Удача не бывает случайной

— Приятно видеть иногда умное лицо мужчины, но если хочешь, чтобы женщина дала положительный ответ, вопрос должен быть соблазнительным.

— Я не любитель соблазнений. Что касается твоей классификации, то первое не обсуждается, третье не для меня, остается второе, проверить насколько крепки зубы.

— Не боишься? — очень по-доброму улыбнулась.

Я похлопал себя по карманам.

— Что ищем?

— Ваша улыбка достигла кармана, не потерять бы.

— А до сердца?

— Пока нет.

— Это мой промах, надо проверить. Пошли, — заявила она и это бы не вопрос.

Увидев мое несколько удивленное лицо, при чем удивление было искренним, Лаура засмеялась.

— Зубы бережешь? Я не кусаюсь, почти. Так что идем, пить кофе, а там посмотрим.

Мне не хотелось искать себе приключений, но вот так оставлять ее тоже не входило в мои планы. Уйти всегда успею. Но была еще одна причина, что я не мог отказаться.

— Хорошо, — и мы вышли из кафе. Лаура направилась к белому «Пежо». Ее стройная фигура приковывала взгляд, крепкие бедра обтягивала юбка. За время пути она не произнесла ни слова. Она лихо отъехала от тротуара и вскоре припарковала машину возле многоэтажного дома, в районе который был мне знаком, это было спокойное место.

— Не бойся, здесь спокойно, — пояснила она, видя, как я осматриваюсь. Не успели мы сделать несколько шагов к подъезду, как из припаркованной машины вышел мужчина лет тридцати и направился к нам, что не осталось не замеченным.

— Маркос, — обратилась к нему Лаура, — ты, что здесь делаешь? Следишь? Я тебе все сказала.

Маркос посмотрел на меня: — Я бы посоветовал оставить эту женщину в покое. Я дам вам денег на такси.

Лаура с интересом наблюдала за нами, ситуация ее забавляла.

Этого мне еще не хватало, — подумал я, — ревнивый ухажер. Ну, вот и нашел себе приключение, находясь на задании. Уйти я не мог, и не по причине сохранения мужской гордости. Причина, была иная, по которой я и дал согласие пойти с ней, еще в кафе. За время моего изучения города, Лаура уже попадала в поле моего зрения, и даже в том кафе, где я бывал. В этот день я решил проверить свои подозрения.

— Я не беру денег у незнакомых людей.

— Считайте, что мы знакомы.

— У знакомых тем более, не люблю быть обязанным.

— Хватит Маркос. Пошли, Жан, я сварю тебе кофе.

Мы, оставили мужчину с его мыслями, а сами поднялись в ее квартиру, которая состояла из трех комнат и не могу сказать, что была проста, так как обставлена со вкусом и даже с претензией на шик. Светлый большой зал, на окнах опущены жалюзи. Вдоль одной стены стенка, в которой стояли телевизор и музыкальный центр. Включив музыку, Лаура ушла на кухню готовить кофе, а я расположился на диване.

— Вообще Маркос не очень приятный тип, но я об этом узнала потом. Он очень самолюбив. Считает, что он один такой, но когда его узнаешь, то думаешь: «И, слава Богу!». — Это она мне поведала, когда принесла кофе. — Но и ты не ретировался.

— Было бы стыдно всю оставшуюся жизнь.

— Неужели никогда не приходилось отступать?

— Только в моральном плане, когда уступал интеллекту.

— Битва умов.

Я окинул взглядом комнату и сказал: — У тебя хорошая квартира. В ней есть все. Здесь мог бы поселиться мужчина, все уже готово.

— Мог бы, — согласилась она, — но это должен быть стоящий мужчина, которого хочется видеть каждый день, а главное, чтобы он был здесь кому-нибудь нужен. Знаешь, эта комната у меня для бесед, а спальная вон там, — указала она дверь в глубине комнаты, — а ванная напротив кухни.

— Что уже?

— А зачем оттягивать удовольствие.

Уже стемнело, когда я собрался уходить.

— Не хочешь остаться?

— Не хочу, чтобы ты утром пожалела. Приятно просыпаться в привычной обстановке, и с тем, кого хорошо знаешь. Мне не хочется банального, типа: «Ты меня не забудешь? Я тебя не запомню».

— Это верно, да и мне надо быть утром в форме.

— Не думаю, что ты ее потеряешь до утра.

— Только потому, что буду спать. Сам знаешь, с красивой девушкой сложно, спать не дает. Если еще увидимся, то увидимся. Я вызову тебе такси.

Когда такси, приехавшее за мной, отъехало от дома Лауры, я заметил, что следом отъехала еще одна машина. Показывать, где я живу, в том числе и таксисту, не входило в мои планы, и назвал адрес в трех кварталах от моего дома. Дорогой я подумал, что Лаура не очень интересовалась, где конкретно я работаю, видимо знала.

Расплатившись с водителем, я чуть задержался, ожидая группу «сопровождения», которая уже подъехала. Из машины вышли двое парней, крепкие, один чуть выше другого.

— Тебя же предупредили, лягушатник, — сказал один из них.

— Если ты думаешь, что оскорбил меня, то зря стараешься. А что касается женщины, то не надо навязывается ей, когда она этого не хочет. Надо оставаться мужчиной.

— Вот мы и проверим, что ты за мужчина, если им останешься, — недобро усмехнулся второй.

«Ну, вот опять. Все мнят себя суперменами, не зная противника», — мелькнула мысль и тут же исчезла, так как, высокий бросился на меня, занеся руку для удара. Его кулак просвистел мимо, и он не удержавшись, свалился на асфальт, правда, не без моей помощи. Второй не заставил себя ждать. Мне было жаль времени на разговоры, и я решил покончить со сложившейся ситуацией побыстрее. Чуть повернувшись в пол-оборота, я позволил ему также проскочить мимо, и сделал сильный удар по гортани, он схватился за горло и рухнул. В это время второй поднялся, и в свете Луны блеснуло лезвие. Хруст сломавшейся кости руки и резкий крик, нарушили тишину улицы.

— Вот и все, — сказал я, и, посмотрев в машину, зная, что там сидит Маркос, поднял большой палец, и вошел в переулок, чтобы окружным путем пройти к дому.

После этого эпизода я пару дней внимательнее присматривался, нет ли слежки, но было чисто. Я понял, что Маркос был случайностью, а вот Лаура вряд ли, хотя наше более близкое знакомство наверняка не было запланированным.

На другой день, проходя по торговому центру Moll El Palermo Shopping, я обратил внимание на мужчину. На плече у него висела сумка с надписью «Adidas», а из ее бокового кармана торчала газета «Таймс», обращенная наружу названием. Все бы ничего, но это был сигнал, что для меня имеется информация в тайнике. Этот мужчина приходил в данное место в определенные дни, в определенный час. Если бы газета лежала иначе, сигнал к опасности, что он под наблюдением.

8

Да, пора приступать к работе, прошло уже два месяца моего пребывания в Аргентине. Слежка местных уже прекратилась, а другим я дорогу еще не перебегал. Ясно, что любой разведчик оставляет след, даже такой одиночка как я, который не выходит на реальный контакт, не получает денежные средства, потому как обеспечивал свои операции сам, был на самофинансировании, что в какой-то степени спасало от провалов, если их вообще можно избежать, хотя пока удавалось, но это пока. Да и не было у меня заданий, где требовались большие деньги, хотя, что такое большие — относительно. Мои двести тысяч не были малыми, но и не громадными для меня. Вообще я был миллионер, если учесть все мое состояние.

Я задумался о странностях судьбы. Нет, если сложить все составляющие моей жизни в ту мозаику, детали которой перемешаны, то можно получить общий рисунок. По тому, как я появился в Аргентине после получения задания. Те, кто давали задания, не знали, где я живу, кто по национальности, а тот, кто закладывал информацию в тайник, получал ее, тоже не зная от кого. Цепочка была замкнута по передаче, но не по реальным встречам. Поэтому, если даже меня взять, то реальных доказательств нет, только догадки по стечению обстоятельств, но и в этом случае узнать на кого я работаю не возможно, если я сам не скажу, а это вряд ли произойдет.

Мое положение всегда было на грани риска. Трудности мои начинались с получения задания, они были неизбежны, и в данном случае вытекали из моего текущего статуса — журналист, владелец галереи, но никто не может гарантировать мне выполнения задания.

Я выждал день, я отправился в Ботанический сад. Прежде чем там оказаться, я по привычке проверился на наличие «хвоста» и, пропетляв по улицам, приехал к входу. На территории сада я погрузился в атмосферу тишины, где не чувствовалось присутствие мегаполиса, скрытого за кронами крупных деревьев. Пройдя по красным дорожкам, усыпанных мелкими камешками, я вышел к старинному особняку, красного кирпича, где располагалась библиотека ботанической литературы. Позади особняка, я присел на скамейку, в тени большого дерева, напротив ажурной конструкции из стекла и кованого железа — оранжереи для растений.

В торце скамейки, под доской снизу, я нащупал углубление и зажал между пальцами капсулу. Посидев еще немного, я отправился в обратный путь, предварительно погуляв по дорожкам сада.

Дома извлек из капсулы записку и через сильную лупу расшифровал сообщение. Мне передавались новые адреса для тайников, телефон для связи, пароли. И совсем коротко о задании. Интересовало, есть ли объекты, где присутствуют американцы в том или ином виде. Их интерес. Мне предстояло узнать местную элиту, в которую запустило щупальца ЦРУ.

Но было еще одно, что несколько обеспокоило меня. Это была информация, о возможном выполнении отдельного задания. Но именно это задание могло привести к печальным последствиям, даже к моему провалу, чего так долго удавалось избежать. Мог ли я проигнорировать задание? Мог, конечно, меня трудно найти. Я не сообщал, где живу, и не имел контактов с другими агентами. Но о необходимости выполнения этого задания мне сообщат дополнительно.

Записку я сжег, пепел смыл, капсулу сломал, а ее части, потом выбросил в разных местах на другой день.

Спокойное время закончилось, относительно спокойное, За это время я побывал на разных пресс-конференциях, написал несколько заметок, статей. Их принимали, как и ту первую, что перепечатали в одной из центральных газет Аргентины. Тогда мне Андре сказал: — Теперь ты знаменит.

— Я к этому не стремился, просто выполнял свою работу, — я не хотел быть на виду, но иначе в данной обстановке было нельзя.

Я намечал план действий. Выход на элиту мне мог обеспечить Густаво Саборидо — уважаемый аргентинский искусствовед, рекомендацию к которому мне дал Мишель Рено. Все богатые люди любят себя окружать произведениями искусства, а, следовательно, через него можно было завести с ними знакомство.

Вечером этого же дня я позвонил Густаво, и он предложил встретиться в субботу в галерее универмага Galeria Pacifica, поинтересовавшись, знаю ли я где это, и, получив утвердительный ответ, назначил время.

Мало, кто из местных знал, что на третьем этаже данного универмага находилась галерея, но вход туда был несколько запутан.

До встречи с Саборидо, произошло еще одно событие, которое повлияло на дальнейшее развитие событий.

В четверг была пресс-конференция, одного из членов правительства. Я обычно не задавал вопросов, стараясь оставаться в тени, не привлекая к себе внимания, насколько это было возможно. Если что представляло для меня интерес, то я свои мысли высказывал коллегам, как бы, между прочим, еще до начала конференции. Так по крупицам я собирал информацию. Я был аккредитован во всех учреждениях Аргентины, и мое присутствие там было законным.

Во время конференции, один из журналистов, которого я на тот момент не знал, спросил:

— А что вы скажете по поводу военных баз и прочих не понятных объектов в «зоне трех границ».

Я знал, что «зоной трех границ» называли место границ Аргентина — Бразилия — Парагвай.

— Я думаю, что данный вопрос лучше адресовать СИДЕ (SIDE), управлению внутренней разведки (отвечает за сбор информации). Это их компетенция, я же курирую западно-восточные провинции. — Поведал чиновник.

— Вот потому и спрашиваю.

— Если у вас есть конкретная информация, а не слухи, то я готов ее передать в соответствующую службу, если конечно ваш вопрос не вызван спровоцировать меня, и что вы не являетесь их сотрудником.

Я спросил Андре: — Кто этот журналист?

— Мартин, он как раз из того района. Возможно, что-то знает.

На конференциях я пытался понять общий настрой, а не уклончивые ответы отвечающих. После пресс-конференции, все разошлись готовить материалы для своих редакций, но предварительно договорились встретиться вечером в кафе.

Меня заинтересовал Мартин. Вопросы, подобного типа, у журналистов не возникают на пустом месте, они всегда базируются либо на информации, либо на слухах, которые при их работе, пропускать мимо, было нельзя, как и мне при своей.

Вечером, в кафе, нас собралось человек десять, в том числе и Мартин. В процессе разговора я спросил его, наклонившись:

— Твой вопрос относительно баз, подтвержден, чем либо?

Он мельком окинул меня взором: — Ходят слухи. Общался с местными. Видели людей в военной форме, но не нашей.

— Но ты спросил про американцев?

— Никто не видел явных янки, но тех, что видели, отличались от местного населения, говорили по-английски, да и раньше шли разговоры о разрешении открытия им базы. Да об этом многие знают, но не хотят говорить.

— Ты же рассчитывал на прямой ответ.

— Нет. На такой вопрос никто не даст прямого ответа. Хотел посмотреть на реакцию.

— И как?

— Ожидаемо, но в том, что они есть, не сомневаюсь.

— Проверить не пытался?

— Если честно, то я побаиваюсь. Места там глухие, всякое может случится. Там и контрабандисты пошаливают.

— Чем промышляют?

— Алмазами.

— А где конкретно?

Он внимательно посмотрел на меня, но, не задавая вопросов, сказал, что в провинции Мисьонес, а точнее в районе Сан-Педро, это возможно.

— А тебе это зачем?

— Интересный материал.

— Прежде, чем залезать в это, подумай, — сказал он, — но конкретнее только местные расскажут.

— Я подумаю. Иногда хочется щелкнуть по носу.

— Чтобы получить потом удар, о которого не оправиться, или пулю, — резюмировал он. — А так если хочешь пощекотать себе нервы, обращайся, подскажу, но без ссылок на меня.

Больше я к этому разговору, в этот вечер, не возвращался, и мы включились в общую тематику: футбол, женщины и политика.

— Жан, — обратился ко мне журналист американской газеты, — а ты заметил, какие здесь женщины?

Этот американский журналист держался в тени, особо не вступал в разговоры и был не заметен, как старая дева на банкете у знаменитости. Он чаще всего сидел и улыбался, слушая других, изредка подключаясь к разговору. То, что он обратился ко мне, в данном случае было обусловлено тем, что он слышал наш разговор с Мартином, но надо было как-то проявить себя никчемным вопросом.

— Конечно, я же не слепой. Большинство брюнетки, потому как их предки испанцы и итальянцы. Следят за своей внешностью, хорошо одеваются, часто достаточно провокационно. Кожа чистая.

— Да они без депиляции жить не могу, а еще жалуются, что нельзя загорать без купальников.

— Это же какой стресс будет для мужчин!