистоту?

— Мне скрывать нечего.

— Кто вас послал?

— Куда?

— Сюда.

— Сюда меня никто не посылал, меня сюда привез самодовольный молодой человек, уж не знаю, кем он вам приходится.

— Вас привез капитан государственной службы, по подозрению в пособничестве в совершении теракта на территории города Москвы. Сами понимаете, что просто так вам никто таких обвинений предъявлять не станет.

— Что вы говорите? — иронично протянула Светлана.

Опер, явно не собирался вести разговор в подобном ключе. Он переменился в лице, его глаза из щелок превратились в блюдца, усы вытянулись в антенны, с которых вот-вот должна была сорваться искра высокого напряжения.