Помоги проекту - поделись книгой:
Вуд стал громко читать:
— «Предложенный вами способ с двойным алиби используем в деле хозяина ювелирного магазина. Его и приказчика уберем — первого отравим мышьяком, второго удавим и изобразим самоубийство. А насчет жокея-пуэрториканца принимаем ваш план, только пусть сперва вытянет все, что можно, у богатой вдовы. А разделаться с ней можно будет примерно так же, как в деле с крупье из Монако. Будем рады, если вам удастся пробраться к лорду Баскервилю, уверены, что вам удастся окрутить старушку и поехать вместе с ней в Андершоу, только будьте осторожны. Ваш Р. К. 112, Уолнат-стрит, Филадельфия».
На минуту воцарилось молчание. Потом миссис Дойль дрожащим голосом произнесла:
— Дайте.
Она взяла листочек у Вуда.
— Бандитка! — вскрикнул Крайстчерч. — Судя по всему, она руководила всеми ворами в нашем графстве. И кража у меня, и у викария, и прошлогоднее убийство с грабежом в Олдершоте и прочие нераскрытые дела… все были совершены этой шайкой. Это та самая банда грабителей и убийц в Лондоне, к которой причастен племянник Риджуэя. И ею управляют с той стороны океана. Все ясно!
— Ничего не понимаю… — Миссис Дойль вздрогнула. — Неужели она…
Листочек выпал из ее рук на пол у камина. Крайстчерч вскочил и, подобрав записку, положил на стол.
— Это важное вещественное доказательство.
Сэр Артур подошел к матери и погладил ее по плечу.
— Успокойтесь, мама. Ничего страшного.
— Очевидно, готовят нападение на вашу усадьбу, — Крайстчерч приставил палец ко рту, — наверно, среди вашей прислуги кто-то связан с этой шайкой. Рекогносцировка проведена, и теперь ждите гостей. Между прочим… — он посмотрел на дверь и понизил голос, — ваш камердинер не внушает мне доверия.
Вуд поднял плечи и отчеканил по-военному:
— Заявим в полицию и примем все меры. Пусть только сунутся.
— Какой ужас!.. — прошептала миссис Дойль.
Сэр Артур взял со стола записную книжку, просмотрел записи на первых страницах, затем листочек, извлеченный из кармана обложки.
— Насчет полиции подождем, — сказал он. — У нас два «люгера» и один карманный кольт, и мы оба умеем стрелять. Бояться нечего.
Крайстчерч встал и поклонился миссис Дойль.
— Премного благодарен за прекрасный обед и интересную беседу. Но у меня еще куча дел, надо успеть.
Взяв трость под мышку, он торопливо вышел из гостиной — ему, очевидно, надо было успеть до вечера оповестить соседей о потрясающем происшествии, случившемся в усадьбе писателя.
Через два дня на имя сэра Артура пришло письмо из Лондона. На конверте было написано: «Только лично». Вуд осторожно вскрыл конверт и протянул сэру Артуру, сидевшему за письменным столом. От светло-зеленой бумаги шел аромат духов. Почерк женский — торопливый, размашистый.
«Дорогой сэр Артур!
Простите за поспешный отъезд, не смогла даже лично проститься с Вами. Ваша уважаемая мамаша решила, не откладывая, объясниться с Вами за обедом, хотя я просила ее повременить, чтобы пробыть еще день-два у Вас. Но, увы, мои уговоры не подействовали, миссис Дойль, типичная ирландка, мой дед тоже был из Дублина, и я знаю, что такое ирландское упрямство. Я вынуждена была уехать, чтобы не оказаться в неловком положении.
Дело в том, что я соврала Вашей маме, будто бы нашла среди Ваших бумаг черновик рассказа об убийстве Холмса. Она поверила.
Почему я соврала? Объясню все по порядку.
Серия Ника Картера имеет у нас сумасшедший успех. В этом году наметили выпуск 45 книжек вместо прежних 35–37. У них сейчас работает пятнадцать авторов, они хотят нанять еще нескольких.
Наше издательство тоже задумало выпустить серию книжек о похождениях сыщика. Но мы отказались от мысли придумывать нового, никому не известного детектива, а решили использовать Шерлока Холмса, которого знают и любят во всем мире и особенно у нас. Ведь пьеса о Холмсе прошла в Америке 450 раз. Сыщик, созданный Вами ровно двадцать лет назад, уже принадлежит не одному Вам, а всему человечеству — так же как Красная Шапочка, Дед Мороз, Синяя Борода и Робин Гуд. И предъявлять в отношении их право собственности так же нелепо, как и в отношении облаков и звезд.
Мы будем выпускать книги о приключениях великого сыщика под видом воспоминаний его самого, а не доктора Ватсона. И мы используем те самые дела Холмса, о которых часто мимоходом упоминал Ватсон (помните наш разговор у входа на веранду?). Читатели ждут с нетерпением рассказов об этих делах, и мы удовлетворим их желание.
Но, для того чтобы выпустить серию книг о Холмсе, нам нужно, чтобы герой здравствовал. А у нас было опасение: что, если Вы надумали прикончить его, как это Вы уже однажды сделали? Если Вы убьете его и это станет известно всему миру, то наши планы рухнут. Необходимо, чтобы сыщик был жив. Для того чтобы проверить, есть ли у Вас намерение умертвить Холмса в ближайшем будущем, издательство послало меня в Англию, чтобы я пробралась к Вам и ознакомилась тайком с Вашими записями и черновиками.
Прибыв в Эдинбург, я познакомилась с миссис Дойль, отрекомендовавшись почитательницей Вашего таланта, и напугала ее сообщением о том, что будто бы Вы собираетесь опять убить своего героя и уже оповестили об этом своего друга в Америке. (Я наврала относительно Вашего письма майору Понду.) И добилась того, что Ваша мама поехала в Андершоу, взяв меня с собой. Затем я сказала, что будто бы нашла в одном из шкафов в Вашем кабинете черновик рассказа о страшной гибели Холмса. Ваша мама поверила и этому и заявила, что запретит Вам убивать сыщика и возьмет с Вас клятвенное обещание никогда больше не покушаться на его жизнь. Нам нужно было именно это.
Простите, что я без разрешения похозяйничала в Вашем кабинете — осмотрела содержимое шкафов, шифоньера и ящиков двух письменных столов (за исключением двух ящиков маленького письменного стола, закрытых на ключ). Но не беспокойтесь, ничего, ни одного листочка я не взяла, и мы не используем Ваших сюжетов — мы не бандиты.
Сердечный привет глубокоуважаемой миссис Дойль, Вашим милым детям и Вашему секретарю, чем-то напоминающему доктора Ватсона.
Искренне Ваша
Орора Килларни.
24 апреля 1906 года, Лондон.
Я потеряла записную книжку, возможно, у Вас в доме или в автомобиле. В книжке записаны инициалы наших авторов и суммы выданных им авансов. Мы набрали уже 25 человек, и они уже принялись за дело. Очень прошу переслать записную книжку по адресу, который я оставила Вашей глубокоуважаемой маме. Передайте ей сердечную благодарность от нашей фирмы».
Сэр Артур шлепнул ладонью по столу.
— Издательская шпионка! А вовсе не сыщик и не бандитка.
— Хуже бандитки, — сказал Вуд, прочитав письмо.
Сэр Артур встал и несколько раз прошелся по кабинету.
— И как это я не догадался? Ведь так легко было бы понять, кто она. Хорошо знает, сколько книг о Нике Картере выпускается в год и какие гонорары я получал от «Стренд-мэгэзина», знает наперечет мои вещи, где упоминаются неизвестные читателям дела Холмса. Сразу же можно было понять, что для школьной учительницы она слишком осведомлена. И мама тоже… Почему-то расспрашивала меня насчет шкафов. А самое главное, — сэр Артур щелкнул себя по лбу, — Орора нашла ошибки в моих рассказах… Ясно, что это мог сделать только редакционный работник. Это их профессиональная черта, у них особое чутье, как у сеттеров.
Вуд вздохнул.
— Значит, в Америке теперь начнут вовсю выстреливать книжки о Холмсе по сотне, а то и больше в год…
— Будут фабриковать, как сосиски в Чикаго. Вот это и будет настоящим убийством Шерлока Холмса. Подлинным, действительным.
Сэр Артур походил несколько минут по кабинету, посасывая потухшую трубку.
— Не могу себе простить, что не разгадал эту чертовку. Наверно, сейчас смеется: этот болван сочиняет всякие истории про сыщика, у самого никакого нюха, никакой наблюдательности… Мне надо потренироваться по этой части, стать самому детективом. А что, если раскрыть тайну какого-нибудь преступления?
— Многие преступления остаются не раскрытыми, — сказал Вуд. — И суды часто ошибаются.
Подумав немного, сэр Артур спросил:
— А когда эта змея вышла в отставку?
— Крайстчерч?
— Да.
— Кажется, три года тому назад. После какого-то странного, темного дела. Там фигурировал не то индус, не то негр. Говорили, что не все было ясно и подсудимый не признался.
— Надо будет заняться вот такими делами, тайнами этих дел, — сказал Конан Дойль.
ОСОБО СЕКРЕТНОЕ ЗАДАНИЕ
Если бы он тогда не коснулся этой треугольной бутылки, все, наверно, сложилось бы иначе. В нашей жизни случайности нередко играют решающую роль.
В тот вечер Шедлок был приглашен на день рождения Дитинго — оба работали в одном и том же участке и оба, несмотря на солидный возраст, были рядовыми полицейскими. Рядом с Шедлоком сидела худощавая брюнетка лет пятидесяти, в очках, с усиками на обоих концах красиво очерченного рта. Шедлоку нравилось, как она говорит, — медленно, приглушенным голосом, словно делится секретами. И у нее очень мило приподнималась верхняя губка. И нравилось еще то, как она мизинчиком поправляла очки в золотой оправе.
К тому моменту, когда стали тушить свечи на праздничном пудинге, Шедлок уже ощущал приятное опьянение. Соседка, ее звали Норма, улыбалась неуклюжим шуткам Шедлока, а иногда коротко смеялась, чуть откидывая голову. И тут же мизинчиком поправляла очки.
Шедлок сказал ей, что ему уже скоро шестьдесят и что он убежденный холостяк. Она не сказала, как обычно говорят в таких случаях, что он выглядит моложе. Только чуть заметно сузила глаза и пошевелила усиками. Когда в другом конце стола помощник инспектора Ньюджент стал показывать свой коронный номер — не совсем приличные фокусы со щипчиками для льда, — Норма повернулась к Шедлоку. Он почувствовал — она внимательно разглядывает его.
И тогда он протянул левую руку к треугольной бутылке виски, стоявшей перед Нормой. На бутылке, оплетенной позолоченной проволокой, было написано не то «Дингл», не то «Димон». И он услышал — Норма сказала с какой-то таинственной и интимной интонацией:
— Дайте вашу руку. Вот эту, левую. Вас зовут…
— Клем, — ответил он.
— Я хочу узнать, кто вы, — тихо сказала она.
Взяв его руку, она повернула ее ладонью вверх.
Пальцы у нее были мягкие и теплые.
— Все ясно, — она кивнула головой. — У вас линии руки как у Огдена Нэша.
— Какого Нэша? — удивился Шедлок. — Не знаю такого.
— Это очень известный поэт, его переводят на все языки, даже на китайский. Недавно он получил гонорар из Тайваня.
Шедлок усмехнулся.
— Я служу в полиции уже двадцать четыре года и не намерен менять работу. Скоро выйду на пенсию.
Норма постучала ногтем по своей рюмочке.
— Я не шучу, говорю с вами как специалистка.
На том конце стола Ньюджент уже перестал показывать фокусы. Лейтенант Диммит из кабинета экспертизы начал рассказывать анекдоты — дамы отворачивались и делали вид, что зажимают уши, а в другой комнате сержант Пеппер показывал, как тандуют перуанские индейцы, когда у них наступает сезон любви.
А Норма, положив руку Шедлока к себе на колено, объясняла.
Линия, которая начинается между большим и указательным пальцами и идет вниз к запястью, — это линия жизни. Там же начинается и линия ума, но она ответвляется от линии жизни, проходя посередине ладони вниз. А эта линия, которая идет горизонтально в верхней части ладони — параллельно линии ума, — линия чувства.
Затем Норма показала на линию, идущую от основания среднего пальца вниз по вертикали, к запястью, пересекая линии чувства и ума.
— А вот это… — произнесла она торжественно, — линия судьбы, так называемая основная линия судьбы.
— У меня хорошие линии? — спросил с улыбкой Шедлок. — Может быть, я словлю убийцу, как наш Лопес в прошлом году, и удостоюсь повышения? Я куплю, как он, стереофон Филлипса.
Норма, чуть нахмурившись, продолжала объяснять. Линия жизни имеет шесть типов — в зависимости от того, как она проходит в отношении линии ума. У Шедлока линия жизни типа Ди — потому что у него она возникает вместе с линией ума и отделяется от нее только под средним пальцем.
Что касается линии ума, то она делится на типы О, Эл и Эйч. У Шедлока линия ума типа Эл, потому что кончается в верхней половине ладони. А линия чувства у него типа «один» — начинается между указательным и средним пальцами. Тип «один» встречается наиболее часто. У помощника инспектора Ньюджента, например, линия чувства типа «три» начинается у основания указательного пальца. Это встречается довольно редко.
— Вы по линиям своей руки относитесь к комплексу Ди-Эйч-«один». Кроме Огдена Нэша, такая рука, например, у кинозвезды Ким Новак. Хотя нет, — она мотнула головой, — у той линия жизни типа Би, то есть с самого начала отделена от линии ума.
На повторный вопрос Шедлока, хорошая ли у него рука, Норма улыбнулась уголком рта и, проведя кончиком мизинца по его ладони, прошептала:
— Вы добрый, бесхитростный человек. И доверчивый, слишком доверчивый для человека вашей профессии. И ужасно нерешительный, мнительный… Верно?
Шедлок посмотрел на свою руку так, как будто впервые увидел ее. Потом взял треугольную бутылку и наполнил стопочку Нормы, потом свою. Они чокнулись и выпили, глядя друг другу в глаза. Шедлок покрутил головой.
— Неужели все это написано на руке? Кто бы мог подумать?
Так состоялось их знакомство. Спустя полтора месяца старый холостяк Клем Шедлок с линиями руки комплекса DHI стал мужем Нормы Хоскинг. Их сосватала бутылка виски. Шедлока смущало только одно обстоятельство — Норма была выше его на полтора дюйма. Рост у него был минимальный для полицейского — 5 футов 8 дюймов. Но Норма, очевидно, сочла, что с этим недостатком супруга можно примириться.
Ее кабинет находился на Иллинойс-авеню, недалеко от Кист-парка, на втором этаже небольшого дома — над китайским рестораном. На входной двери внизу на эмалированной дощечке было написано: «Читаю судьбу по линиям руки, даю советы по жизненно важным вопросам».
Норма занималась своим делом уже в течение восьми лет. В свое время она предупредила Аурелию О`Бриен, жену члена законодательного собрания штата, о том, что у той линия судьбы обрывается, но дальше линия идет прямо вниз — это говорило о том, что ей надо начать жизнь заново. Аурелия О`Бриен развелась со своим мужем, и вскоре он попал в неприятную историю с несовершеннолетней мексиканкой, с трудом откупился и уехал в Южную Африку, а она через некоторое время вышла замуж за фармаколога, который изобрел чудодейственные препараты, предупреждающие цирроз печени и саркому, и разбогател. Эта история с Аурелией О’Бриен, ныне Уорли, получила широкую огласку и утвердила репутацию хиромантки.
Авторитету Нормы Шедлок способствовала также большая книжная полка из хромированной стали в ее кабинете, где на видном месте стояли книги «Хирургия руки» С. Баннела, «Эмбриология» Паттена, «Анатомия руки» У. Джонса и массивный альбом «Фотографии рук великих людей XX века». Хиромантка любила ссылаться на имена знаменитых ученых, а также на прославленного французского прорицателя К. Тобэ, который точно предсказал в 1932 году, что начиная со следующего года англичане четыре раза подряд будут завоевывать кубок Дэвиса по теннису.
Став женой Шедлока, Норма уточнила диагноз:
— Вот эти длинные, расходящиеся веером линии, которые идут у тебя от основания большого пальца, пересекая линии жизни и ума, говорят о том, что ты человек с комплексом неполноценности.
— Что это за штука?
— Это… ну, как тебе объяснить попроще. Это когда человек все время чувствует, что он ниже других…
— Наполеон, говорят, тоже не был высоким, — сказал Шедлок. — Франко тоже…
— Я не в таком смысле. Человек, страдающий комплексом неполноценности, думает, что он не такой умный или сильный, как другие. И не чувствует уверенности в себе. Вот поэтому ты, например, не решался жениться. И ты не умеешь поставить себя перед начальством и сослуживцами. Поэтому ты всегда оказываешься дежурным под рождество или в новогоднюю ночь.
— Тебе, наверно, наболтала Эрика.
Так звали жену Дитинго. Норма сердито пошевелила усиками.
— Я говорю с тобой на основании своей науки. А с Эрикой я о тебе никогда не говорю. У нас есть более интересные темы.
Поделиться книгой: