– Уже видны были берега желанной земли, – толстяк перестал кричать и заговорил нараспев, все тише и тише, – но страшное чудовище, держащее мир, заволновалось, забило хвостом по водам океана, и свирепая буря вдребезги разнесла корабль. И все же глас Божий но зря вещал над моим жилищем. Океан выбросил меня на берег целым и невредимым. Долго брел я, удаляясь от океана, и наконец настал день, когда в глубине равнины выросла гора Эрадат.

У толстяка оказалось несколько слушателей, остальные потеряли к нему интерес. Более того, в другом конце бара на стол забралась растрепанная женщина в зеленом переливающемся платье и начала что-то говорить, то и дело показывая руками на пол.

– Забыв о зное и усталости, я бросился вперед, – окрепшим голосом продолжал лиловый толстяк. – И когда кровь Отца пролилась над миром, я достиг предела своих желаний. Я взошел на вершину священной горы Эрадат, опустился на белый камень и достал нож. Кровь брызнула мне в лицо, залила глаза – и вот я с вами… – последние слова толстяк произнес совсем тихо, понурился и сполз с кресла. Кто-то сразу протянул ему бокал, толстяк залпом опрокинул его, повеселел и крикнул: – И вот я с вами!

Вокруг нестройно захлопали. Растрепанная женщина продолжала говорить, но ее голос тонул в хаосе разнообразных звуков.

Я попытаяся подняться, но понял, что не сумею. Ноги не слушались, тело отяжелело, стены качались, лица расплывались, превращаясь в бледные бесформенные пятна. Я тряхнул головой, с трудом стараясь удержаться в границах осознания реальности. Кто-то сунул мне в лицо бокал, приговаривая:

– Пей, пей – будет легче, будет лучше…

Меня мучила жажда и я с жадностью сделал несколько глотков – но это оказалась все та же обжигающая жидкость. Над головой засмеялись и кто-то высоким звенящим голосом затянул нараспев:

– Идут в кромешной мгле… Глаза пустые сонны… Идут в унылой мгле – глаза темны, бездонны… – Голос невыносимым звоном врывался в голову, и голова разбухла и стала тянуть вниз расслабленное тело. – Уходят в пустоту, не плачут, не смеются… Шагают в пустоту… Зови – не отзовутся… – Голос витал над криками, смехом и бормотанием и я никак не мог отыскать глазами его обладателя. – За ними монотонно другие прочь, прочь… В колодец тот бездонный, в ночь… В ночь… Уныло, равнодушно шаги звучат… Бредут, бредут послушно… Спят… Спят… И черный свет струится… Свет… Свет… Вернетесь ли обратно? Нет… Нет…

Звонкий голос перешел в крик и в нем зазвучали слезы:

– Куда идете, люди? Там нет тепла!..

И нестройный хор проревел:

– Одна лишь мгла повсюду… Мгла! Мгла…

«Когда же закричат петухи?» – с трудом подумал я, борясь с головокружением. Нужно было вставать и я сосредоточил все силы на этом занятии.

Не помню, сколько раз я безуспешно пытался подняться, и в конце концов мне это удалось. Вокруг кривлялись бледные и багровые рожи, словно соскочившие с майки поклонника Агадона, прыгали по столам, подмигивали из-под кресел, мертвыми глазами смотрели с пола. Я пробирался к выходу, придерживаясь за столики и кресла, и до меня долетало невнятное бормотание: «Жили долго и беззаботно… И умерли в один день… А он уже холодный… Закричали и провалились… Яма, а в яме огонь бледный…»

Бр-р? Когда же закричат петухи?

Дверь не хотела поддаваться, но я все-таки справился с ней и выбрался на улицу. Куда идти? К старику? Нет, надо искать другое место для ночлега…

Я брел, и в голове моей неотвязно звучали грустные слова: «Там нет тепла… Одна лишь мгла повсюду… Мгла… Мгла…»

Я шел бесконечно долго, осторожно отталкиваясь от стен, и наконец свернул за угол. Качнулся в первый же попавшийся подъезд, потолкал двери, но все они были заперты. Почти засыпая, преодолел лестницу и, сосредоточившись, вошел в чью-то квартиру. Стены и потолок качались и расплывались перед глазами. Я пошатнулся и вцепился в дверную ручку – единственную более или менее надежную опору в зыбком мире чужой прихожей.

– Что надо? – спросили откуда-то издалека.

В противоположном конце прихожей стояла, скрестив руки, невысокая светловолосая девушка в темной рубашке с широким распахнутым воротом и потертых на коленях джинсах. Лицо ее я видел не очень четко, словно она была по другую сторону залитого дождем окна.

Я набрал побольше воздуха и с трудом проговорил:

– Извините… Если я сейчас не лягу спать… то упаду…

Девушка подошла ближе и насмешливо осмотрела меня с головы до ног.

– Оплакиваешь конец света? – спросила она о презрением. – Поминки по жизни устраиваешь?

– Нет, – я помотал головой. – Не устраиваю. Это вы устраиваете. Хотя что с вас взять? Подопытные кролики… Жертвы давнего эксперимента…

Девушка прищурила зеленые глава и как-то по-новому посмотрела на меня. Более внимательно. Изучающе. Я с трудом держался на ногах.

– Кто жертвы эксперимента? Мы?

Ее голос звучал словно из-за стены.

– Куда идете, люди? Там нет тепла… – прошептал я, и перед глазами вновь замаячили кривляющиеся лица. – Мгла…

– Ладно, пошли.

Уже в тяжелом полусне я почувствовал, как девушкa взяла меня за руку и потянула за собой. Потом сообразил, что она укладывает меня на диван… Ощутил под щекой мягкое прикосновение подушки и моментально погрузился в черный сон… Я падал в черный колодец и чей-то пронзительный голос торжествующе кричал, нестерпимой болью отдаваясь в голове: «Мгла! Мгла!» – и кто-то хохотал в черной глубине…

4

Свой очередной день в Городе я начал в чужой квартире. Лежал, вспоминая вчерашнее, и с силой тер виски. Голова тупо ныла, во рту пересохло. Делать ничего не хотелось, но я пересилил себя, сел и прислушался. За дверью тихо разговаривали.

Нужно было торопиться в мэрию и попытаться использовать свой, вероятнее всего, единственный шанс в поисках Печальных Братьев.

Я неслышно пересек комнату по пружинящему ковру и открыл дверь.

– Проснулся? – насмешливо произнесла светловолосая девушка с зелеными глазами и я с некоторым трудом вспомнил, что, кажется, именно она встретила меня вчера в прихожей.

Девушка сидела за круглым столом и помешивала ложечкой в чашке с коричневым напитком. Она была не одна. Два хмурых парня склонились над чашками по обе стороны от нее, а третий сидел ко мне спиной. Спина была широкая, плотно обтянутая белым свитером. Свитера были и на двух других парнях, у одного зеленый, у другого синий. И вообще эти двое очень смахивали друг на друга слегка вьющимися каштановыми волосами, резко очерченными упрямыми ртами, крепкими подбородками.

– Здравствуйте. Проснулся, – несколько смущенно ответил я.

– Садись, – сказала Светловолосая, отодвинула стул и выпорхнула из комнаты.

Пока я устраивался за столом, чувствуя себя неловко в этой бессловесной компании, она вернулась и поставила передо мной чашку.

– Помогает от головной боли, – с усмешкой пояснила она и вновь села на свое место.

Некоторое время все мы молча отхлебывали из чашек. Я украдкой взглянул на парня в белом свитере. У него были задумчивые и в то же время какие-то злые глаза, вздернутый нос и пухлые, почти девичьи губы.

– Бери, – Светловолосая придвинула ко мне тарелку с бутербродами и снова наша трапеза потекла в полном молчании.

Мы завтракали так тщательно и неторопливо, словно у нас была уйма времени и словно на подоконнике не лежала свежая газета со знакомым сообщением, напечатанным крупным шрифтом.

Наконец Зеленый и Синий отодвинули свои чашки, положили руки на стол и вопросительно посмотрели на девушку. Светловолосая аккуратно поставила чашку точно в центр блюдца и уперла подбородок в ладони. Белый продолжал неторопливо жевать бутерброд.

– Ну так что ты говорил о жертвах эксперимента? – спросила Светловолосая, внимательно рассматривая меня зелеными глазами.

– А разве я что-то говорил? – Провал в памяти был почти абсолютным.

– Говорил, говорил, – Светловолосая медленно покивала. – Я вот пригласила послушать, – она по очереди обвела взглядом насупленных парней.

Дело принимало занимательный оборот. Оказывается, в Городе кого-то еще что-то интересовало! За день до конца. Ну что ж, если есть желающие…

Я коротко поведал о теории колонизации иных миров и о том, как эта теория воплотилась на практике. Слушали меня внимательно, хотя Синий и кривил скептически губы.

– Город – подтверждение справедливости положения о если не биологическом, то социальном вымирании малых групп. Даже в автоматизированном раю. И в конечном итоге появляются Печальные Братья, решившие покончить с медленным угасанием одним ударом. Хотя, может быть, они избрали не самый лучший вариант, – подвел я итог и замолчал.

Мои слушатели переглянулись, но ничего не сказали. Девушка бросила быстрый взгляд на газету. Белый потер лоб и спросил:

– Что же ты предлагаешь? Какие варианты?

Голос у него был надорванным, словно вчера он много и громко кричал.

– А вот об этом будем думать вместе, вы и мы.

Светловолосая резко вздернула подбородок:

– Кто это – «мы»? Ты что, из другого теста?

– Я с Земли.

– Ах, с Земли? – Зеленый засмеялся. – А я-то грешным делом думал, с Сириуса.

– Не с Земли ты, парень, а с похмелья, – процедил Синий.

– Не знаю, откуда ты этого нахватался, но догадываюсь, – сказал Белый. – Книги мы тоже нашли кое-где. Ты вроде неглупый и должен понимать, что ничего уже не изменишь. Даже если бы ты на самом деле был с Земли. Мы-то 3емле не нужны и любая помощь будет бесполезна.

– Мы от вас не отстанем, – сказал я и поднялся. – Если есть желание – можете прогуляться на равнину. Там обломки моей капсулы. Спасибо за угощение.

В прихожей меня догнал вопрос кого-то из них:

– А где искать-то твою капсулу?

В вопросе мне послышалась насмешка и я быстро вышел, хлопнув все-таки на прощание дверью. Я не мог терять время на ненужные разговоры. У меня его почти не было.

Кабинет мэра оказался пустым. Сиротливо валялись пакеты вдоль стены, полированная пустыня стола была усеяна пеплом, ковер украшали многочисленные окурки.

Я вышел в коридор, планомерно обследовал помещения и наконец нашел то, что искал – лестницу, ведущую в подвал. Спустился по ступенькам, толкнул дверь и осмотрелся. Маленькая узкая комната была битком набита аппаратурой. На стене висела схема, сложного в ней ничего не было, и я довольно быстро разобрался, что к чему. Извлек иэ кармана универсальный ключ, который всегда носил с собой, и вскрыл корпус приемника – в общем-то, там подошла бы и обыкновенная отвертка. Сел у стены и стал ждать.

План мой был прост. Он пришел мне в голову еще вчера, только его осуществлению помешала та пьяная компания. Я очень рассчитывал на педантичность Печальных Братьев. Собственно, мне больше не на что было рассчитывать. Печальные Братья обязательно должны были позвонить сегодня и в последний раз дать материал для завтрашнего, тоже последнего, номера газеты. Я очень рассчитывал на педантичность Печальных Братьев. Я прекрасно понимал, что это последний шанс. Последняя попытка если не спасти Город, то хотя бы отсрочить приведение приговора в исполнение. Я должен был постараться убедить Печальных Братьев.

Надежда, конечно, слабая…

Медленно, в полной тишине, тянулись минуты. Я сидел, уронив голову на руки, и надеялся на чудо. Минуты неторопливо складывались в часы, и я почему-то представлял себе огромную белую перчатку, парящую в беспросветном сером небе. Перчатка методично передвигала костяшки на старинных счетах и они медленно растворялись в унылой серости.

Мне вспомнился старик, подвешенный за руки под окном, и стали понятны его слова. Старик тоже считал дни.

Внезапно мне стало казаться, что я поднимаюсь все выше над городом и вижу все, что творится на его улицах. Улицы были безлюдны и вдоль домов лежали одни черные маски. Маски покрывали землю, словно черный пепел, и между ними ходил кто-то в белом одеянии, наклонялся и раскладывал их аккуратными рядами. Он делал это очень долго и, кончив свое занятие, поднял руку с большим черным колокольчиком, потряс им – и сухой треск покатился над пустынными улицами.

Я вздрогнул, открыл глаза и не сразу сообразил, где нахожусь. В тишине пощелкивало печатающее устройство, а это значило, что кто-то передает материал для газеты. Я мигом оказался возле приемника, прильнул к мембране и, затаив дыхание, прислушался к приглушенному голосу. В мембране звучала обычная информация Печальных Братьев.

– Подождите! – крикнул я. – Я хочу с вами поговорить.

На том конце провода удивленно замолчали. Потом послышался далекий шепот и голос в мембране раздраженно произнес:

– Кто там балуется?

– Подождите, я хочу поговорить с вами, – повторил я, задыхаясь от волнения.

– Кто это?

– Простой человек. Обыкновенный человек. Я хочу встретиться с вами, Печальные Братья. Или вы боитесь?

Опять послышалось долгое-долгое перешептывание.

– Ты один?

– Да.

Томительное молчание.

– Безоружен?

– Да! Да!

Опять томительное молчание.

– Проверим, – пообещал голос.

Это была почти победа. Спина моя взмокла от пота, все вокруг, казалось, дрожало от грохота сердца.

– Что же вы молчите, Печальные Братья? Я один, я безоружен. Я просто хочу поговорить, хочу увидеть вас.

– Хорошо, – отозвался голос. – Жди на углу у «Подвальчика веселых сновидений». Встретим.

И все. В мембране стихло. Ноги дрожали, я задыхался в этой маленькой узкой комнатке. Я разогнулся и направился к выходу. И остановился, потому что за спиной вновь раздалось пощелкивание. Печальные Братья диктовали свое последнее сообщение. На этот раз я не стал им мешать.

Интересно, а касалось ли оно самих Печальных Братьев? Впрочем, что они могли сделать? Не больше других. Например, завалить две-три комнаты продуктами, которых хватит пусть даже на год. А дальше? И нигде, ни в одной квартире не видел я таких залежей, хотя за эти дни их вполне можно было создать. Зачем? Чтобы продлить агонию? Так не лучше ли сразу?..

Проходя мимо зала к выходу из мэрии, я обнаружил, что дверь в зал распахнута настежь, хотя я ее закрывал. Я заглянул туда и увидел, что из кабинета мэра тянется завеса сизого дыма.

Мэр занимался ежедневным делом: сидел за столом, курил и читал газету. Пепел со стола он стряхнуть не удосужился. На мгновение оторвав глаза от газеты, он взглянул на меня и вновь погрузился в свое занятие.

– Здравствуйте, – сказал я.

– Все гуляешь, приятель? – ответил он рассеянно. – Чего же вчера не зашел?

– Не сумел. Но я только что говорил с Печальными Братьями. По телефону, в типографии. Сегодня с ними встречусь.

Мэр с иронией посмотрел на меня, поднялся, взял со стеллажа какие-то бумаги, бросил на стол и принялся перебирать. Видно было, что делает он это абсолютно бесцельно, лишь бы убить время.

– Давай, действуй, – сказал мэр. – Встречайся, говори. Чем не занятие?

Я понял его. Он уже смирился. Он уже был готов к финальной сцене и теперь пальцем о палец не ударит, чтобы постараться что-то изменить.