Помоги проекту - поделись книгой:
— Прошло более двадцати лет, — вздохнул Пуаро.
— Я нахожу, что она — хороший объект для изучения, — сказала Алиса. — С одной стороны, она интересует меня как мать человека, за которого я собираюсь выйти замуж, а с другой — я в ней заинтересована с профессиональной точки зрения, как психолог.
— В самом деле? — удивился Пуаро.
— Да, — ответила Алиса. — Я пишу книгу о криминальной психологии и считаю, что ночная жизнь этого заведения — яркая иллюстрация к моей книге. Сюда регулярно приходят несколько человек с уголовным прошлым. С некоторыми из них я уже беседовала о ранних годах их жизни. Вы все знаете о прошлом Веры, о ее криминальных наклонностях, я имею в виду, о том периоде, когда она воровала?
— Да, конечно, — растерялся Пуаро. — Я об этом знаю. Ну и что из этого?
— Я называю это комплексом сороки, — объяснила Алиса. — Сорока ведь хватает только блестящие вещи, но деньги — никогда. Вот и Вера. Она брала только драгоценности. Я узнала, что в детстве ее баловали, потакали ее капризам, и ей многое сходило с рук. Жизнь у нее была безопасной и скучной, а душа требовала драмы — ей недоставало наказания. В этом-то и кроется причина того, что она стала воровать. Ей хотелось быть важной, знаменитой, а для этого годились и плохие поступки.
— Но ее жизнь, — заметил Пуаро, — не была такой уж безопасной и скучной во время революции в России, не так ли?
Голубые глаза Алисы расширились от удивления.
— А-а… — сказала она. — Участник сопротивления режиму? Это она вам сама рассказала?
— Она — дворянка, — твердо сказал Пуаро, вспомнив некоторые подробности разговора с графиней много лет назад, когда она рассказывала ему о ранних годах своей жизни. — И во время революции жила в России.
— Каждый верит в то, во что ему хочется верить, — иронически произнесла Алиса, бросив на Пуаро профессиональный взгляд.
Пуаро встрепенулся. Не хватало еще, чтобы ему объясняли, каким комплексом страдает он сам. Он решил перенести сражение в лагерь противника. Ему нравилось общество графини (отчасти, конечно, из-за ее аристократического происхождения и умения подать себя), и он не хотел, чтобы какая-то девчонка в роговых очках и со степенью портила ему настроение.
— А вы знаете, мадемуазель, — сказал Пуаро, — что меня удивляет больше всего?
Алиса ничего не ответила, только иронически-снисходительно посмотрела на него.
— Меня удивляет, — продолжал Пуаро, — что вы, такая молодая и симпатичная девушка, которая могла бы выглядеть красивой и привлекательной, если бы захотела, этого желания не испытываете. Вы носите тяжелый клетчатый пиджак с большими карманами, как будто вы собираетесь держать в них клюшки для гольфа. Но в этом заведении нет площадки для игры в гольф. В этом зале температура около 35 °C, у вас на носу выступил пот, но вы даже не удосуживаетесь привести себя в порядок, попудрив его, да и губы вы красите только для видимости, а не для того, чтобы подчеркнуть красоту лица. Вы — женщина, но вы не хотите выглядеть женщиной. И это странно. Возникает резонный вопрос: «Почему?»
На какое-то время он почувствовал удовлетворение от смущения Алисы Каннингхэм. В ее глазах появились искорки гнева. Было видно, что она едва сдерживается, чтобы не ответить грубостью, но… сдержалась.
«Прекрасная выдержка, — подумал Пуаро. — Она далеко пойдет».
— Дорогой господин Пуаро, — сказала она. — Боюсь, что вы мыслите старыми, несовременными категориями. В настоящее время основную роль играют принципы, а не парадная амуниция.
В этот момент в зале появился темноволосый красивый мужчина. Алиса встрепенулась.
— Самый интересный тип из моей коллекции, — оживленно сказала она. — Пауль Вареско. Живет за счет женщин и имеет странные и дурные наклонности. Я хочу, чтобы сегодня он рассказал мне о своей гувернантке, которая ухаживала за ним, когда ему было три года.
Через несколько минут она уже танцевала с Паулем Вареско, который двигался божественно. Когда они, вальсируя, оказались около столика Пуаро, он услыхал:
— Вы говорите, что после лета, проведенного в Богноре, она подарила вам игрушечный кран? Кран, это точно? Очень интересно!
На какое-то время Пуаро пришла в голову мысль, что интерес Алисы Каннингхэм к личной жизни преступников может однажды закончиться тем, что ее изуродованное тело найдут в каком-нибудь лесу. Алиса сама ему не понравилась, но он честно признался себе, что эта неприязнь к ней была вызвана тем, что к нему, Эркюлю Пуаро, она не проявила никакого интереса, и он почувствовал себя немного уязвленным.
Но вдруг он увидел то, что на некоторое время отвлекло его от Алисы. За столиком неподалеку сидел белобрысый молодой человек. Он был в вечернем костюме и имел праздный и беззаботный вид. Напротив него сидела девушка в роскошном платье, и он с вожделением смотрел на нее. Каждый, кто взглянул на эту пару, сказал бы: «Золотая молодежь развлекается!» Тем не менее Пуаро узнал молодого человека. Это был инспектор Скотленд-Ярда Чарлз Стивенс, и Пуаро сразу же подумал, что он торчит в этом заведении неспроста.
На следующее утро Пуаро навестил в Скотленд-Ярде своего старого друга, старшего инспектора Джеппа. Реакция Джеппа на вопросы Пуаро была неожиданной.
— Пуаро, вы — старая лиса! — воскликнул он. — Как вы вышли на этот ночной клуб, ума не приложу.
— Но я уверяю вас, Джепп, — смеясь, сказал Пуаро, — что я там оказался совершенно случайно, и я ничего, ну ничегошеньки не знаю.
— Расскажите это своей бабушке, Пуаро, — рассмеялся Джепп. — Уж вас-то я знаю. Меня не проведешь. Ну, хорошо, не хотите говорить, и не надо. Вас интересует информация об этом заведении. Извольте. На первый взгляд там все хорошо. Оно процветает. Все сходят с ума по этому ночному клубу, тратят бешеные деньги, чтобы туда попасть. Прибыль у них большая, правда, и расходы тоже. Налоги платят исправно. Владеет им какая-то русская, которая называет себя графиней. Так или иначе…
— Графиня Вера Роззакова. Я знаком с графиней, — перебил его Пуаро. — Мы с ней давнишние друзья.
— Но, по нашим неподтвержденным данным, она — подставное лицо, — продолжал Джепп. — Настоящий хозяин, скорее всего, Аристайд Папополус, но доказательств у нас нет. В действительности мы ничего точно не знаем.
— И именно поэтому инспектор Стивенс находился там? — вновь улыбаясь, поинтересовался Пуаро.
— О!.. — изумился Джепп. — Так вы видели Стивенса. Повезло парню. Хорошо покутил на денежки налогоплательщиков. Но пока он тоже ничего подозрительного не заметил.
— А что вы там ищете? — спросил Пуаро.
— Наркотики! — с досадой махнул рукой Джепп. — Продажа наркотиков в больших количествах!.. И оплата за них происходит не деньгами, а драгоценными камнями.
— В самом деле? — удивился Пуаро. — А факты есть?
— Фактов пока нет, — ответил Джепп, — есть только косвенные улики. Удалось установить, что леди Блэнк, или графиня Уотнот, считая, что доставать большие суммы наличными для платы за наркотики становится все труднее, а брать каждый раз из банка большие суммы подозрительно, придумала хитрый план. У нее есть фамильные драгоценности. Их берут время от времени на «чистку» или на «реставрацию» в такое место, где из них спокойно можно вынуть драгоценные камни, а вставить фальшивые. Потом эти драгоценные камни продают либо здесь, в Англии, либо на континенте. И все чисто: никаких «охов» или «ахов» по поводу их исчезновения. Рано или поздно обнаруживается, что из диадемы или ожерелья кем-то вытащены подлинные драгоценные камни и вставлены фальшивые. Заявляется в полицию. Леди Блэнк невиновна и не может понять, каким образом воры сумели осуществить подмену, так как драгоценные украшения вся время находились в доме. И посылают бедную полицию по ложному следу: разыскивать бывших горничных, ненадежных дворецких или подозрительных мойщиков окон.
— Но мы не настолько глупы, как они о нас думают, — сказал Джепп. — Когда появилось несколько одинаковых дел, так или иначе связанных с употреблением наркотиков, мы отметили общую для всех них закономерность: у всех женщин, принимавших наркотики, проявлялись признаки наркотического опьянения — они становились раздражительными, нервными, веки дергаются, глаза вылезают из орбит и так далее — симптомы, характерные только для кокаина. Возникает резонный вопрос: откуда у них наркотик и кто им его поставляет?
— И вы считаете, что передача наркотиков происходит через «Ад»? — спросил Пуаро.
— Да, — ответил Джепп, — и у нас есть все основания считать, что именно «Ад» является штаб-квартирой всего наркотического бизнеса. Мы определили место, где происходит подмена подлинных драгоценностей на фальшивые. Это мастерская фирмы «Голконда Лимитед», респектабельная фирма, занимающаяся изготовлением искусственных драгоценностей. Есть один тип, которого зовут Пауль Вареско… Как! — удивился Джепп, увидев взметнувшиеся вверх брови Пуаро. — Вы и его знаете?
— Да, — ответил Пуаро. — Я его встречал в «Аду».
— Да-а-а… — протянул Джепп. — Вот уж кому действительно нужно быть в аду. Это для него самое подходящее место. Он большая сволочь, но женщины… даже порядочные женщины от него без ума. Он каким-то образом связан с фирмой «Голконда», и я думаю, что и в «Аду» он тоже свой человек. Это место для него — прямо клад; ночной клуб посещают люди из разных слоев общества: там можно встретить и великосветских женщин, и преступников разных мастей, — словом, «Ад» — идеальное место для встреч.
— Вы считаете, — уточнил Пуаро, — что именно там, в «Аду», происходит обмен драгоценных камней на наркотики?
— Да, — сказал Джепп. — У нас теперь есть полная картина об одной стороне этого наркотического бизнеса: получение драгоценных камней производится через фирму «Голконда», и теперь мы хотим изучить вторую сторону этого дела и получить ответы на вопросы: кто доставляет туда наркотики и откуда они поступают?
— А сейчас вы ничего не знаете? — спросил Пуаро.
— Мы считаем, — сказал Джепп, — что всем этим делом руководит русская женщина, но у нас нет доказательств. Несколько дней назад мы считали, что они у нас в руках. Вареско побывал в фирме «Голконда», взял несколько камней и отправился прямым ходом в «Ад». За ним следил Стивенс, ни на секунду не выпуская его из виду. Когда же Вареско уходил оттуда, мы его взяли, но… камней у него уже не было. Мы прочесали весь клуб, все помещения, включая и подсобки, но… ничего не нашли. В результате — ни камней, ни наркотиков.
— Потерпели полное фиаско, не так ли? — спросил Пуаро.
— Не совсем, — ухмыльнулся Джепп. — Хоть немного, но повезло. Во время проверки арестовали Певерела (убийцу по делу Баттерси), бывшего в розыске. По нашим сведениям, он уехал в Шотландию. Его опознал по фотографии, розданной всем полицейским, какой-то сержант. Все хорошо, что хорошо кончается. А наш рейд только прибавил популярности «Аду», теперь туда невозможно попасть.
— Но этот рейд не продвинул вперед дело о наркотиках, не так ли? — заметил Пуаро. — Вероятно, там есть потайное укрытие.
— Возможно, — согласился Джепп, — но мы такого не обнаружили, хотя прочесали все помещения, включая подсобки. Строго между нами, Пуаро, мы провели даже один негласный обыск. Все обыскали, но… никаких результатов, только эта чертова собака чуть было не разорвала нашего сотрудника. Она спит внизу в помещении. Он еле спасся от нее, отделавшись порванными штанами.
— А-а-а… — протянул Пуаро. — Я знаю эту собаку. Ее зовут Цербер.
— Да, — сказал Джепп. — Это она самая. Глупое имя для собаки, вы не находите, Пуаро?
— Цербер, — задумчиво произнес Пуаро, не обращая внимания на вопрос Джеппа. — Очень даже символично.
— Может быть, вы нам поможете, Пуаро? — предложил Джепп. — Дело стоит того. Ненавижу эти наркотики, разрушают тело и душу.
— Вы знаете, Джепп, — Пуаро посмотрел на старшего инспектора, — какой был одиннадцатый подвиг Геракла?
— Не имею ни малейшего представления, — отмахнулся Джепп. — Вы мне так и не ответили.
— Нужно знать классику, дорогой Джепп. — Пуаро укоризненно посмотрел на него. — Одиннадцатым подвигом Геракла была поимка Цербера. Улавливаете мою мысль?
— И потом в газетах появится сообщение:
— Я хочу весьма серьезно поговорить с вами, мадам, — сказал Пуаро.
В тот ранний для ночного клуба час зал был почти пустой. Пуаро и графиня сидели за маленьким столиком недалеко от входа.
— Но я не настроена разговаривать серьезно, — возразила графиня. — Вот маленькая Алиса всегда такая серьезная, и мне с ней скучно. Представляю, как мой Ники с ней будет мучиться.
— И все же мне нужно поговорить с вами, графиня, и на довольно серьезную тему, — настаивал Пуаро. — Я к вам отношусь с глубокой симпатией и не хочу, чтобы вы попали в трудное положение.
— О каком трудном положении вы говорите? — не поняла графиня. — Мои дела идут хорошо, доходы растут. Налоги я плачу исправно.
— Кому принадлежит клуб, графиня? — вдруг неожиданно спросил Пуаро. — Вам?
Глаза графини забегали по сторонам.
— Естественно, мне, — ответила она.
— Но у вас есть компаньон, не так ли? — спросил Пуаро.
— Кто вам сказал об этом? — резко спросила графиня.
— Ваш компаньон — Пауль Вареско? — спросил Пуаро, игнорируя ее вопрос.
— Что-о-о?.. — удивилась графиня. — Пауль Вареско! Что за абсурдная идея?!
— У него уголовное прошлое, мадам, — сказал Пуаро. — Разве вы не знаете, что многие преступники посещают ваше заведение, и посещают довольно часто?
Графиня рассмеялась.
— Это говорит буржуа! — всплеснула она руками. — Конечно же я знаю. Разве вы не видите, что половину успеха моему клубу приносят именно они. Возьмите, например, этих молодых людей из Мейфера[4]. Им надоело общаться только с себе подобными. Они хотят видеть и знать больше. Поэтому они приходят сюда и видят преступников: мошенников, рэкетиров, иногда даже убийц. Помните того человека, фотографии которого были в газетах на прошлой неделе? Его ведь взяли у меня в клубе. Так вот, все считают, что, посещая клуб, они видят жизнь. Так же думает и тот человек, который целую неделю продает корсеты, чулки, панталоны, а потом приходит сюда расслабиться. Все, что он видит в клубе, резко отличается от жизни, которую он ведет дома. И потом, здесь же рядом с преступниками сидит переодетый полицейский из Скотленд-Ярда.
— Так вы знали, что ваше заведение под колпаком у полиции? — мягко улыбнулся Пуаро.
Их глаза встретились. Графиня тоже улыбнулась.
— Мой дорогой друг, — лукаво сказала она. — Я стреляный воробей, меня на мякине не проведешь.
— А наркотиками вы тоже занимаетесь? — вдруг посерьезнев, спросил Пуаро.
— Что вы, что вы, — замахала руками графиня. — С этой мерзостью я никогда не связывалась и не собираюсь связываться. В моем клубе наркотикам места нет.
Минуту-другую Пуаро смотрел на нее, потом вздохнул.
— Я вам верю, — сказал он. — Но в таком случае вам следовало бы сказать мне, кто хозяин клуба?
— Я, — настаивала графиня.
— На бумаге — да! — согласился Пуаро. — А на самом деле?
— Вам не кажется, мой дорогой Пуаро, что вы стали слишком любопытны? Правда, Дуду? — сказала графиня, обращаясь к собаке, неподвижно сидевшей в мраморной нише около входа.
Голос ее слегка изменился и стал похож на воркование голубя, и, произнеся последние слова, она взяла с тарелки утиную кость и бросила собаке. Кость моментально исчезла в ее пасти. Послышался треск перемалываемой кости.
— Как вы зовете собаку? — спросил Пуаро.
— Мой маленький Дуду, — ответила графиня.
— Что за нелепое имя, Дуду? — удивился Пуаро.
— Но он же такая душечка, — умилилась графиня, — хотя и полицейская собака. Он многое может. Вот, посмотрите.
Она взяла с соседнего столика тарелку, где лежал только что принесенный официантом бифштекс, подошла к собаке, сидевшей все в той же позе в мраморной нише около входа, и поставила перед ней, сказав несколько слов по-русски.
Собака продолжала сидеть, не глядя на тарелку.
— Видели? — торжествующе сказала графиня. — И так он может сидеть часами.
Потом она произнесла несколько слов. Цербер наклонился, и бифштекс мгновенно исчез в его огромной пасти. Графиня подошла к собаке, обняла ее за шею, для чего ей пришлось привстать на цыпочки.
— А какой он ласковый, — восторгалась графиня. — Со мной, с Алисой, с моими друзьями. Они с ним могут делать все, что им вздумается. Ему нужно сказать только одно слово, и все. Уверяю вас, любого другого, даже полицейского, он не пощадит.
И она расхохоталась.
— Я хотела сказать… — начала было графиня, но Пуаро, которому ее юмор не очень понравился, перебил ее. Он вспомнил об инспекторе Стивенсе.
— Профессор Лискьярд хочет вам что-то сказать, — произнес Пуаро.
— Графиня, — укоризненно сказал профессор, — зачем вы взяли мой бифштекс? Это был такой хороший бифштекс.
— Операция состоится в четверг вечером, старина, — сказал Джепп, зашедший в гости к Пуаро. — Проводит подразделение Эндрю из Отдела по борьбе с наркотиками из Скотленд-Ярда, и он будет очень рад, если вы ему поможете… Нет, нет, только не ваш домашний напиток, у меня от него будет болеть живот. Это виски? Вот это подойдет.
Поделиться книгой: