Трофики

Растревожился спертый воздух. Загомонили, задвигались люди. Что-то рассекло пространство.

«Так ведь и своим может достаться! – мелькнула мысль. – Чего они размахались?»

– Алла, ты здесь? – выкрикнула Рогачева.

– Здесь я, боже… – выдавила Алла. Теперь она была совсем близко – видимо, тычок под коленку придал должное ускорение.

– Все сюда, идите на голос!.. – вещал Олежка с визгливым надрывом. – Нас просто пугают, ничего они не сделают… Это наверняка Артем, скотина, тебя подначил, чтобы не расслаблялась… Все сюда, скорее, да оторвите вы наконец свои задницы…

И снова стартовала безумная свалка. Из тумана вывалилась Алла с вытаращенными глазами – ее трясло, слезы текли по лицу, волосы выбились из-под резинки, висели спутанной паклей. Ульяна отыскала ее руку, вцепилась в запястье – да с такой силой, что Алла взвыла от боли. Прибежала Рогачева – чумазая, взъерошенная, бледная, как издыхающее привидение. Вцепилась в Аллу, вцепилась в Ульяну. И снова на крейсерской скорости пронесся мимо Руслан – откуда-то по траверсу его траекторию пересек Генка (вернее, призрак Генки с трясущейся губой), схватил парня за шиворот, а когда тот чуть не врезал ему под дых, вывернул руку, шлепнул по загривку и признался:

– Пользуясь случаем, так и хочется его треснуть, все ноги уже оттоптал, олень хренов… Не проходите мимо, как говорится… – Генка схватил за плечо пыхтящего Райдера, который немного промазал, и поволок его тоже в компанию.

– Мне кажется, кого-то нет… – стучала зубами Рогачева.

– Давайте догадаемся с трех раз… – сглотнула Ульяна. – Муженька твоего гражданского нет, ты что, Верка, совсем свихнулась?

– Вот черт, – оторопела Рогачева. – А и верно, я что-то не догадалась…

Стали дружно кричать, звать Артема. Запоздало доходило, что он уже давно не подавал голоса. Рогачеву трясло, она металась по радиусу, боясь отдаляться от компании.

– Как же так, он ведь был рядом!.. Врете вы все, он только что был здесь, не могла я про него забыть! Он уже много лет у меня под боком! Артем, кончай прикалываться, выходи! Я все прощу, обижаться не стану, можешь даже не писать прошение о помиловании!

Люди окончательно обезумели от страха, уже не сдерживали своих эмоций.

– Бежим отсюда на хрен! – заикаясь, бормотал Руслан. – Блин, куда идти? Олег, ты знаешь, в какую сторону идти? Люди, ну почему вы так тормозите?!

– Куда идти?! Заткнись, трус несчастный! – надрывалась Рогачева. – Я не пойду без Артема! Милый, ты где, почему молчишь?! Ну скажи хоть слово!

Несколько минут, взявшись за руки, люди ходили кругами, кричали, надрывали глотки.

– Ты, чемпион по маскировке, куда пропал? – рычал Олег. – Борька, Артем, вы что там, сговорились вместе спрятаться?!

– Тебе что там, глотку перерезали? – нес убийственным фальцетом полную дичь Генка. – И даже труп твой мелом обвести некому?… – и неумело отбивался от рычащей, как тигрица, Рогачевой, которая бросилась на него, чтобы расцарапать лицо. И снова вспыхнула свалка, все рассыпались. Заголосил Руслан – и ему, обезумевшему от страха, казалось, что кто-то схватил его. Он выхватил пистолет, начал палить себе под ноги. Посыпались отрывистые хлопки. Выдав трехэтажную матерную конструкцию, подскочил Олежка, не видевший, куда стреляет Руслан (только увечий не хватало от своих же!), треснул по руке и загривку одновременно.

– Пистолет! – истошно завопил Руслан. – Ты, придурок, я его выронил!

Лихорадочные поиски ничего не дали. Пистолет потерялся. Руслан заикался от волнения, шарил по земле. В дымке мельтешили фигуры – никто не знал, что делать и куда бежать.

– К черту пистолет! – взревел Олег. – Ульяна, давай руку, все сюда! Все включаем фонари, светим в одно место – на дорогу. Здесь обочина, мы уже никак не ошибемся, пошли… Не будем искать Артема и Борьку, выйдем из урочища, подождем, пока туман рассеется, потом поищем. Мы все равно в этой слепоте никого не найдем, только сами сгинем…

«Сгинем, сгинем… Ошибемся, ошибемся…» – стучало в голове, словно железкой водили по батарее. И снова шли вслепую, не видя дороги, спотыкались, наезжали друг на друга. Туман уплотнился настолько, что даже собственная рука, поднесенная к глазам, казалась чужой и эфемерной. Коллективный луч не желал концентрироваться на одной точке. Лучи разъезжались, толку от них практически не было. Всхлипывала Рогачева, плетущаяся позади всех…

В какой-то миг Ульяна сообразила: Олежка приукрасил свои способности, просто успокаивал ошалевших от страха людей. Он не знает, куда идти! Дорога превращалась во что-то условное, лишенное основных своих примет – проезжей части и обочины. Все пространство было перепахано буграми и рытвинами, а то, что изначально принималось за обочину, было лишь иллюзией. Олежка тыкался то влево, то вправо, злобно бурчал сквозь зубы, срываясь на растерянный минор. Судя по всему, они сместились влево от нужного направления – и при этом вовсе не факт, что скалы уже были где-то рядом. Приходилось прощупывать ногами колдобины и кочки, из-за чего скорость упала почти до нуля. Какие-то стебли хватали за щиколотки, чувствовалась трава вперемешку с комьями глины – Ульяна могла поклясться, что, когда они шли в деревню, под ногами не было ни травы, ни вьюнов!

Слева что-то утробно заурчало, скатилось с возвышенности… и словно запрыгало вдоль дороги на четырех конечностях! Люди шарахнулись в противоположную сторону. Визжали женщины. Олег метнулся на звук, занося лопату. Было слышно, как он треснул по земле, раскололось проржавевшее железо. Он снова ударил, споткнулся. Ульяна осталась без связующей нити, завертелась, закружилась голова. Крик уже рвался из горла, она едва не откусила себе язык, когда упала, отбив живот. Внутренности тряхнуло, она закусила губу, чтобы не разораться от боли. Но эта боль уже ничего не значила – в следующий миг Ульяна почувствовала, как кто-то схватил ее за щиколотку и потащил на себя! Животное урчание сменилось саркастическим смешком. Девушке не чудилось, ее действительно тащили, причем решительно! Она завыла, стала лихорадочно извиваться, вцепилась в какой-то жесткий корень, торчащий из земли, сжала пальцы до посинения. Ей казалось, что ее рвут на дыбе – натянулись жилы, трещали кости. Пот катился градом со лба, перехватывало дыхание. Она уже не могла… Слава богу! Натяжение ослабло, а потом и вовсе пропало, когда из тумана с воплем вывалился Олежка и свалился перед ней на колени. Ульяну уже не тащили, она распласталась в изнеможении, сил не осталось.

– Ты что? – ахнул Олежка.

– За ногу тащили, чуть не смылась… – популярно объяснила Ульяна и заплакала. Олег рассвирепел, бросился в туман, нанося в пустоту рубящие удары.

– Не уходи… – Ульяна вцепилась ему в ногу. Тот не сразу разобрался в ситуации и чуть не размозжил ей череп молодецким ударом. Спохватился – ну уж нет, с головой мы пока дружим, рухнул на колени, принялся осыпать поцелуями ее мордашку, слизывал слезы вместе с грязью.

– Все в порядке, милая, поживем еще… Эй, вы все здесь? – выкрикнул он в туман каким-то страшным, незнакомым голосом.

– Перекличку проведем? – проворчал Генка.

– Ладно… – Олежка оторвался от Ульяны, опустился на корточки и принялся фонарем ощупывать пространство, откуда напали на девушку. Существо, совершившее акт агрессии, похоже, отступило, признаков жизни не подавало. Олежка прислушался, начал шумно работать ноздрями. Ульяна спохватилась, привела в движение все конечности, схватила его за штанину.

– Посмотри-ка, – задумчиво вымолвил Олежка. – Здесь по ходу то ли погреб был, то ли силосная яма… Не подходи, Ульяша, края могут обвалиться, я осторожно гляну… – Он распластался на земле, широко раздвинув ноги, начал поступательно ползти вперед.

– Да где вы все, господи? Что с вами? – хрипло выкрикнула Алла Сотникова, материализуясь за спиной Ульяны. – Ну слава богу, – она вцепилась ей в шиворот, потащила за собой. – Ребята, пойдемте, наши все здесь, не допустим, чтобы еще кого-нибудь стыбзили…

За спиной у Аллы надсадно кашлял Райдер, охала Рогачева. Генка злобно шипел на впадающего в транс Руслана, отвешивал ему подзатыльники. Вылупился Семен в запотевших очках, вцепился в Ульяну, словно она могла ему чем-то помочь.

– Не хватайся, отстань… – разозлилась Ульяна, стряхивая с себя дезориентированного эрудита. – Все, ребята, пошли. Олежка, бросай эту яму…

Она шагнула в дымку, опустилась на колени. Олежки не было! Еще мгновение назад он тут лежал, разбросав ноги, как солдат на стрельбище, а теперь его не было!

Ульяна не верила своим глазам. Недоверчиво шарила по земле, ползала на коленях, практически добралась до края ямы. Колючий еж вцепился в горло, тоска накрыла с головой. Это неправильно, он где-то здесь! А за спиной уже толпились люди, все лезли, кажется начинали понимать… Ульяна плохо помнила, что с ней происходило. Паника, звериная тоска, какая-то беспощадная безысходность скрутили в бараний рог. Она вопила благим матом, звала Олежку, билась лбом о землю, но ничего не помогало – ее парень растворился в параллельном пространстве за считаные секунды, когда она отвлеклась на Аллу и Райдера! Это яма виновата, это она забрала ее Олежку! Она решительно подалась вперед, выбрасывая руку с телефоном. Едва не провалилась – Алла с возмущенным воплем схватила ее за куртку. Дрожащий свет из нескольких источников раздвигал густую «облачность». Вся местность была изрыта буераками, топорщились островки молочая и мятлика, громоздились лопушиные заросли. Яма действительно имела место – рваная, бездонная, в ее чреве клубилась такая же хмарь, как и вокруг. В эту яму уже наверняка кто-то проваливался – из-под дерна торчали обломанные доски, почерневшие бревна, свисали пучки соломы и дерна. Глубина феномена визуально не просчитывалась – она могла быть не больше двух метров, а могла тянуться хоть до центра Земли. Из ямы разило сыростью, зловонием, оттуда не проистекали никакие звуки…

Голова шла кругом, Ульяну тошнило, слова превращались в невнятное бормотание. Ее оттаскивали от ямы, а она туда рвалась, ведь реально собиралась спрыгнуть! Подскочил Генка, схватил ее за талию, поволок прочь. Она отбивалась, давилась слезами. Люди пятились от страшной ямы. Рогачева с придыханием сообщала, что ей почудился сдавленный вскрик – видимо, в тот момент, когда из ямы выросло исчадие ада и утащило Олежку в свой Тартар. Истерично выкрикивал Руслан – он тоже что-то слышал. Но это был не крик, а совершенно иной звук – короткая возня, а потом что-то смачно, отвратительно хрустнуло!

– Здесь жили староверы… – твердил, как заевшая пластинка, Семен. – Здесь жили староверы… А у этих сектантов, особенно если они причисляли себя к бегунам или хлыстам, имелось интересное свойство – они как кроты рыли под своими деревнями подземные ходы. Из каждого дома имелся потайной лаз, ведущий в другой дом. Из другого дома – в соседний. Из соседнего – за пределы деревни… Норы от каждого строения замысловато переплетались, создавая хитроумные подземные коммуникации.

– Зачем они это делали?

– Да бес их знает. Обыкновение такое – неотъемлемая часть «устава». Боялись, что придут враги и придется спасаться от них бегством. Так почему не допустить, что данная яма – один из элементов подземного городища? Из нее ведет лаз в центральную избу, куда-нибудь еще…

Семена никто не слушал. Похоже, Генка с Аллой начинали брать на себя бразды правления – Ульяна с Рогачевой были в трансе, Руслан превращался в половую тряпку. Алла бормотала, что, кажется, знает, куда идти, у нее включился в голове «биологический компас» (проще говоря, ее занесло, она споткнулась о полусгнивший надгробный крест и сделала вывод, что рядом кладбище), призывала людей идти за ней.

– Держаться вместе, не отставать, не реагировать на посторонние звуки! Мы что, не в состоянии пройти каких-то полтораста метров?!

Ульяна упиралась, ее непроизвольно тянуло назад, но Генка крепко держал ее за шиворот.

Это было форменное безумие! Их завертело и потащило в разные стороны уже через десять шагов! Алла вырвалась вперед, а между ней и остальными возникло неодолимое препятствие в виде запнувшегося Руслана. Генка чертыхался и пытался оторвать от земли безвольную тушу товарища. Семен, не обращая на них внимания, что-то отрешенно бормотал про «когнитивный диссонанс» – про свою психическую панику, вызванную столкновением в сознании конфликтующих сущностей. Что происходило? Одна из сущностей потрясенно попискивала, что такого не может быть! Вторая уверяла, что дело труба и, сколь веревочка ни вейся…

Завизжала и запрыгала Рогачева:

– Боже, меня за попу ущипнули!

И снова воцарилась вакханалия. Рогачева куда-то помчалась, за ней рванули остальные. Несколько минут люди аукались в тумане, двинулись на стон, извлекали сплющенного Райдера из-под травянистого обрыва – он уверял, что ему поставили подножку, мир завертелся…

– Закатился, блин, как «Феррари» под фуру, – бормотал Аракчеев, вытаскивая за ногу потрясенного товарища.

– Бежим, – поторапливала Алла. – Бежим скорее, почему вы такие неживые?

– Да живые мы, живые, – ворчливо отзывался Генка. – Хотя, черт возьми, это, пожалуй, последняя хорошая новость на сегодня…

Поредевшая группа продолжала колобродить в тумане. Спотыкались, падали, теряли химерические ориентиры. Ругались до хрипоты, в какую сторону идти. В тумане было что-то отравляющее – щипало и резало глаза, зверски болела голова. Ульяну вертело как на карусели. Она задыхалась – гнилая отрава с запахом тины и протухшей падали въедалась в организм. Держась за сердце, кашляла Алла – она по-прежнему «точно знала», куда идти, но никакой уверенности в голосе не было. И вновь брели, спотыкаясь, стараясь реже вдыхать зловонную субстанцию.

– Скоро придем, – уверяла Алла. – Я чувствую, что мы уже почти дошли до скал. Скоро туман начнет рассеиваться…

Состояние было такое, что хоть ложись и помирай. Но тут Алла завизжала от радости. Она же говорила! Туман по курсу казался уже не таким плотным, как несколько минут назад. Он рассасывался, обретал форму завихрений. В дымке возникали прорехи, в прорехах просматривались окружающие предметы. Пока еще нечетко, какие-то невнятные возвышения, завуалированные желтоватым маревом. Люди возбужденно закричали, бросились вперед, спотыкаясь о неровности дороги.

Туман рассеялся. Но незначительно. Невнятные возвышения оказались не скалами, пустое пространство между ними – не дорогой, ведущей к машине. Эти деревянные развалины, поросшие бурьяном и «культурными слоями», они уже сегодня проходили. По курсу возникла дощатая конструкция, похожая на алтарь, справа от нее – до отчаяния знакомая покосившаяся глыба о двух этажах, крыльцо с завалившейся верандой. Это было невозможно, такое не могло произойти!

Люди выпадали из тумана на центральный пятачок деревни, потрясенно вертели головами. Они уже были здесь, они пришли туда, откуда начали! Это был чудовищный сюрреализм! Какой леший их сюда привел?! Как такое могло произойти?!

– Что за хрень, объясните мне?! – вращался, как орудийная башня, и визжал фальцетом Руслан. – Ты, идиотка! – заревел он, чуть не бросившись с кулаками на ошарашенную Аллу. – Куда ты нас привела?!

И снова Генке приходилось заниматься «миротворчеством». Руслан катался по земле, колотился в истерике. Девушки плакали, задыхались от страха. Это действительно было сильно. Такое бывает в незнакомом лесу, когда одна нога забирает вбок, когда леший, крадущийся следом, злобно проказничает и ты раз за разом возвращаешься на прежнее место, начиная сходить с ума…

Туманная дымка вокруг избы была не очень густая, видимость сохранялась. Но дальше по радиусу туман опять уплотнялся, обступал «центральную площадь», он был везде, он был непроницаем и страшен.

– Алла, объясни, пожалуйста, как такое случилось… – стуча зубами, проговорил Райдер. Он яростно протирал очки полой штормовки – удивительно, что умудрился их не потерять. – Ты же говорила, что знаешь, куда идти, что приведешь нас к дороге… Как вообще такая неприятность могла случиться?

– Ну не знаю, это бред какой-то… – жалобно стонала Алла, растирая глаза грязными кулачками. – Я не могла ошибиться… Это дорога, здесь все рядом, я не понимаю…

– Великая географическая загадка, – через силу усмехался Райдер. – Аномальные зоны, изобилующие чудовищами, существуют… кто бы мог подумать. Люди, я уже полностью в прострации, у кого-нибудь есть гениальный план?

– Плана нет, – признался Генка, падая на колени. – Но мы страшны своей импровизацией…

Он заковылял в «коленопреклоненном» виде к крыльцу, где и рухнул в изнеможении.

Истерика, случившаяся с Рогачевой, не поддавалась описанию. Ее рвало и штормило, потом она издала вой подстреленной горлицы, подпрыгнула, стала орать, срывая голосовые связки:

– Артем, миленький, ты где?! Отзовись, Артем!!! Ну скажи хотя бы, что ты жив!!!

Такая же нелепая сила подбросила Ульяну. Отдавленная щиколотка болела зверски, но она куда-то ковыляла, тоже надрывалась, срываясь на хрип:

– Олег!!! Олежка, милый!!!

Буквально все настаивало на том, что ответа не будет и своих любимых они, скорее всего, уже не увидят, и это лишь усиливало истерику. Они орали как оглашенные, подбежала растрепанная Алла с дикими глазами, примкнул Генка, приковылял Райдер, и стали орать всей честной компанией – что-то страшное, беспорядочное, непотребное. А потом надорвали горло, кашляли как туберкулезники, пятились обратно. Руслан не принимал участия в общем «веселье» – он лежал под крыльцом, таращился в небо слепыми глазами, в которых прочно поселялось безумие. Люди падали вокруг него, застывали в оцепенении. Несколько минут царило подавленное молчание. В душу забиралась пустота. Уже ничего не хотелось, все кончилось. Подрагивала Рогачева – ее хорошенькая мордашка превращалась в опухший синяк. Она привстала на колени, стала выворачивать карманы, бормоча, что с удовольствием бы сейчас закурила – ну почему, черт возьми, она не курит? Почему у нее в карманах никогда ни сигарет, ни зажигалки? Почему все курящие куда-то пропали?!

– И чего водку не взяли из машины? – отрешенно пробормотал Генка. – Сейчас бы нажрались до усрачки, и все по фиг…

– Послушайте, извиняюсь, что возвращаюсь к избитой теме… Кто-нибудь понимает, что происходит? – спотыкаясь, пробормотала Алла. Ее лицо было черным от усталости и потрясения, в растрепанных волосах запутались комки грязи, жухлая трава.

– Я не знаю, что происходит, – глухо вымолвил Райдер, – но определенно реализуется худший из сценариев.

– Ну да, нарастает слабоумие, прогрессирует паралич… – прошепелявил Генка, покосившись на окаменевшего Руслана. Потом уставился на Ульяну. – Предлагаю для разнообразия немного контролировать безумие. А ты, Ульяна, что обо всем этом думаешь?

– Откуда я знаю, что я думаю? – огрызнулась Ульяна. – Может быть, это дело рук Божьих? Так нам всем и надо?

– Версия дырковатая и не дает ответа на поставленный вопрос, – вздохнул Семен. – Что происходит? Что за туман? Кто пугал нас в доме и на улице? Куда подевались Борька, Артем и Олежка? Мы шли, казалось, по прямой, в итоге умудрились развернуться и вернулись к клятой избе – почему? Только не говорите про злой рок, что мы попали в возмущенное энергетическое поле, в злую сказку, в проклятое место – и будем ходить кругами, пока не исчезнем все. Такое невозможно. Миром правит физика, а не магия.

– Ну хорошо, – нерешительно проговорила Алла. – Вот вам самая убедительная реалистичная версия – мы возвращаемся к ней постоянно. Туман – явление, безусловно, аномальное, но в этом нет никакой чертовщины. Аномальные зоны существуют – это районы, куда наука со своими объяснениями еще не добралась. Парни нас разыгрывают. Договорились, а теперь разыгрывают. Мы ошизеем тут от страха, а они выйдут из тумана и завопят: «Сюрпри-из!»

– Это чушь полная… – пробормотала Ульяна. – Олежка знал, что я такого ему не прощу, он не стал бы этого делать…

– И Артемчик бы не стал… – Рогачева снова залилась слезами, стала их размазывать по опухшей мордашке. – Это он с виду такой разухабистый, а на самом деле добрый и никогда не сделает мне ничего плохого…

– Давайте не отрываться от реальности, – предложил Райдер и встал на колени. – Все эти хиханьки у нас за спиной… и не только за спиной, какая-то тварь в погребе, пытающаяся вырваться наружу… это кто угодно, но только не наши одноклассники. Это были ДРУГИЕ существа, не наши парни. В то время и Артем и Олежка были с нами. Это Борька, что ли, развлекался? То слева он окажется, то справа… Он что, специалист по телепортации?

– Господи, кто же эти твари? – ужаснулась Рогачева и стала вертеть головой. Туман был рядом, и какая нежить в нем таилась, предсказать было невозможно. – Это… люди?

– Ну, исходя из материалистических представлений о мире, это могут быть только люди, – нервно усмехнулся Райдер. – Исходя из прочих представлений, это может быть кто угодно…

Ульяна села, превозмогая усталость, закатала штанину. Боль в щиколотке превращалась в тупую, ноющую, расползалась по ноге. Чуть выше косточек чернели два кровоподтека. Синяки набухли, смотреть на них было страшно и тошно. У существа, схватившего ее за ногу, имелась пугающая сила. Оно не было привидением или чем-то из мира потустороннего. Это было вполне живое материальное существо, имеющее острые ногти или когти. Они впились в кожу, разодрали ее до крови, но много крови, слава богу, не натекло. Порезы уже затвердели, обрастали коркой. Раны следовало срочно продезинфицировать – неизвестно, какая зараза теперь в крови, – но чем? Опять на глаза наворачивались слезы. Из тупого опустошения вновь рождалось отчаяние.

– Еще раз пойдем? – убитым голосом предложила Рогачева. – Может, прорвемся, а? Ну не сидеть же здесь? Сейчас эти твари из тумана полезут, я чувствую…

– Ломает что-то… – поежилась Алла.

– Референдум проведем? – глупо пошутил Генка.

– Резолюцию примем, – сглотнул Семен. – Блин, какой же маразм… Тут ведь максимум метров шестьсот до машины…

Прорвало хрупкую заслонку! Руслан, казавшийся деморализованным паралитиком, внезапно активизировался! Его подбросило, словно кто-то из-под земли отвесил ему сокрушительного пенделя! Он вскочил с выпученными глазами, отвесив челюсть, взревел так, что люди содрогнулись и машинально втянули головы в плечи.

– И долго вы тут будете сидеть, кретины долбаные?! – гаркнул Руслан. – Ну и сидите, черт с вами! А я ухожу, ноги моей тут больше не будет!

И он решительно, словно и не падал, не получал увечья, подбрасывая ноги, точно цапля, зашагал в туман! Люди онемели от изумления. Спохватились лишь, когда долговязая фигура стала пропадать в дымке, делалась мутной, нечеткой.

– Клал он вето на вашу резолюцию… – тупо пошутил Генка.

– Идиот прирожденный, – добавил Семен.

– Не совсем, – поправил Генка. – Идиотами не рождаются.

– Ну и что вы сидите? – всплеснула руками Ульяна. – Остановите его!

– Немедленно! – опомнилась Алла. – Это чудо окончательно сбрендило… Руслан, назад! – закричала она. – Ты что творишь, тетерев хренов?!

Алла пробежала несколько метров на четвереньках (остальные почему-то шевелиться не стали), подпрыгнула, бросилась за Русланом, продолжая кричать. И словно налетела на незримую преграду перед тем местом, где окончательно терялась видимость. Страх остановил. Она не могла двинуться дальше, в неизвестность. Тянулась в туман, потом сдавала назад.

– Руслан, вернись!

И осеклась, когда из тумана раздался отчаянный визг. Он оборвался так же внезапно, как начался, сменился душераздирающим хрустом, а следом пространство огласило утробное язвительное хихиканье. Люди онемели. Руслан уже не кричал, и существо перестало хихикать. Послышались возня, кряхтение, по земле волочили что-то тяжелое. Оторопевшая Алла пятилась задом и не придумала ничего лучшего, как начать неистово креститься. Несколько мгновений висела тишина. Потом Ульяна услышала собственный надрывный вопль! Она металась на подгибающихся ногах, кинулась к крыльцу, оступилась, чуть не расколошматила лоб о трухлявую ступень. Завопила Рогачева. Алла потрясенно хлопала ртом – и вдруг разразилась оглушительным воплем полицейской сирены! Она побежала обратно, протаранила Райдера. Оба не удержались. С носа Семена наконец-то слетели очки – он наступил на них! Треснули линзы. Семен свалился на колени, нащупывал осколки дрожащими руками, подносил их к подслеповатым глазам. Надевать было нечего – оправа согнулась, линзы раскрошились.

– Что ты наделала, господи… – захныкал он. – Я же слепой теперь, о, боже правый…

Алла даже не заметила, что натворила, подлетела к Генке, спряталась за его спиной. Люди жались друг к дружке под крыльцом. Генка вырвал из раскромсанных перил остроконечную балясину (обломок косы он уже посеял), занес на всякий случай над головой. И снова вырвали мизансцену из затянувшегося спектакля – застыли пятеро потрясенных, обезумевших от страха людей. У Семена безвольно дрожала нижняя губа – он скорбно таращился на разбитые очки, жирная капля стекала с отвисшего подбородка. Генка хищно раздувал ноздри, а сам зеленел от страха, в глазах поблескивал тоскливый могильный холодок. Рогачева была вылитая ведьма, которую чем-то испугали. Алла вытянула шею, слушала – было видно, как подрагивают ее коленки. В округе царила недобрая тишина. Завихрения тумана издевательски ползли по ногам. Ожидание чего-то ужасного превращало людей в невротиков. Ползучий ужас, которого не видишь, но который всегда с тобой – хуже казни на гильотине…