Помоги проекту - поделись книгой:
— Хватит разговоров! — заявил я и встал в стойку. — Продолжим.
Мастер молча кивнул, отошел в другой конец покоев и… бросил в меня щит. Среагировав молниеносно, я увернулся от деревянного диска. В настоящем бою края горгонионов затачивают, превращая безобидный металлический кругляшок в опасное орудие. Хотя редко кто из воинов Венерандума умирает от брошенного щита. Все-таки на солдатах два доспеха — кольчужный и пластинчатый.
Мастер пошел в атаку. Удары сыпались градом. За несколько перкутов мои мечи стали такими тяжелыми, что каждый взмах ими казался чудом. Однако я не стал ждать, когда упаду без сил. Я ударил ногой в щиколотку Гуфрану.
Раздался хруст, напоминавший звук лопающегося сухого корня.
Мастер вскрикнул и упал.
Я тут же отбросил мечи и склонился над учителем. Но тот резким движением приставил лезвие к моему горлу.
— Никогда не жалейте противника! — сказал он. — Я об этом уже тысячу раз говорил.
— Но ты же мой учитель!
— Тем более.
— И что теперь? — решительно спросил я. — Убьете?
Гуфран отбросил меч и сказал:
— Пусть дагул откусит мне яйца, если вы не самый лучший воин во всем Мезармоуте! Ваше высочество, у вас талант тактика и бойца. Вы будете непобедимы в бою. Однако…
— Не бойся говорить мне правду.
Я поднялся и, стесняясь показать усталость, остался стоять. Ноги дрожали от перенапряжения. Крупные капли пота стекали по лицу, жгли глаза. Удары мастера до сих пор болью отзывались в руках. Старая тактика Гуфрана впервые за много менсе не сработала. Он вился как змея и изматывал меня, однако я все равно нашел его слабое место!
— Ваше Высочество, не подумайте, что я пытаюсь вас оскорбить, — начал мастер, — однако изучение «Деяний» Петро Тертиуса отрицательно повлияло на ваш образ мышления. Поверьте: противник будет хитрить и играть подло лишь бы выжить. Ему все равно кто вы! Если он вознамерился вас убить, то он будет жрать землю ради этого.
Я сглотнул вязкую слюну. Неужели и Гуфран считает меня большим ребенком? Я медленно отвернулся от него, остро ощущая накаляющуюся обстановку. Только сейчас осознал, как быстро бьется сердце. Удары болью отзывались в ребрах.
— Почему ты считаешь, что именно работы Тертиуса повлияли на меня?
— Возможно, я ошибаюсь, Ваше Высочество, но только в этой дрянной книжке говорится о том, что хороший воин не будет добивать раненного врага без необходимости! Это же верх глупости!
— Попридержи язык, — твердо сказал я.
За окном сыпал нескончаемый снег. Если вдуматься, то столько сил уходит на очистку территорий Венерандума! Тысячи золотых талантов в хакима тратятся на ерунду. Вспыхнула безумная мысль: а что если уйти навсегда в Юменту? Перетащить всех дворцовых министров, министров финансов, военных министров, министров по организации общественных работ, войско с их кудбирионами под землю! Для чего мучиться от холода здесь, в Венерандуме?
— Простите, Ваше Высочество, — сказал Гуфран. — Я не подумал, что говорю.
Я кивнул и бросил:
— Давай продолжим бой. В этот раз я не пощажу тебя!
Глава вторая. Тиберий
Тиберий ненавидел новую человеческую оболочку Безымянного Короля. Почему божественная душа не может подавить или уничтожить людскую душу? Сколько он ни убеждал себя, что надо терпеть, однако инфантильность главы Мезармоута злила его. Династическое древо включает в себя вот уже семь оскопленных королевских оболочек, и ни одна не вела себя так по-детски, так глупо!
Частенько Тиберию снился один и тот же сон: Безымянный Король входит в большой зал замка голый. Глаза его горят лихорадочным огнем безумия, из носа текут зеленые сопли, а из места, где когда-то был член, торчит дверная ручка. Старейшины ахают, придворные дамы теряют сознание, а Мартин Марциал, этот потомственный ублюдок и любитель инцеста, хлопает в ладоши и смеется.
Тиберий помотал головой, прогоняя видение. Когда-нибудь его больное сердце не выдержит, и он умрет возле королевского трона.
«Я слишком стар. Пора уходить на покой».
Чтобы хоть как-то прочистить мозги, Тиберий распахнул кожаную маску. Ледяной ветер хлестнул по лицу, в носу защипало, дыхание перехватило. Анимам обещал выйти морозным и богатым на новые трупы палангаев на стене. Впрочем, никому нет никакого дела до простых вояк. Они придут в эту жизнь и уйдут в царство Юзона, а Безымянный Король будет вечно править Мезармоутом.
Тиберий остановился и огляделся, несмотря на мороз. Луна висела высоко в небе, изливая на землю липкий свет. Звезды не уступали ей в яркости: их колкий блеск заглядывал в души тех неудачников, кому не посчастливилось оказаться на улицах Венерандума в такую погоду.
Было смертельно тихо и запредельно скучно.
Тиберий вздохнул полной грудью и ощутил, что ярость спала. Пусть человеческая оболочка Безымянного Короля и дальше чудит. В конце концов, кто он такой, чтобы осуждать бога? Может, Великий придумывает какой-нибудь хитроумный план… Да и что можно сделать с чужой глупостью? Ничего. Время всех рассудит.
Тиберий направился в сторону королевского гарнизона. Хуфра закончится через несколько анимамов, за ней последует жестокий сиф. Безымянный Король приказал в следующем менсе уменьшить количество палангаев на стенах города и отправить их на патрулирование улиц Юменты. И Тиберий за долгое время был согласен с решением владыки. Незачем гробить людей в морозы. Хотя старейшины совсем недавно предлагали через каждый эмиолиус ставить по жар-камню, однако эту затею Безымянный Король не поддержал.
Тиберий припомнил предыдущую человеческую оболочку бога — Доминика. Неужели он умер тридцать три хакима назад? Кажется, что еще вчера он правил твердой рукой Мезармоутом. Тиберий был уверен, что в Доминике преобладала душа Безымянного Короля. Его святейшество был мудр и строг.
Запорошенная снегом дорога петляла по мощеным улицам. Тиберий не спешил. Он наслаждался уединением и рассматривал окружающие его дома. В Юменте никогда не бывает такой тишины! Там никогда не затихают крики на рынках, никогда не перестают горланить уличные музыканты, и никогда не смолкают стуки кирок витамов. Венерандум же, казалось, был соткан из тишины: старейшины прятались либо в королевском замке, либо в своих домах, министры просиживали зады в муниципальных зданиях, а простые палангаи молчали на холоде, старясь сберечь тепло собственных тел.
«Зато Юмента больше Венерандума в несколько раз! И спрятаться в ней несравнимо проще»…
Дойдя до перекрестка, Тиберий свернул в сторону казарм. Он всегда поражался красоте зданий во внешнем городе. Многие из них построили тысячу хакима назад! Когда Огненный Шар, ознаменовывающий смерть очередного тела Безымянного Короля, выкатывался из-за горизонта, то замок, казарма и жилище старейшин превращались в огромные темные монолиты.
Тяжело вздохнув, Тиберий надел маску. Её кожаная поверхность на морозе заиндевела и теперь неприятно холодила щеки и лоб.
Казарма напоминала формой тушу алахама — огромный продолговатый цилиндр с ножками-пристройками. Территория вокруг здания была многолюдной: туда-сюда сновали палангаи-охранники, а возле находившейся неподалеку королевской усыпальницы мисмар в красном кожаном плаще муштровал небольшой отряд солдат.
Тиберию отдавали честь как благородному прокуратору, но сам он не обращал внимания на проходящих мимо людей.
«Не время для ерунды. Успеть бы сделать все дела до появления Звезды Тестатема — и домой. К детям».
Перед ним открыли центральные ворота казармы, в лицо подуло сухим нестерпимым жаром, и Тиберий вошел в помещение. Внутри оказалось настолько сильно натоплено, что было больно дышать. Напротив гигантской кирпичной печи стоял худенький паренек в форме палангая. По левую сторону от него находился каменный стол, заваленный линумной бумагой.
Не говоря ни слова, солдат подошел к своему рабочему месту и плюхнулся на большущий резной валун, заменявший стул.
— Король бессмертен! — бодро заявил он.
— Король бессмертен, — повторил Тиберий.
— Вы к кому, великий прокуратор?
— К главному кудбириону Нумерию Децимию Эроту Мерула.
Солдат кивнул, обмакнул писчую палочку в чернильницу и нарисовал на венерандском какую-то закорючку.
— Главный кудбирион Немерий, ваша светлость, находится в центральном зале, сразу же за этой дверью.
Брови Тиберия поползли вверх. Военный совет в неурочное время? Или же какой-то праздник?
Он толкнул поблескивающую металлом дверь, и на него навалились все звуки казармы: радостные крики, звон металла и бой кожаных барабанов. Палангаи непроходимой стеной столпились вокруг двух мужчин. Один был очень молод и худ. Черная накидка блестела металлическими бляшками в слабом свете жар-камней. Тиберий не без удивления опознал в юноше претора-демортиууса. Другой же мужчина, по всей видимости, был мисмаром. Его торс походил на выкованные из меди латы: блестящие в масле шары плеч, широкие грудные мышцы. Длинные могучие руки заканчивались широкими ладонями.
Тиберий взглядом отыскал главного кудбириона Немерея, стоящего чуть поодаль от толпы, и, не торопясь, двинулся к нему. Он уже пожалел, что не снял плащ возле входа. Духотища стояла такая, что в таком одеянии как у него можно потерять сознание.
— Здравствуй, Тиберий! — поприветствовал Немерий. Голос звучал громко, а зеленые глаза радостно блестели.
Тиберий коснулся правой рукой сердца и поклонился.
— Ты с хорошими или плохими новостями? — спросил кудбирион.
— Что у вас тут происходит? — с улыбкой вопросом на вопрос ответил он.
— Празднуем посвящение палангая Медиуса в мисмары. Даже для этого пригласили демортиууса. Пускай отпустит грехи бедняге!
Тиберий бросил взгляд на толпу. Представление священнослужителя началось: он коснулся лба мисмара и начал произносить молитву, будто речитатив из песни богов. Окружающие их люди замолкли, пытаясь вникнуть в священные слова.
— Что-то демортиуус слишком молодой для претора, — прошептал Тиберий.
Немерий почесал кончик носа и ответил:
— Этот парень далеко пойдет. Как говорят, он может воспроизводить целые страницы из книги, только раз прочитав её. У него невероятный талант. Пророчат, что Секст может стать одним из самых молодых старейшин.
— Секст? Его так зовут?
Немерий кивнул.
— А сколько ему хакима? — спросил Тиберий.
Кудбирион сначала пристально посмотрел на него, затем облизал пересохшие губы и произнес:
— Двадцать шесть.
Словно пораженный молотом, Тиберий устремил взор на толпу.
«Двадцать шесть! И почему я об этом Сексте ничего не знаю?»
Демортиуус вытащил из полы плаща четыре кругляшка жар-камней и разложил их на каменном полу вокруг новоявленного мисмара. Парень снял черные кожаные перчатки, и Тиберий увидел, что руки священнослужителя алели рубцами.
— Как тебе его прическа? — спросил Немерий.
— А что с ней не так?
Кудбирион улыбнулся, показав белоснежные ровные зубы:
— А много ли ты видел демортиуусов, щеголяющих длинными волосами?
Тиберий непроизвольно ахнул. Действительно! Волосы священнослужителя закрывали наполовину лоб. Но ведь это кощунство! Только Безымянный Король и старейшины могли…
Демортиуус бросил сердитый взгляд на Тиберия, помотал головой, а затем приставил указательный палец к губам, прося замолчать. Толпа повернулась в сторону королевского прокуратора и кудбириона. Немерий кивнул и сделал пас руками для того, чтобы священнослужитель продолжал делать свою работу.
«Да они все с ума посходили! Этот юнец просит меня заткнуться!»
Однако Тиберию хватило ума молча проглотить оскорбление. Всему своё время.
Демортиуус вскинул руки. Разложенные вокруг мисмара жар-камни налились красным огнем. Воздух вокруг них начал трещать и дрожать. Тиберий ощутил, как его охватывает священный трепет. Тело словно наполнили свинцом. Мысли вязли в хаосе чувств. Хотелось только смотреть на то, как горят маленькие камушки.
Крикнув несколько слов на древнем венерандском, претор-демортиуус быстро коснулся лба мисмара. И тут все находившиеся в помещении жар-камни разом потухли. Тьма накрыла казарму. Тиберий улыбнулся. Дешевый фокус. Священнослужителей учат управлять жар-камнями с самых юных хакима. Делалось это для того, чтобы подавлять народные бунты в Юменте. Ведь только люди дагулов могли лишить света и тепла подземных жителей. В темноте и холоде не много-то и повоюешь.
Демортиуус вновь крикнул несколько слов, и жар-камни вспыхнули звездочками. Глаза и рот молодого служителя дагулов засветились ярко-белым светом. Толпа ахнула. Даже Немерий молча зашевелил губами, восхваляя божественного Безымянного Короля. Демотриуус убрал руку со лба мисмара, тот вскрикнул и упал на колени.
Через мгновение обряд закончился. Свет в глазах священнослужителя потух, и парень растянул губы в самой обезоруживавшей улыбке. Толпа заулюлюкала.
— А он неплох, — сказал Тиберий.
— Прекрасен, — парировал Немерий.
— Почему я раньше его не видел?
— Большую часть жизни Секст провел в астуле старейшин, обучаясь искусству демортиууса. Говорят, он умеет сражаться двумя мечами.
Тиберий нахмурился:
— Пусть тот, кто тебе это сказал, старый друг, помалкивает, потому что за такие речи можно лишиться головы.
Кудбирион отмахнулся:
— Да брось ты! Парень гениален.
— И все-таки я был бы более осторожен в словах, Немерий. Этот твой Секст выбрал путь убийцы и шпиона старейшин. С ним надо быть начеку.
— Уверен, если ты с ним поговоришь хотя бы несколько мгновений, то изменишь свое мнение.
Палангаи принялись обнимать демортиууса, толкать и выкрикивать скабрезные шуточки в сторону нового мисмара. Тиберий понимал их. Только сейчас у этих простых вояк есть возможность высказать всё в лицо своему командиру. Завтра новоиспеченный мисмар поведет свою эсву в бой. И девять палангаев будут служить ему верой и правдой до тех пор, пока Юзон не возьмет их души.
— Так зачем ты пришел? — спросил Немерий.
— Безымянный Король хочет, чтобы со следующего менсе большая часть солдат перебралась в Юменту патрулировать улицы.
— Назревает что-то крупное?
— Возможно, — с улыбкой сказал Тиберий.
Кудбирион похлопал его по плечу:
— Я же знаю, что ты все равно мне ничего не скажешь!
Поделиться книгой: