Помоги проекту - поделись книгой:
Подавляющее большинство агентов в Советском Союзе были разоблачены и обезврежены спецслужбами нашей страны. Тем не менее ущерб они нанесли немалый. Агентурные акции Центрального разведуправления дополнялись специальными операциями технической разведки. (О некоторых из них автор уже упоминал.)
Советский Союз, и в первую очередь Москва и Ленинград, оказались в эпицентре ожесточенной схватки КГБ и ЦРУ. Именно здесь разворачивались многие события «десятилетия шпионажа». Это не случайно. Главное шпионское ведомство Вашингтона предприняло здесь лобовую атаку на главного противника. Американскую разведку не смущали и не останавливали неудачи и провалы. Срочно нужна была разведывательная информация: что предпринимает СССР во внешней и внутренней политике? Каково состояние в его вооруженных силах? Разрабатывает ли Москва новые виды вооружений? Как Кремль выдерживает навязанные ему бешеные темпы военного противостояния?
Разведка лезла напролом. Лишь в самом конце восьмидесятых годов, когда горбачевская перестройка уже вызвала серьезный экономический и политический кризис в Советском Союзе, в ЦРУ решили несколько «сбавить обороты» в деятельности своей резидентуры в Москве. Сказались катастрофические провалы агентов и оперативников.
«Действия КГБ, — сетовали в Лэнгли, — буквально разрушили московскую резидентуру, привели к ее дезорганизации. Она перестала быть боеспособной». А вот еще одно красноречивое свидетельство руководящего работника ЦРУ, которое проводит в своей книге «Шпион, который скрылся» американский публицист Дэвид Уайз:
Представляется, вместе с тем, что разгром советской контрразведкой московской резидентуры не единственная причина снижения активности ЦРУ непосредственно на территории нашей страны. В конце концов в управлении, выражаясь боксерским языком, умеют «держать удары». Дело, возможно, заключается еще и в том, что в Вашингтоне в условиях наступавшего внутриполитического кризиса в СССР решили временно упрятать в тень деятельность резидентуры американской разведки в Москве. И одновременно в порядке компенсации резко усилить шпионские акции против Советского Союза за его пределами. Дальнейшее разоблачение ЦРУ не соответствовало замыслам вашингтонских политиков, а открывавшиеся возможности для разведывательной работы после развала СССР сулили США и их спецслужбам немалые дивиденды.
Первые огорчения
Новый директор Центрального разведывательного управления доволен. В его руках мощный аппарат разведки для развертывания наступления на главного противника по всем направлениям. Он окидывает взглядом карту мира, мысленно отмечая те страны и регионы, где намечается ударить по Советскому Союзу, по зонам его влияния, по его «болевым точкам». «И в самом СССР, — думает Кейси, — для ЦРУ предстоят горячие дни».
Да, Уильям Кейси доволен. Ему нравится просторный кабинет директора в Лэнгли. Он доволен тем, что один из важнейших комитетов Сената — Комитет по разведке — возглавляет республиканец Барри Голдуотер. С ним Кейси придется тесно сотрудничать, и в этом он всегда найдет понимание с его стороны. По крайней мере, в том, что касается противоборства с Советским Союзом. Не плохо складываются у директора отношения с двумя ведущими членами кабинета: государственным секретарем Хейгом и министром обороны Уайнбергером. Шеф центральной разведки доволен установившимся деловым сотрудничеством с руководителем разведывательного управления Министерства обороны генерал-лейтенантом Юджином Таем. Кейси знает: у РУМО большие силы и возможности в Москве, и подразделения военной разведки неплохо взаимодействуют с посольской резидентурой ЦРУ.
Известно Кейси и об огромных возможностях Агентства национальной безопасности, раскинувшего свои опорные пункты в американских посольствах и на многих из четырехсот военных баз США по всему миру. Поэтому понятно желание хозяина Лэнгли поддерживать постоянный деловой контакт с руководителем АНБ генерал-лейтенантом Линкольном Форером. В отличие от своего предшественника Кейси установит более четкий порядок взаимодействия со всеми членами разведывательного сообщества, куда входят и РУМО и АНБ. Теперь так называемые «дозорные» встречи, на которых обсуждаются текущие вопросы взаимодействия применительно к складывающейся ситуации в мире, будут проходить не один раз в месяц, как раньше, а каждую неделю.
Для Уильяма Кейси вполне приемлем его первый заместитель — адмирал Роберт Инмен. Кейси знает: Инмен — протеже Барри Голдуотера, который считает его «гением разведки» и даже предлагал Рейгану сделать его директором ЦРУ. Что ж, что правда, то правда. Бобби, так зовут Инмена друзья и коллеги, действительно блестящий специалист в разведывательных делах, был руководителем АНБ, разбирается в делах Министерства обороны, потому что занимал пост главы этого ведомства. Кроме того, он толковый, выдержанный политик, умеет ладить с конгрессом.
Что же касается другого своего заместителя — Макса Хьюгела, преуспевающего бизнесмена-миллионера, то Кейси сам привел его в ЦРУ и поставил во главе ведущего подразделения — Оперативного директората. Опыт в разведывательном деле у Хьюгела невелик — непродолжительная служба в военной разведке после Второй мировой войны. У Хьюгела, как и у Кейси, речь не всегда понятна, но это не важно. Самое существенное — он «свой» и будет хорошим противовесом Инмену. Уильям Кейси уверен, что оба заместителя разделяют его честолюбивые планы, что руководители подразделений поддерживают своего директора. Он знает настроения большинства сотрудников разведки, рвущихся «к настоящему делу» и увидевших в нем человека из разведки. Авторитет нового шефа ЦРУ вырос после того, как он возвратил на службу многих сотрудников, уволенных из разведки его предшественниками Дж.Шлессинджером, У.Колби, С.Тернером.
Правда, скоро Уильяму Кейси придется столкнуться с чехардой новых назначений: уйдет Инмен, недовольный тем, что новый шеф поручил ему кураторство второстепенными подразделениями; не удастся удержаться в ЦРУ Хьюгелу, который подвергнется со всех сторон обвинениям в некомпетентности. Вместо них в высший эшелон шпионского ведомства придут Джон Макмэхон и Джон Стейн. Произойдут и другие перемены, неизбежные в огромном бюрократическом механизме. Но Кейси неплохо сработается и с новыми назначенцами, которые примут его разведывательную философию и энергичные планы, привыкнут к некоторым странностям его темпераментной натуры.
Но пройдут один-два года, и некоторые руководители разведывательного сообщества, да и многие сотрудники управления не станут скрывать своего неприятия Уильяма Кейси, его трудновыносимого нрава, высокомерия и заносчивости. Скандал с Хьюгелом, которому припомнят совершенные в недавнее время финансовые махинации, затронет и самого директора ЦРУ. И дело не в том, что Хьюгел при поддержке своего шефа задумал ряд переворотов в странах «третьего мира» и готовил силами разведки покушения на ливийского лидера Муамара Каддафи и некоторых других иностранных руководителей. И не в том, что он назначил на ведущий пост в Центральном разведывательном управлении непрофессионала. Дамоклов меч над Кейси навис в связи с публичными обвинениями его в контактах с уголовным миром, в нарушении налогового законодательства, а это в условиях Соединенных Штатов одно из самых тяжких преступлений.
С некоторым опозданием противники напомнили Уильяму Кейси о неприглядной истории с похищением его командой секретных документов Картера во время избирательной кампании по выборам президента, что помогло Рейгану определить стратегию и тактику предвыборной борьбы. Американская пресса назвала случившееся «Дебатгейтом» — по аналогии с «Уотергей-том», имея в виду теледебаты Картера и Рейгана, во время которых последний удачно использовал выкраденную информацию. Но внутриполитическое положение в стране было иным, чем во времена Никсона, и в отличие от него Рейгану удалось избежать импичмента. Хотя ситуация была абсолютно идентичной «Уотергейтскому скандалу».
Отношение к Кейси, в том числе среди сотрудников ЦРУ, в результате несколько изменилось. Подчиненных директора еще удерживала в рамках дисциплина и зависимость по службе. Труднее пришлось партнерам по разведывательному сообществу, даже если Кейси им совершенно неприятен, у него прекрасный авторитет личного друга президента. Да и отказа спецслужбам ни в чем нет, и это немалая заслуга Кейси. Рональд Рейган будет опекать своего друга до самой его смерти — в 1987 году. Чтобы поддержать «друга Билла», президент Рейган использует все свое красноречие: «Кейси является необычайно талантливым и опытным человеком. Как никто другой он подходит для того, чтобы занимать этот критически важный пост в данный момент истории».
Опираясь на поддержку могущественного друга и покровителя, Кейси удержится в седле. Он устоял перед обвинениями и в том, что в первые годы своего правления разведкой его состояние удвоится — с шести до двенадцати миллионов долларов, и в том, что помогает компаниям, в которых он был одним из владельцев или крупным держателем акций, и в том, что использует информацию ЦРУ в биржевой игре. Кейси сохранит пост директора управления, пока его не сразит быстротечная смертельная болезнь. Ну, а пока Уильям Кейси рвется в бой. И Центральное разведывательное управление, послушное его воле, развивает наступление на Советский Союз.
Советская контрразведка уже в ближайшее время убедилась, как развернулся «крестовый поход» спецслужб Вашингтона. Широкие масштабы приняла, в частности, визуальная разведка военных атташатов американского посольства. Деятельность военных дипломатов доставила нам немало хлопот. В восьмидесятых годах их поездки по Советскому Союзу приняли массовый характер. И всем этим вояжам сопутствовали многочисленные противоправные действия, приводившие к задержаниям американцев при проникновении в закрытые для иностранцев районы, при тайных фотосъемках оборонных объектов, к изъятию разведывательной аппаратуры и записей.
С большой нагрузкой работали расположенные в дип-представительстве США подразделения радиоэлектронной разведки АНБ. Активизировались дипломаты посольства из специальной группы по «правам человека», занимающейся сбором разнообразной политической информации, что называется, «на грани фола».
В центре всей этой разведывательно-подрывной деятельности находилась посольская резидентура ЦРУ. В отличие от других подразделений спецслужб, в посольстве ей доверено прорываться к нашим государственным и военным секретам методами агентурной работы, а также с помощью специальных технических средств. В Центральном разведуправлении убедились, что резидентура сможет приспособиться к сложным условиям разведывательной работы в СССР. Задача состояла в том, чтобы обеспечить высокий уровень конспирации и безопасности проводимых операций. Необходимо было усиливать работу по привлечению к шпионскому сотрудничеству «инициативников», более активно использовать «глубокие прикрытия», привлечь к операциям жен сотрудников резидентуры, шире применять маскировочные средства и другие приемы ухода от контроля контрразведки. Существенным подспорьем должны стать услуги дипломатов посольства и других американцев, находящихся в Советском Союзе.
Хотя условия вербовочной работы резидентуры на советской земле были очень трудными, оперативникам из Лэнгли удалось приобрести агентов из числа «инициативников». Нужно отдать должное шефу посольской резидентуры Гарднеру Хаттавею. Он рассеял опасения директора ЦРУ Тернера и пошел на контакт с одним из таких людей. Это известный нам агент «Сфера», ставший тогда ценнейшим источником информации.
...Питер Богатыр приехал в Москву в начале 1981 года. Плотно посаженная крупная голова, черная кудрявая шевелюра, такого же цвета борода и усы делали его похожим на сказочный персонаж. С паспортом третьего секретаря посольства США он старался не выделяться из среды американских дипломатов. Это была новая должность прикрытия для сотрудников посольской резидентуры.
Богатыр был направлен в Москву для установления контакта и привлечения к работе с американской разведкой работника одного из московских научно-исследовательских институтов, занимавшегося лазерами. Разведчик рассчитывал: ему удастся договориться с «Семеновым» (назовем кандидата в шпионы условной фамилией). Подруга «Семенова», выехавшая в США на постоянное место жительства, которую Богатыр дотошно опрашивал о всех ее знакомых, сообщила все, что знала. А известно ей было и то, где «Семенов» работал, какими проблемами занимался, и то — самое главное, почему она уверена, что ее приятель не прочь эмигрировать в США и «воссоединиться» с ней. ЦРУ щедро оплатило ценную информацию и получило от подруги рекомендательное письмо для него, побеспокоившись и о ценных подарках. Вербовку полагалось поставить на солидную основу.
И вот, вооруженный рекомендациями и сувенирами, Питер Богатыр связывается с «Семеновым» по телефону. Тот соглашается на встречу с человеком, у которого «приятные вести» о его подруге, уехавшей за океан. Он пока еще не знает, что Богатыр — разведчик ЦРУ. В телефонном разговоре последний представился простым американским туристом
Свидание состоялось. Но резидентура осторожничает. Хотя Богатыр и не заметил за собой слежку, применяются тщательные меры проверки. Определяется маршрут следования на встречу и места, где разведчик должен убедиться: советская контрразведка не наблюдает за ним. План не прост. Вот какие указания в письменном виде получил Богатыр: «В
Питер Богатыр был доволен: он выполнил четко все предписания. Наружного наблюдения не видно. «Семенов» рад встрече со знакомым подруги и, похоже, не догадывается о подвохе. Между тем разведчик, сославшись на «особые обстоятельства», на извечные подозрения советских властей ко всем американцам, уговорил «Семенова» прийти на новую встречу, ведь тому, наверное, захочется переслать что-нибудь знакомой в Штаты. Питер вручил ему заготовленные в резидентуре условия встреч: даты, точное время и места, вызов на встречу — условным телефонным звонком.
Питер Богатыр уверен в успехе. Он не сомневается в желании «Семенова» уехать в США и уверен, что тот примет предложение о сотрудничестве с ЦРУ в обмен на будущую безбедную жизнь за океаном. Для решающей встречи резидентура намечает еще более хитроумную комбинацию: Богатыр повезет свою жену в Хельсинки, чтобы показать ее врачам. Это необходимо, так как она собирается стать матерью. Поездки в Финляндию дипломатов посольства практикуются по разным причинам регулярно. Но ключевой момент плана не в этом. Богатыр вернется в Москву на день раньше того срока, который будет им объявлен при отъезде. КГБ, конечно, станет известно о поездке американского разведчика в Хельсинки, ведь телефоны посольства прослушиваются. Но резидентура не ведает, что советской контрразведке уже известно об интересе американцев к «Семенову»: он рассказал нашим сотрудникам о Питере Богатыре, действия которого сначала вызвали у него недоумение, а потом и подозрение.
В контрразведке размышляют над непростой дилеммой. Дать ли событиям развиваться и выявить цели и устремления американской разведки, методы работы посольской резидентуры? Это заманчиво, но рискованно. Или же сразу пресечь операцию Центрального разведуп-равления? Так проще и спокойнее. Побеждает вторая точка зрения: нельзя допустить, чтобы в руки американцев попали секретные документы и материалы, а без этого в Лэнгли быстро поймут, что «Семенов» ведет «двойную игру». Поймут и прекратят с ним контакт. В советской контрразведке хорошо знают, какими критериями руководствуются в ЦРУ при вербовке агентов. Главный из них — доступ к важной секретной информации. Только это может оправдать большой риск поддержания связи с агентом на территории Советского Союза.
Задержание с поличным давно вошло в разряд довольно рутинных событий в противоборстве КГБ и ЦРУ. Недаром на «ферме» будущих разведчиков усердно тренируют на случай захвата их контрразведкой. Им внушается, что стойкое выполнение всех правил поведения в этой чрезвычайной обстановке не влечет за собой наказания и, напротив, может послужить поводом к служебному поощрению или награждению государственной медалью.
Но восьмидесятые годы превзошли по части поимок с поличным весь предыдущий период «холодной войны». Эту неприятную процедуру пришлось испытать разведчикам посольской резидентуры в Москве Люису Томасу, Ричарду Осборну, Полу Стомбау, Эрику Сайтсу, Майклу Селлерсу. Она затронула и Ленинград: там задержали разведчика оперативной группы в генконсульстве США Аугустенборга и его жену, участницу агентурной операции. А начало серии таких провалов положил Питер Богатыр, от которого оперативная удача отвернулась в момент, когда он уже собрался праздновать свой блестящий успех.
Надо воздать должное Богатыру: он быстро обрел привычное самообладание в приемной КГБ, куда его доставили после задержания. Питер отказался вести разговор и только зло поводил глазами на изъятые у него материалы ЦРУ.
Богатыря выслали из Советского Союза, как нежелательное лицо — персона нон грата. Март-август — и по-лугода нет — не очень продолжительный срок работы в СССР. И, похоже, что стойкое поведение при задержании не пойдут ему на пользу.
Гусарская атака на «Семенова» в Москве кое в чем походила на историю вербовки работника завода во Львове Альберта Георгиевича Петрова. В этой истории также действует «наводка», полученная ЦРУ от эмигранта, некоего Израилевского, уехавшего из Советского Союза в Израиль, а затем оказавшегося в США. Израилевским, пользовавшимся во Львове репутацией картежного шулера и тунеядца, руководили сугубо меркантильные мотивы. Он продавал американцам «живой товар» поштучно. Израилевский заверял сотрудников американской разведки — покупателей его информации, что перед отъездом из СССР уговорил охочего до «легкой жизни» Петрова уехать в США, но предупредил: право на это придется получить, предварительно поработав на ЦРУ.
Шпионская карьера Петрова длилась недолго. Он попал в поле зрения советской контрразведки и был разоблачен. Американская разведка потеряла агента, но ей удалось на этот раз избежать потерь в личном составе резидентуры. Некоторый ущерб все же имел место. В руки контрразведки попали задания агенту по сбору информации об оборонном заводе, где он работал, инструкции, как принимать радиопередачи разведцентра во Франкфур-те-на-Майне, заранее заготовленные письма бытового содержания на подставные адреса в США, тайнопись, с помощью которой шпиону предлагалось наносить на них тексты посылаемой информации. Первому отделу ВГУ стало известно и о том, что в Советском Союзе операции по связи с Петровым проводил разведчик-агентурист посольской резидентуры в Москве Чарльз Ливен.
1981 год принес еще одну неприятность для посольской резидентуры. Как говорится: «Пришла беда — отворяй ворота!» Советской контрразведкой был арестован Евгений Капустин, тридцатилетний молодец, парень с богатой воровской биографией, польстившийся на легкую наживу. По всей вероятности, Капустин был уверен, что американская разведка оценит его за одно лишь желание служить ей. Он не ошибся. ЦРУ действительно приняло его предложение о шпионском сотрудничестве.
У Капустина при аресте были обнаружены задания разведцентра, инструкции по организации приема кодированных передач, пачка писем «туристов» на подставные адреса в США. Весь этот набор, тщательно упакованный в целлофановый пакет, поместили в грязную рукавицу и тайно заложили 17 ноября 1981 года у телефонной будки на одной из московских улиц. Конкретно с величайшими предосторожностями это сделал сотрудник резидентуры Джон Боумен, который в посольстве значился гражданским помощником атташе по вопросам обороны. Капустину было предложено изъять рукавицу в тот же день.
Расчеты ЦРУ на то, что удастся успешно переквалифицировать бывшего вора в шпионы, были быстро перечеркнуты нашим первым отделом. Резидентуре «повезло». Боумен не пострадал. В 1981 году он «благополучно» покинул Советский Союз и его роль в деле разоблачения агента американской разведки в то время оставалась нераскрытой. Теперь об этом можно сказать.
Остается вопрос: знали ли в Лэнгли об уголовном прошлом Капустина, о его судимостях? Думаю, что для раз-ведуправления это не имело значения. Американцев в первую очередь интересовало, имеет ли он, лично или через свои связи, доступ к секретной информации. Ценность потенциального агента для них определялась именно этим. И размер «гонорара» назначался соответственно. Думаю, что такое положение в оценке кандидатов на вербовку сохраняется и в настоящее время. С той только разницей, что ныне уже немало лиц в нашей стране связано с организованной преступностью или с коррумпированными чиновниками госаппарата.
Неудача с вербовкой «Семенова», задержание советской контрразведкой Питера Богатыра, разоблачение американского агента Альберта Петрова — это лишь эпизоды, неприятные, но вполне преодолимые. Они только подстегнули директора ЦРУ Уильяма Кейса и его подчиненных скорее превратить территорию Советского Союза в широкомасштабный театр разведывательных действий.
Разведспутники на службе ЦРУ
В начале восьмидесятых годов в Лэнгли приступили к проработке возможности использования для контактов с агентами специальной аппаратуры радиосвязи через искусственные спутники Земли системы «Марисат». Три таких спутника уже находились на стационарных орбитах: «Марисат-1» — над Атлантическим океаном, «Марисат-2» — над Тихим и «Марисат-3» — над Индийским. Связь с агентами через ИСЗ «Марисат» устраивала ЦРУ со многих точек зрения. Она казалась более удобной и безопасной, чем применявшиеся в Советском Союзе посольской резидентурой способы контактов с агентами путем личных встреч и через тайники. Вся территория СССР теоретически входила в зону действия спутников «Марисат». Они уже доказали свою надежность и эффективность в работе с агентами в других странах мира.
Поздней осенью 1982 года советская контрразведка среди многих тысяч радиосигналов выявила кодированные передачи в режиме быстродействия, следовавшие из района Москвы на ИСЗ «Марисат-3». В начале 1983 года такие радиосигналы повторились еще дважды. Это резидентура ЦРУ продолжала настойчиво проверять условия прохождения радиосигналов из Москвы. Четвертая конспиративная радиопередача, которую провел первый секретарь американского посольства Ричард Осборн из Филевского парка Москвы, стала для Центрального разведуправления роковой. Не помогло ни то, что резидентура замыслила представить его поход в Филевский парк как семейную прогулку, ни то, что комплект радиоаппаратуры был упрятан в хозяйственную сумку. Вторым главным управлением КГБ при активном содействии Службы радиоконтрразведки и Седьмого управления КГБ Ричард Осборн был задержан во время сеанса радиосвязи, а специальная аппаратура попала в наши руки.
В рубрике «В Комитете государственной безопасности СССР», ставшей в восьмидесятых годах уже обычной для читателей, советская печать сообщила: «7
Юридически противоправная для американцев сторона дела состояла в том, что специальная аппаратура, которую ЦРУ предполагало использовать для агентурной связи в нашей стране, представляла собой радиопередатчик. Как таковой, он подлежал обязательной регистрации, как и другие радиосредства, которые московская резидентура применяла в операциях по поддержке связи со своей агентурой в СССР. Понятно, что американцы не могли обращаться к советским властям с просьбой зарегистрировать в установленном порядке такую аппаратуру.
Изъятые у Ричарда Осборна спутниковые устройства включали электронный шифратор-накопитель с 33 кнопками, соответствующим буквам латинского алфавита (при использовании аппаратуры агентом — советским гражданином — легко устанавливаются русские буквы). Объем памяти шифратора-накопителя около тысячи знаков. При максимальной «загрузке» радиопередача проходит за 20 секунд.
Радиосвязь может осуществляться в любое время суток с открытой местности или из помещения. Малые габариты (размеры 310x10x18 миллиметров), вес 2,3 килограмма позволяют без труда закамуфлировать ее в бытовых предметах — портфеле, хозяйственной сумке, чемоданчике и тому подобное, учитывая, что запуск аппаратуры может производиться с помощью выведенного тросика. Антенну агент должен сориентировать на юг, где находится «Марисат-3».
Остается назвать имена участников этой операции, сотрудников посольской резидентуры в Москве: второй секретарь Уильям Планкерт, атташе Филип Рейнолдс, а также сам резидент Карл Гебхардт (он прикрывался должностью первого секретаря диппредставительства). Четвертого — вы уже знаете: Ричард Осборн, действовавший, так сказать, в «поле».
Резонанс плана «Редсокс»
За много лет до описываемых событий, участником которых стал атташе посольства США в Москве Люис Томас, задолго до того, как президент Рейган провозгласил новый «крестовый поход» против Советского Союза, американская и английская разведки развернули нелегальную засылку в СССР многочисленных агентурных групп по плану «Редсокс». Это была крупномасштабная после войны разведывательно-диверсионная операция спецслужб Соединенных Штатов и Великобритании. Однако в середине пятидесятых годов ЦРУ и СИС вынуждены были свернуть операцию «Редсокс». Точнее: отказаться от нее их заставила советская контрразведка.
Но в то время это было важнейшее направление разведывательно-подрывной деятельности спецслужб Вашингтона и Лондона, скопированное с акций гитлеров-ской военной разведки и контрразведки в период войны против нашей страны. Перед американскими и английскими агентами, которые засылались на советскую территорию, ставились задачи совершать диверсии, корректировать цели для ядерных бомбардировок, вербовать новую агентуру, организовывать «группы сопротивления» и другие.
Нелегальные агентурные группы состояли из 2-4 человек, были хорошо обучены и надлежащим образом экипированы. Они формировались с помощью эмигрантских националистических организаций из оказавшихся за рубежом так называемых «перемещенных лиц» и перебежчиков. Вот в одной из таких групп и оказался молодой парень из Белоруссии, попавший в самом начале войны в окружение и в плен к немцам. Называю его кодовой фамилией «Борисов» — не его подлинной, чтобы не напоминать о прошлом. Он уже был достаточно наказан и своей последующей честной жизнью искупил совершенное преступление.
...Разведывательно-диверсионная школа ЦРУ в пригороде Мюнхена. Сюда после многолетних скитаний по лагерям военнопленных и пунктам для «перемещенных лиц» и попал «Борисов». Белорусским националистам не стоило большого труда привлечь его в одну из своих организаций, а затем передать американской разведке. В школе «Борисов» стал «Карлом».
В августе 1952 года «Борисова»-«Карла» и троих его сокурсников — «Бена», «Джо» и «Фина» — привезли на американский военный аэродром, и отсюда начался роковой для него полет. Конечный пункт ночного воздушного десанта — один из глухих районов Белоруссии. Группа «Карла» — одна из многих, которые должны были служить планам подготовки к атомной войне с Советским Союзом, разработанной американскими стратегами. Ее снабдили всем необходимым — автоматами, пистолетами, ножами, взрывчаткой, специальными авторучками, которые выбрасывали смертоносный газ, радиопередатчиками, картами, компасами. При задержании группы советскими контрразведчиками агенты-диверсанты отчаянно отстреливались. «Карла» ожидало суровое наказание, если бы не молодость и раскаяние.
Когда многие годы спустя в ЦРУ узнали, что «Карл» живет в Белоруссии, посольской резидентуре поручили связаться с ним, чтобы вознаградить за прошлую службу и решить его дальнейшую судьбу. Мне трудно судить, что побудило «Борисова»-«Карла» сообщить о полученном им письме из Москвы. Возможно, чувство возмездия в отношении американской разведки, искорежившей его жизнь. Но как бы то ни было, письмо пришло и в нем говорилось:
Для первого отдела Второго главного управления поездка «Борисова»-«Карла» и встреча с разведчиком ЦРУ «в скверике на улице Чайковского» представлялась многообещающей с оперативной точки зрения. Слишком вызывающими были действия посольской резидентуры в последнее время, слишком часты стали вербовочные подходы со стороны американских разведчиков к работникам советских учреждений за границей. Выбить из игры разведчика-агентуриста резидентуры, несколько остудить горячие головы в ЦРУ, а заодно и напомнить о провале программы «Редсокс», дорого стоившей нашей стране, — об этом думали в контрразведке. Догадывались, кто мог выйти на контакт с «Борисовым», и не ошиблись. Люис Томас, атташе отдела безопасности посольства, сотрудник резидентуры жил недалеко от того небольшого сквера, где в одиннадцать часов вечера должна была состояться встреча. Тем более что предлог для вечернего гулянья у Томаса был хороший — вывести собаку.
Поздним вечером 2 июня 1983 года Томас с черным пуделем вышел из своей квартиры в здании посольства и направился к скверу. «Борисов» уже там, он прячется в темноте. Томас видит «Карла» и, подойдя поближе, со словами: «Это вам, там инструкции», передает ему пачку мятных конфет. В следующий момент Томас в руках контрразведчиков, черный пудель с удивлением наблюдает, как растерянного и потрясенного хозяина сажают в подошедшую автомашину. Его увезут в приемную КГБ, ставшую уже привычным местом для провалившихся американских разведчиков. Ну, а пуделя отведут в посольство.
В упаковке мятных конфет действительно была спрятана инструкция о месте закладки тайника для «Карла» в сквере у Ростокинского проезда. Его легко обнаружили. В контейнере, замаскированном под булыжник, находились шпионские материалы и деньги.
Выяснилось, что закладывал этот «булыжник» разведчик московской резидентуры Роберт Моррис, сотрудник отдела строительства посольства. Запомним и это имя, оно нам еще встретится.
И снова Министерство иностранных дел СССР сделает представление посольству США, и снова появится в прессе сообщение: «В Комитете государственной безопасности...»
Нет, советская контрразведка не рассчитывает, что выдворение Люиса Томаса приведет к резкому снижению активности резидентуры ЦРУ. Для этого понадобится еще немало провалов, в результате которых резидентура, по выражению американцев, станет «хромой уткой».
Провал «Ролфа Даниэла»
Представитель западногерманской Федеральной разведывательной службы (ФРС) с увлечением рассказывает своему собеседнику о новом контакте — сотруднике Арктического и Антарктического НИИ Госкомгид-ромета СССР. «Юрий Павлов — очень осведомленный человек, — говорит немец, — сам он физик-ядерщик, работал на объектах военно-морского флота, знаком с проблемами атомных судов, в том числе подводных лодок». Собеседник — сотрудник ЦРУ внимательно слушает, потом просит рассказать, как все началось. «Он регулярно выходит в плавание в научные экспедиции и во время одного из рейсов направил письмо в наше консульство в Норвегии, — сообщает представитель ФРГ, — написал, что в Советском Союзе его не признают, он не может реализовать свой метод получения искусственных алмазов. В контакт с ним, — продолжает немец, — наши вступили в 1982 году в Гамбурге, а в этом году мы уже провели с ним несколько встреч. Нет сомнений: он хочет заработать, а не просто получить признание как специалист».
Павлов для Лэнгли — неплохая находка. Но и немцам тоже нужен советский агент. Но они уступают его американцам, понимают, что у ЦРУ гораздо больше возможностей использовать агента в Советском Союзе. Ведь Павлову не вечно быть в плавании. К тому же конспиративные встречи с ним в иностранных портах довольно обременительны.
Сделка состоялась. Павлова передают на связь Центральному разведуправлению, а американцы будут делиться с Федеральной разведслужбой его информацией. Это несложно. Между ЦРУ и ФРС давние и тесные связи. Последняя выросла из созданной в 1946 году гитлеровским генерал-лейтенантом Рейнхардом Геленом на американские деньги шпионской организации. Она, эта организация, до 1956 года была фактически огромной резидентурой разведки Вашингтона. «Дело Павлова» — разделение труда между двумя разведслужбами. Это классический пример вербовки, когда кандидат, еще не осознавав полностью, к чему приведут его обида и поиск покровителей, окажется вовлеченным в шпионскую работу.
Как и ожидали в ФРС, передача Павлова американцам, состоявшаяся во время захода его судна в Монтевидео, прошла без каких-либо затруднений, буднично и быстро. По-видимому, и сам агент был заинтересован в новых хозяевах, рассчитывал, возможно, что его денежные дела пойдут несравненно лучше. Надеждам на солидное вознаграждение так и не суждено будет сбыться.
Следующие после Монтевидео стоянки «Профессора Зубова» — судна, на котором плывет Павлов, — Порт-Луи на острове Маврикий и Копенгаген (Дания). На каждой из них — моментальные встречи с разведчиками из Лэнгли. На последней они вручат агенту «план связи» в Советском Союзе. Он искусно заделан в обложку блокнота. Павлов вскроет его дома в Ленинграде. В нем подробная инструкция о тайнике, заложенном в Москве. В ЦРУ ценят Павлова, план предусматривает многие способы связи — тайники в Москве и Ленинграде, условные сигнальные метки, радиопередачи, которые агенту предстоит принимать. Павлову присваивается оперативный псевдоним — «Ролф Даниэл» и персональный номер — «2». Этой цифрой он должен будет помечать в условных пунктах в Ленинграде, что готов к изъятию тайников и закладке контейнеров для своих хозяев из ЦРУ.
Двадцать четвертого июля 1983 года супруга вице-консула США в Ленинграде Дениз Аугустенборг поставила свой автомобиль в условном месте «Влад». Это Владимирская площадь в Ленинграде. Автомашина припаркована багажником к тротуару—значит, заложен тайник в Москве, и агенту нужно срочно выезжать туда, чтобы изъять из него новые задания и материалы для шпионской работы. А четырьмя днями раньше разведчик посольской резидентуры Алекс Грищек уже заложил в кустарнике у Серебряно-Виноградного пруда в Измайловском парке Москвы контейнер для «Ролфа Даниэла». Грищек промок под проливным дождем, когда доставил и спрятал в обусловленном месте громоздкий булыжник. В эту ночь он промок до нитки не в одиночку. Его сопровождал разведчик резидентуры Филип Рейнолдс.
В булыжнике детальные задания по советскому военно-морскому флоту, различные инструкции — о тайниках, радиосвязи, шифровании, расшифровке сообщений, использовании тайнописи. Во вместительном контейнере — шифровальные таблицы, таблетки для изготовления тайнописи, письма на подставные адреса разведки в США, ловко подстроенные под переписку американских туристов, специальное устройство для приема и записи радиопередач разведцентра, которое агенту необходимо подключить к своему бытовому радиоприемнику. И деньги. В ЦРУ знают, как заинтересовать «Ролфа Даниэла».
Между тем Юрий Павлов уже давно контролируется советской контрразведкой. Его действия в Ленинграде и Москве находятся под неослабным наблюдением. Как и действия тех разведчиков ЦРУ в Москве и Ленинграде, которые причастны к работе с «Ролфом Даниэлом». Дальнейшие события развиваются стремительно.
Вернувшись из Москвы, Павлов на стене старого дома на улице Пестеля поставил свой персональный знак — «2». Разведчики ЦРУ теперь знали: тайниковый контейнер в Измайлово изъят. Оперативная группа ЦРУ в Ленинграде готовилась к приему от агента шпионских материалов, которые он подготовит в соответствии с полученными заданиями. Место закладки тайника с условным названием «Сорок» осмотрели и тщательно проверили. Оно находится на сороковом километре Приморского шоссе. В нескольких километрах от него, в Зеленогорске, дача генерального консульства. Удобно и конспиративно. В адрес «Ролфа Даниэла» идут радиограммы ЦРУ — агент должен быть спокоен и уверен в себе и своих партнерах.
Проворачивается еще один эпизод разведывательной операции. Десятого сентября на проспекте Добролюбова в условном месте «Добро» появляется очередная цифра «2». «Ролф Даниэл» готов к закладке тайника «Сорок». На следующий день руководитель оперативной группы ЦРУ в Ленинграде Ричард Мюллер проезжает по проспекту Добролюбова и убеждается, что метка поставлена. Теперь он отправляется на дачу генконсульства, чтобы сообщить об этом Лону Аугустенборгу, сотруднику опергруппы и вице-консулу США, который ждет это известие. Затем Мюллер сразу же возвращается в Ленинград. По дороге он еще раз проверяет, нет ли засады контрразведки в районе тайника «Сорок».
Чета Аугустенборгов с двухлетней дочерью садятся в автомашину и едут к Ленинграду — это решающий этап тайниковой операции. У столбика с пометкой «40 км» Аугустенборг тормозит у обочины шоссе, в двух метрах от тайника. Вокруг ни души. Дениз Аугустенборг выскакивает из автомашины с детским одеяльцем в руках. Она делает неловкое движение, и оно вдруг падает на землю. Да так, что точно накрывает лежащую в траве консервную банку, завернутую в грязную тряпку. В банке шпионские материалы «Ролфа Даниэла». Дениз подбирает драгоценную ношу и спешит к машине. Но сесть в нее ей уже не удается...
И снова — неизбежная в таких случаях процедура оформления задержания, на этот раз супружеской пары, вызов представителя генконсульства США, вручение ноты диппредставительству, сообщения в средствах массовой информации. Аугустенборг и его шеф Мюллер были объявлены нежелательными лицами и им пришлось покинуть Советский Союз.
Взаимодействие контрразведывательных подразделений, как и спецслужб в целом, — вещь абсолютно необходимая. Это — истина, и доказательств она не требует. Особенно же такое взаимодействие было важно в том, что касалось первого отдела Второго главного управления и Управления КГБ по Ленинградской области, которое вело контрразведывательную работу по оперативной группе ЦРУ, маскировавшейся в генеральном консульстве в Ленинграде. Разоблачение агента Павлова и задержание супружеской четы Аугустенборгов при изъятии тайниковой закладки от него — один из ярких примеров слаженной оперативной работы подразделения центрального аппарата КГБ СССР и Ленинградского управления, возглавлявшегося в то время Д.П.Носыревым. Успеху контрразведывательной операции способствовала огромная изобретательная работа ленинградских чекистов, руководящих работников управления С.Е.Мануйлова, Ф.А.Маяникова и других.
Шпионское трио в американском посольстве
Деннис Макмэхен и Джозеф Макдональд, третий и второй секретарь в административном и экономическом отделах — кадровые разведчики ЦРУ. Питер Сэмлер, карьерный дипломат, советник посольства, руководитель экономического отдела, номинальный шеф Джозефа Макдональда.
Что же объединило их? Свел их вместе военнослужащий одного из объектов Министерства обороны СССР
Александр Иванов. Летом 1983 года он тайком передал случайно встреченному им на пляже Москвы-реки Питеру Сэмлеру записку, в которой выразил желание послужить американской разведке. Иванову срочно нужны были деньги, и он надеялся поправить свои дела за счет шпионажа. Правда, уже потом, на следствии, «самоинициативный» шпион скажет, что он всерьез помогать американцам не думал. Наивные расчеты — кандидату в шпионы не ведома мертвая хватка ЦРУ!
Записка Иванова попадает по назначению. Питер Сэм-лер — законопослушный американский гражданин, он хорошо усвоил указания госдепартамента: все сотрудники посольства обязаны активно содействовать разведке. Помощь дипломата весьма кстати — посольская резидентура ищет новых агентов.
Однако продолжать контакт Сэмлера с Ивановым небезопасно. Американец женат на дочери одного из лидеров Народно-трудового союза (НТС), зарубежной антисоветской организации, и скорее всего находится под наблюдением КГБ. Так считают в ЦРУ и готовят план, с Ивановым свяжется разведчик резидентуры Деннис Макмэхен. Сэмлер покажет ему Иванова на пляже, куда тот регулярно приходит.
Расчет удался: на московском пляже Макмэхен, получив сигнал Сэмлера, нашел Иванова и вручил ему спичечную коробку «с начинкой». Произойдет это незаметно от окружающих, но — не от всех...
Советник Сэмлер был не первым и не последним из американских дипломатов, которые оказывались втянутыми в шпионские операции московской резидентуры. Вспомним 1975 год, когда будущий американский посол в Болгарии, а тогда скромный второй секретарь посольства в Москве Левицки участвовал в вербовке советского гражданина. От этой заманчивой практики ЦРУ не откажется и в последующем. Уже когда Питер Сэмлер «сделает свое дело», нам придется столкнуться еще не с одним подобным случаем.
В спичечном коробке, который Макмэхен старался незаметно передать Иванову, несколько листков тончайшей бумаги небольшого размера. На одном — письмо ЦРУ. Вот выдержки из него:
И вопросы, их много. Вот некоторые из них:
На последнем листке график встреч на четыре месяца вперед. И подробное описание места встречи «Дыб», на улице Дыбенко.
Свидание Денниса Макмэхена, назвавшегося Иванову именем «Володя», с агентом произошло точно по графику. Оба были пунктуальны. Макмэхен явно надеялся на то, что Иванов станет источником ценной информации. А агент был доволен тем, что получил обещанные ему пять тысяч. Прошлись по аллее лесопарка. Пачка из-под сигарет «Пелл мелл», куда Иванов запрятал ответы на вопросы, перекочевала в карман разведчика. Для верности Макмэхен записал беседу с агентом, в которой повторил вопросы, на крошечный магнитофон, замаскированный в футляре из-под очков.
Вскоре на этом же месте состоится вторая встреча Денниса Макмэхена с Ивановым. На этот раз разведчик придет не один. Его будет сопровождать жена Лесли. Она, стоя в стороне, будет наблюдать за встречей и потом уйдет вместе с мужем. Но перед уходом Деннис Макмэхен оставит агенту пакет, в котором окажется миниатюрный фотоаппарат с десятью пленками к нему, каждая на двести тридцать снимков, шифроблокнот, инструкция по составлению тайнописных сообщений, тайнописная копирка и новый план связи.
Последняя встреча с Александром Ивановым уже согласно этому плану — на новом месте, у входа на Даниловское кладбище. К этому времени Иванова переведут на службу в другой город. Вызвать на очередную встречу американского разведчика ему предстоит условным сигналом, поставленным на Бережковской набережной.
В восемь часов тридцать минут вечера Иванов, держа в левой руке свернутую газету, у «Рощи» — так называлось новое место встречи — ждет «Володю». Но на свидание с агентом приходит не он.
Перед Ивановым предстает незнакомый ему высокий брюнет в очках и с небольшими усиками. Он назовется «Алексом». Это — Джозеф Макдональд, который для маскировки наденет очки и приклеит усы. Агент не удивится: «Володя» предупреждал, что на встречу может прийти другой человек, важен был лишь пароль, а он был точен.
Макдональд, как и Макмэхен до него, учинил агенту настоящий допрос. Беседа вновь записывалась на портативный магнитофон. В заключение разведчик вручил Иванову авторучку, на ее стержень была намотана тонкая пленка с новыми планом связи и заданиями ЦРУ. Это была не обычная шариковая ручка. Она содержала специальное вещество, которым можно было исполнять тайнописные сообщения.
Джозефу Макдональду следовало бы поблагодарить судьбу за то, что встреча с агентом прошла для него без осложнений. Возможно, в КГБ посчитали, что «норма» задержаний с поличным разведчиков резидентуры уже выполнена, возможно, были другие причины...
Год 1983-й был тяжелым испытанием для посольской резидентуры в Москве. Потери агентов, неудачные вербовки, выдворение из Советского Союза провалившихся разведчиков — все это не могло не побудить кое-кого в ЦРУ подумать: «А не зачехлить ли ракетку?»
В Лэнгли решили по-своему: нет причин и необходимости делать это, наоборот, шпионскую теннисную партию надо продолжать, вести ее сверхэнергично. Нужно не свертывать разведывательные операции в Советском Союзе, а множить их, настойчиво и упорно создавать агентурную сеть, не допускать, чтобы приток информации оттуда иссякал. Иными словами, перед Уильямом Кейси не стоял гамлетовский вопрос: «Быть или не быть?» Директор Центрального разведывательного управления знал: деятельность американских спецслужб против Советского Союза должна активно продолжаться, несмотря ни на какие потери.
Поделиться книгой: