Трофики

«Отрицательно окрашенный эмоциональный процесс», – мысленно добавила Ульяна.

– Это у Руслана энергетика отрицательная, – натужно хохотнул Олег, похлопав по плечу злобно сопящего Трушечкина. – А вокруг нас самая обыкновенная местность, на которой в далеком прошлом зверствовала радиация… Не волнуйтесь, в мутантов не превратимся. Генка, ты что такой надутый? – Олежка с усилием улыбнулся. – Твоя миссия на Земле подходит к концу? А ты что скажешь, умник? – повернулся он к насупленному Райдеру.

– Не определился, – проворчал Семен. Он напрягал зрение, надувая от усердия щеки, вдумчиво сканировал окружающую местность. – Шестьдесят пять микрорентген, ребята, – это, конечно, не озон… но рискнуть можно.

– Не видно что-то комитета по встрече, – сумничал Артем.

– Сплюнь, – проворчал Руслан.

– Ну и картинка, ну и ну… – прошептала Алла. – Смотришь, и мороз по коже… Выглядит так, будто здесь кино снимали… когда-то давно…

– Какого жанра? – встрепенулся Генка.

– А ты догадайся, – ухмыльнулась Рогачева.

– Смотрите, – вытянул палец Борис. – В центре деревни что-то вроде пустыря, там большая изба, она как будто сохранилась. Дойдем посмотрим, что за декорация. Если все в порядке, разобьем лагерь, сбегаем за продуктами, за коптильней, посидим как белые люди…

– Ну уж увольте, – передернула плечами Алла. – Я в этом славном местечке веселиться не буду, сами веселитесь, я лучше в машине посижу…

– Расшифруй, пожалуйста, Борька, – пробормотала Рогачева. И все обратили внимание, что у нее посинели губы, – что означает это твое «если все в порядке»? – сделала паузу, ответа не дождалась, уточнила – словно прокаркала: – Что-то происходит, нет?

Это было форменное безумие. Страх забирался под кожу, овладевал мозгами, но люди упрямо брели вперед, сокращая расстояние до деревни. Все невольно сбились в кучку. А Борька Поплавский, еще недавно уверенно возглавлявший шествие, вдруг оказался сзади. Он больше не прикалывался, много думал. Ульяна не могла избавиться от чувства, что он рвется поговорить с кем-то из присутствующих, но не решается или боится это делать при всех. Люди медленно спускались с пригорка, обходили разбросанные глиняные валуны, хрустели сухими сучьями, которые в великом множестве валялись под ногами. Ульяна раздражалась – они нарочно еле шевелят ногами? Куда уж проще – бодрым марш-броском пересечь деревню, убедиться, что все в порядке, и успокоиться. Но быстрее не получалось – ноги делались ватными, спотыкались о преграды. Недобрые миазмы кишели над головами, щипали нервы. Олежка спотыкался рядом, поначалу посвистывал с независимым видом, потом замолк. Рябящая дымка штриховала плотный воздух. Деревня выплывала из сизой хмари, кучка заброшенных строений обретала резкость. Все застыло, только вороны на поваленном плетне вокруг развалившегося амбара вертели головами и молча разевали клювы. Ощущение мрачной сказки усиливалось. Еще и этот проклятый туман…

Подобного быть не могло, это, видимо, так совпало. Туман – субстанция не живая. Но по мере приближения людей к деревне он вдруг начал активизироваться, делался гуще, объемнее. Он полз от приозерных камышей, накапливался в канавах. Туман имел неприятный бледно-желтый оттенок. Завихрения переплетались, образовывали рыхлые комки, связки, расплетались, словно клубки ниток. Это выглядело причудливо и не очень жизнеутверждающе. Люди, затаив дыхание, входили в туман, прекращали разговаривать. Пока он только струился по земле через дорогу, не поднимался выше колен. По нему брели как по киселю, затыкали носы – запах гниения делался отчетливее. Оглянувшись, Ульяна обнаружила, что за спиной уже стоит стена палевой дымки – туман поднимался, перекрывал им дорогу…

– Вот же хрень какая… – стала ругаться Рогачева. – В натуре страшно, ничего не понимаю… Люди, я, кажется, сейчас по шву тресну… Скажите, это паранойя или кто-то тут включил… этот… как его?

– Генератор инфразвука, – глухо поведал всезнающий Семен Райдер. – Вполне реальная, кстати, штука, чтобы свести человека с ума… Инфразвук – не слышимые ухом колебания частотой от нуля до двадцати герц… Самая жуткая частота – семь колебаний в секунду, резонансная для организма. При сильном воздействии гарантированы изменения альфа-ритмов сердца, перебои в работе нервной системы, приступы паники, даже смерть… Но вся проблема в том, друзья мои, что подобные генераторы с датчиками инфразвука надо включать в розетку, а в этом районе, по-моему, никакой электрификации не наблюдается…

– А дизельные генераторы? – тупо брякнул Олег.

– А зачем? – резонно вопросил Генка и закашлялся, когда клочья зловонной субстанции попали в рот.

Закаркали вороны, снялись с плетня и подались куда-то в деревню. И вновь обрушилась тишина – густая и вязкая, от нее зазвенели барабанные перепонки. Люди по инерции шли дальше – в очередное облако тумана, встающее над дорогой. Видимость терялась. Ульяна машинально прижалась к Олегу. Тот сделался мрачным, неразговорчивым, и рука его подозрительно подрагивала.

– Хлысты тут жили… – поведал в спину пропадающий в тумане Борька. – Одно из радикальных течений в беспоповщине. Мракобесы, короче. Типичная тоталитарная секта. С миром не общались, драконовские нормы в повседневной жизни, никакого тебе секса, никаких развлечений. Жутковатые обряды с человеческими жертвоприношениями – выбирали девчонок посимпатичнее, из числа своих же, и сжигали на костре, чтобы Боженьку задобрить. Били розгами, умерщвляли провинившихся, дабы другим неповадно было, всю деревню держали в страхе. Не удивлюсь, если тут до сих пор витают души невинно убиенных и не могут найти пристанища…

– Борька, ну заткнись, а? – не выдержала Ульяна. – Без тебя же, мать твою, не по себе…

– И не ври чего не знаешь, – проворчал Семен. – Ну да, хлысты провозглашали строгий аскетизм, пищевое и половое воздержание. Практиковали самобичевание во имя очищения – поскольку человеческое тело, как они считали, греховно по своей сути и есть наказание за первородный грех. Отрицали священников, святых, государство, Библию. Разрешалось веровать только в Святой Дух. Отвергали деньги, уплату налогов, военную службу, считали любые документы за знаки Антихриста… Но насчет человеческих жертвоприношений, Борька, – тут ты явно перегнул: хлысты, в общем-то, дружили с головой…

– Да гадом буду! – возмутился Борис. – Не сам же я это выдумал…

И вдруг он замолчал, что было довольно странно. Послышались хрюкающие звуки.

– Ты чего там хрюкаешь? – проворчал Артем.

– Я не хрюкаю, – удивленно отозвался Борька. – Это рядом кто-то хрюкает… Или не рядом, я не понимаю…

Зябко вдруг стало. Ледяная змейка поползла по позвоночнику. Что-то щемящее, тянущее заползало в душу. «Беги отсюда к чертовой матери, пока не поздно!» – забилось в голове, но ноги приросли к земле, стали ватными. Люди остановились, растерянно вертели головами. Туман клубился повсюду, они оказались в самом его средоточии. Какой-то разлагающий, с неприятным запахом, он колыхался перед глазами. В прорехах лоскутьев и наплывов было видно, как рядом шевелятся смазанные тени. Закашлялся Генка Аракчеев, харкнул. В нескольких метрах матово просвечивал силуэт Борьки, поблескивал голый череп. Он озирался, явно заинтригованный.

– Эй, вы чего несете? – сипло пробормотал Руслан. – Кто хрюкал? Я ничего не слышал…

– Померещилось, – икнул Борис, всматриваясь в наползающее облако. – Нет здесь никого, кроме нас…

– Ага, и мне померещилось, – фыркнул Артем.

– Ворона? – предложил версию Олежка.

– А то, – усмехнулась Рогачева. Она ссутулилась, прижалась к Артему. – Слушайте, ребята, а только моя задница предупреждает об опасности? Замороженная она какая-то…

– Не знаю насчет опасности… – растягивая слова, произнес Семен, – но я уже не уверен в высоком уровне своего развития. Тут действительно ярко выраженная аномальная зона… Это и есть обещанная Борькой чертовщина?

– А можно подумать, не похоже, – вздохнула Алла. – Ребята, кончайте дурить, пойдемте дальше… если уж мы не можем прийти к полюбовному соглашению и вернуться к машине.

Группа людей втягивалась в уплотняющееся облако. За спиной осталось озеро, с левой стороны дороги из мути выползало кладбище. О том, что это был погост, говорили остатки могильных холмиков, заросшие сорняками. Кое-где валялись сгнившие доски, выглядывали края раскуроченных домовин – такое впечатление, что много лет назад здесь активно занимались разграблением могил. Кладбище было небольшое. В стародавние времена оно отделялось от деревни лесополосой, но сейчас на этом месте красовались лишь почерневшие обрубки и несколько полусгнивших паданцев. Возможно, в перелесок попала молния и все сгорело, возможно, подожгли намеренно.

– Черт, мне кажется, здесь кто-то есть… – глухо прошептал Руслан, вертя головой.

– Нет здесь никого, – натужно хмыкнул из арьергарда Борька.

– Только мертвые с косами… – выдохнул Генка. – Они не кусаются…

Продуктивных мыслей в голове уже не было. Страх, растерянность – острые иголки жалили кожу, вызывая неприятные ощущения. Туман за спиной смыкался, там видимость терялась полностью. Туман распространялся в полном безветрии. Он подступал с обочин, переползал через канавы. За спиной остались горелки лесополосы. Мимо тянулась черная, насквозь прогнившая изба – вернее, те ее фрагменты, что едва проявлялись в уплотняющемся облаке. Избушка выглядела так, словно ее вдавили в землю гигантским каблуком – крыша развалилась, центральная часть фундамента вместе с завалинкой ушла под землю. Ульяне казалось, что она попала в другое измерение – в некую грань между бредом и сном, к которой весьма проблематично применить слово «урочище». Самое странное, что впереди теперь тумана почти не было. Он клубился сзади, клубился по флангам, а впереди образовалось что-то вроде рваного коридора. В нем тоже присутствовала муть, но сквозь нее просматривалась дорога, испаханная буераками, островки травы, невнятное нагромождение рядом с дорогой – при наличии фантазии можно было представить, что это телега без колес, обросшая толстыми слоями грязи.

Ульяна замешкалась, потеряла Олега – он растворился в хмари, сделался невидимым и неосязаемым. Страх вцепился в горло, а когда на пятку кто-то наступил, удавка сжалась. Она чуть сознание не потеряла от испуга.

– Кто это? – выдавила Ульяна.

– Угадай, – прокряхтело пятно голосом Генки. – Пардон, мадам, я, кажется, взял вас на абордаж…

– Ты что там делаешь? – проворчал из облака Олег и, слава богу, материализовался, схватил Ульяну за плечо.

– Ориентируюсь, – хмыкнул Генка. – Вернее, теряю ориентацию…

– Эй, народ… – прозвучал слева хриплый голос Артема. – Давайте все сюда, собираемся. Чего мы тащимся как мертвые? Рогачева, ты где? Почему ты постоянно куда-то пропадаешь?

– В глухой обороне я засела, – послышался с другой стороны не очень-то любезный голос Рогачевой. – Из канавы выбираюсь, важные дела возникли… Иду, милый, ты стой где стоишь, я уже в пути…

Ульяну снова кто-то толкнул, она попятилась, Олег схватил ее за талию. В тумане определенно было что-то ненормальное – не бывает такого тумана, в котором вообще ни черта не видно! Хорошо хоть, клешни и щупальца с присосками пока не выползали… Люди сходились на призывное «уйди-уйди» в исполнении Артема, отдавливали пятки друг другу, сталкивались. «Как ежики в тумане», – пошутил Генка. Он еще не вышел из привычного образа – брел, волоча ноги, и напевал под нос: «Вышел ежик из тумана – кончилась марихуана». Выпрыгнула из завесы Рогачева с большими глазами, вцепилась Артему в хлястик. Вывалились в зону относительной видимости Алла с Русланом – девушка кашляла, отплевывалась, Руслан покрылся пятнами (аллергия на туман?), глаза лихорадочно блуждали. Последним, пошатываясь, вышел Семен Райдер. Не говоря ни слова, он бросил под ноги сумку, сел на корточки и пристроил на колени дозиметр. Он снова крутил свои ручки, хмурил брови.

– Есть контакт? – пошутил Генка.

– Семьдесят микрорентген, – констатировал Семен. – Ну, не сказать, что айс, но в общем и целом…

– Боже правый, да при чем тут радиация? – взмолилась Ульяна. – Нам и без этого фона мало не покажется… Люди, ну пойдемте назад к машине? Возьмемся за руки и быстро проскочим…

Генка тут же зловеще замурлыкал: «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке…» Артем злобно шикнул на него, но Генка не внял.

– Да, народ, пора валить, – прокашлял Руслан. – Это переходит все границы… Токсичная какая-то гадость, отравимся, на фиг…

– У Бориса спросите, – вздохнула Алла, – как он отнесется к нашему единодушному мнению?

– А где Борис? – не понял Олежка.

Бориса в компании не было.

Тревожно забилось сердце. Неужели… начинается? Воздух в легкие почти не попадал, вдыхать удавалось через раз. Страх сковал суставы. До нее дошло, похоже, раньше прочих… Люди всматривались в клубящуюся пелену, навевающую ассоциации с причудливым дымом, стали вразнобой звать Борьку. Но инициатор этой безумной поездки из тумана не выходил. И не отзывался.

– Борька, ты того, охренел?! – надрывался Руслан. – Хорош прикалываться, выходи!

Субстанция колебалась в пяти шагах от группы и загадочно помалкивала. Люди озирались – если этот тип решил всех разыграть, ему ничто не мешает подойти сзади и вволю похихикать над испуганными людьми. Но Борька не выходил, и это уже начинало нервировать. Сомнительно, что ему доставляло удовольствие дышать гнилостными ароматами и наслаждаться растерянностью товарищей.

– Борька, по шее получишь! – разозлился Олежка.

– Мяса лишим! – выкрикнул Артем.

– И водки! – добавил Генка.

И снова все было тихо. Туман с западной стороны продолжал накапливаться и потихоньку переползал к людям.

– А может, его там… нет? – сделала дикое предположение Рогачева.

– И не было никогда? – скептически покосился на нее Артем. – Выдумали такого парня, эх…

– А там точно… никто не хрюкал? – почему-то спросил Семен.

– Ну все, моя крыша не выдерживает, – вздохнула Ульяна. – Пошли отсюда.

– Подождите, я не понимаю… – забормотала Алла.

– Родная моя! – взревел выведенный из равновесия Руслан. – Твоя подруга права! Чего именно во фразе «Пошли отсюда» ты не понимаешь?

– Ага, беремся-таки за руки, друзья, – глупо хихикнул Генка. – Типа, побег из курятника. Масс-старт и все такое. Знаете, народ, что-то мне не хочется обратно в эту пакость лезть, – он неприязненно уставился на завиток тумана, по-пластунски подбирающийся к ноге, и от греха подальше отодвинулся.

– Да черт его знает, – ругнулся Артем. – Пойдем обратно – а потом он с нас бабло стрясет…

И снова надрывали глотки. Пятились и опять кричали, обещая Борьке вселенские кары, дружное порицание и безжалостные побои. При этом возникало неприятное ощущение, что их слова проваливаются в пустоту, Борьки в этой местности давно нет. Туман его поглотил, нечистая сила уволокла… Никому не хотелось лезть обратно в зловонную клоаку, люди отступали, озирались на смыкающийся за спиной коридор.

– А кто его видел в последний раз? – усердно растирал лоб Олежка. – Что он говорил?

– Он говорил, что никого здесь нет, – вспомнила Рогачева. – И хихикал при этом как полный мудак…

«А потом из тумана возникло нечто, опровергая его высказывание, и утащило нашего Борьку или убило», – с содроганием подумала Ульяна. Час назад от этой мысли ее бы обуяло беспокойство за свое психическое здоровье, а сейчас она казалась допустимой и даже реальной. Мелькнула вторая «неслабая» мысль: а почему никто не предлагает поискать… тело Борьки? Имеются фонарики, им вполне по силам пробить туман…

– Знаете, ребята, я уже не могу, – призналась Алла. – Выше сил лезть обратно в это болото… Пойдемте в деревню? – решилась она. – Там нет тумана, пока еще можно пройти. Подождем Борьку – ведь нарисуется когда-то? – и попробуем поискать другой выход из котловины. Тут же лес повсюду, неужели не найдем обходной дороги к машине? А туман – он только здесь…

В предложении имелись свои негативные моменты, но люди уже не задумывались. Сначала пятились, потом развернулись, зашагали по сужающемуся пространству между завихрениями тумана, толкались, чертыхались.

– Послушайте, а как же Борька, что с ним делать? Мы же не можем просто так его бросить… – спохватилась Ульяна, когда Олег схватил ее чуть не в охапку и поволок вперед, оттолкнув замешкавшегося Руслана.

– А что с ним делать? – истерично гоготнул Артем. – Свидетельство о смерти выписать? Да запросто! Пусть только придет, зараза, я ему такое свидетельство выпишу, он у меня навеки запомнит, что такое глупые розыгрыши! Забудь, Ульяша, все в порядке, будет тебе и Борька, и прочие удовольствия…

Взмыленные, кашляя взахлеб, они вывалились из тумана, побежали по дороге. Это была какая-то перепаханная фронтовая полоса. Дожди и ветра здесь трудились не покладая рук, от дороги не осталось и следа. Но именно сегодня здесь было сухо и безветренно. Туман остался за спиной, не стал преследовать свои жертвы, перекрыл дорогу, ближайшие к ней подступы, неторопливо растекался по пространству.

– Ну все, довольно сжигать калории, – бегущий первым Генка резко встал и согнулся пополам, уперся ладонями в колени. С него ручьями стекал пот. Остальные тоже остановились. Словно марафон отмерили – хотя на самом деле пробежали метров семьдесят. Ульяна кашляла – сильно першило в горле. Она присела на корточки, Олег пристроился рядом, нерешительно похлопывал ее по спине. Семен опять схватился за дозиметр, что-то крутил – пальцы срывались, потели очки. Туман определенно их не преследовал, расположился на заранее подготовленной позиции за околицей. Но облако уплотнялось, становилось выше, приобретало ядовитый оттенок и смысл. Ощущение нереальности происходящего не проходило. Тучи плыли низко над головой, не проливая ни капли. Плотный воздух колебался, образуя нечеткую рябь. Детали ландшафта то делались нерезкими, то обретали пугающую четкость. Деревенька оказалась не такой уж маленькой – в ней было не меньше двух десятков дворов. Большинство строений провалилось в землю, обрастало «культурными слоями». Примитивные дощато-бревенчатые избы, остатки сараюшек, курятников, загонов для скота. За ближайшим сгнившим палисадником красовался развороченный погреб, обросший бурьяном. Артем решил полюбопытствовать, отступил в сторону, раздавив кусок плетня, но не успел вытянуть шею, чтобы заглянуть в яму, как под ногой что-то затрещало, земля поплыла, и Артем в страхе отпрянул. Рогачева зашипела на него, едва не влепив пощечину.

Борька компанию не догнал, продолжал прохлаждаться где-то в тумане.

– Фигня, – не совсем уверенно заявил Артем. – Он просто двинулся в обход, обогнал нас дворами и сейчас сидит у центральной избы и ржет в кулак, зараза… Вперед, народ, навешаем ему люлей!

Теперь он возглавлял процессию – несмотря на то что Рогачева шипела в спину и подвергала критике каждый шаг. А когда он на полной скорости провалился в замаскированную канаву, она буквально выплеснула на него ведро помоев, сарказма и ненормативной лексики. Украдкой ухмылялся Руслан – хоть не только ему позориться при всех. Артем измазался в глине, выбирался из канавы, рычал от боли – в ботинок врезался огрызок проржавевшей жести непонятного происхождения. Он рухнул на пятую точку, принялся его отрывать – зазубренный край продырявил носок ботинка и впился между пальцами.

– Вот же дела, – бормотал Генка. – Коррозия металла, надо же…

– Сидеть, больной, – проворчал Семен. Он пристроился рядом с пострадавшим, осторожно взялся за жестянку, разогнул ее, вытащил – следов крови на ней, слава богу, не осталось, Артему повезло – железо воткнулось в ботинок с ювелирной точностью. Он что-то буркнул, поднялся, размял ногу.

– Я так и знала, что он притворяется, – облегченно вздохнула Рогачева. – И запомни на будущее, любимый. Любая проблема при правильном к ней подходе перестает быть проблемой.

– Надеюсь, это относится и к нашей общей проблеме, – проворчал Семен, подслеповато вглядываясь в перспективу. – Хотя бог ее ведает, с какого бока браться за ее решение. Влипли, блин…

Дальше двигались осторожно, выстроившись в колонну по одному. С опаской оглядывались – не догоняет ли туман. Но последний оккупировал дальние подступы и пока не покушался. В округе царило удручающее безмолвие. Даже вороны, совершающие облеты вверенной территории, перестали каркать и шумно хлопать крыльями. Одна из упомянутых особей сидела на кирпичном дымоходе и, склонив взъерошенную голову, наблюдала за молодыми людьми. «Пора ей в ведьму превращаться», – подумала Ульяна. Никакого движения в округе не отмечалось. Если Борька Поплавский и перемещался параллельным курсом, то делал это скрытно и толково.

Вскоре компания вышла на пустырь в центре деревни. На видном месте возвышалась невнятная кучка – из земли, истлевших досок, распавшейся бревенчатой кладки. Вероятно, во времена, о которых абсолютно не хотелось вспоминать, здесь находилось нечто вроде трибуны, молитвенного места или еще какого-то сооружения для совершения ритуальных процедур.

– Жертвенный алтарь, – предложил свою версию Семен.

– Лобное место, – возразил Олежка, и оба задумались, чем эти два понятия близки, а чем отличаются.

Окрестности «алтаря» заросли одуванчиками. Дебри травы чередовались с глинистыми проплешинами. Пустырь окружали просевшие избы, навязчиво напоминающие землянки. С правой стороны выделялась крупная центральная – она фактически сохранилась, хотя и выглядела жалко. В фундаменте, обмазанном глиной, зияли пустоты, из стен вываливались доски. Стены покосились, казалось, что дом способен развалиться от слабого дуновения ветерка, и странно, почему он этого не сделал раньше. Возможно, внешность была обманчива. При жизни это было нелепое грубое сооружение. «После жизни» оно стало еще более невразумительным и зловещим. К покосившемуся бревенчатому коробу примыкала приземистая пристройка. У дома имелся второй этаж – вернее, просторный чердак, окна которого были забиты крест-накрест. Крыша просела, со стропил свешивалась труха и пакля. У центрального входа имелось подобие веранды, половина которой благополучно обвалилась. Заросли бурьяна окружали строение. Трава пробивалась между бревнами, в отдельных местах перекрывала оконные глазницы. Стены провисали, словно их вспарывали гигантским ножом.

– Сельсовет, что ли? – угрюмо резюмировал Олег, обозрев выделяющуюся в антураже избу.

– Домик местного шейха, – поправил Семен. – Предводитель общины, глава секты, духовный лидер и наставник, как там его еще… Пастырь, кормщик, Бог, Христос, апостол… Наверняка жил тут со своей «богородицей» – в комфортных жилищных условиях, в почете, в полном авторитете…

Люди не расходились, кто-то присаживался на землю, кто-то предпочитал не садиться, настороженно озирались. Борька пропал с концами, и надежда, что он вернется, превращалась во что-то эфемерное. Западные подступы к деревне окутал желтый туман. Он расползался во фланги, вставал над кладбищем, над скалами на южной стороне Распад, но особой агрессивности не проявлял. С противоположной стороны за косогором возвышался лес – какой-то малопривлекательный, криворукий, черный.

– Где мы, люди? – с дрожью в голосе спросила Алла.

– Не говори, подруга, – фыркнул Руслан (и Алла покосилась на него с удивлением и неожиданной неприязнью). – Я тоже, как Колумб, не понимаю, куда приплыл.

– Открываем дискуссию? – предложил Олег. – Что за место, что за туман, куда подевался Борька?

– Кто хрюкал в тумане перед тем, как он пропал… – как бы невзначай заметил Генка, и все вздрогнули, стали делать вид, будто замечание их никоим образом не касается.

– Хватит нагнетать истерию, – обозлился Артем. – Всему имеется разумное объяснение, иначе быть не может. Туман над озером не такая уж экстраординарная вещь. Всего лишь мелкие продукты конденсации водяного пара. «Хрюкнула» ветка или глина под ногами. А Борьке надоест прятаться – сам вылезет. Посудите сами, – рассуждал Артем. – Борька нагнетает страх, ему необходимо, чтобы мы до смерти перепугались и убрались к машине – то есть проиграли пари. Он остается один и огребает все бабло. Спор был честный, надо отдавать. Мы можем, конечно, послать его к такой-то маме, сказать, что ничего он не получит – мол, договоренность отменяется большинством голосов, но как-то… не комильфо, да? Мы же порядочные люди. Да и Борька нас с дерьмом смешает. Бандитов, конечно, не наймет, чтобы выбить долг… хотя кто его знает.