Иметь королеву

Сверху лежала топографическая карта Камчатской области — «километровка», с великим трудом добытая в чернявинском турклубе «Аметист». Карта служила предметом особого раздражения Ольги. Когда Владимир, разложив огромную, как простыня, пятнистую бумагу, начинал ползать по ней, бубнить под нос названия камчатских речек, сопок, вулканов, Ольга цедила сквозь зубы:

— Опять на свою Камчатку залез.

— Хорошее имя — Камчатка! — говорил Владимир.

И записывал, запоминал, заучивал высоты гор и глубины рек, рассчитывал пути подхода к той или иной точке местности, время обхода болотистых низменностей и возможности перевалов через Восточный хребет.

Особенно его интересовала местность за рекой Камчатка в направлении от поселка Калчи, за вулкан Шивелуч — равнинная почти до побережья, изрезанная речками и невысокими холмами. Именно сюда летали они во время поисковых работ, и где-то там, притаившись, лежало то, ради чего четверть века спустя обычный, в общем-то, мужик решился на использование фальшивого паспорта, и… «И незаконное ношение оружия», — добавил мысленно Владимир, доставая из посылки цилиндрический алюминиевый футляр размером с большую сигару. Он отделил половину футляра и вынул из него металлическую шариковую авторучку. Владимир надавил на кнопку пальцем, и вместо стержня ему на ладонь выпрыгнул мелкокалиберный патрон.

Стреляющая авторучка была куплена им на толчке в центре. Два мужика, перекинувшись парой слов, отошли в голубые елочки, и один из них, получив оплату в виде желтых бумажек, как бы нечаянно уронил в снег тот самый алюминиевый цилиндрик. Второй, оглядевшись по сторонам, зевнул, присел на секунду и быстро пошел прочь, унося с собой в кармане оружие и статью 222 УК России о незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия.

Такие авторучки изготавливались на простаивающих механических заводах в огромных количествах, и благодаря безработице и преступности спрос на них постоянно рос.

Не рискуя пронести оружие в самолет — а поездом тащиться десять суток на край света не хотелось, — Владимир собрал посылку и отправил ее на имя владельца фальшивого паспорта в Питер. Он понимал, конечно, что рискует — его запросто могли взять на той же почте, если бы кому-то вздумалось досмотреть содержимое картонного ящика. Или исследовать паспорт, где каждый штрих кричал о том, что его владелец не тот, за кого себя выдает. Все это было рассчитано на безответственных, замотанных нуждой российских трудяг-почтарей, которым не до разглядывания под микроскопом документов. Сложнее будет в Калчах, где втихаря запросто могут проверить личность проживающего в гостинице. Рядом, в двух километрах, располагалась секретная часть, та самая, где он служил, и черт знает, что придет в голову службам обеспечения секретности. Чужой человек. А вдруг?.. Десятки раз проигрывая все ходы и выходы, Владимир всякий раз убеждался, что наименее рискованно именно то, что выбрал он. Отец едет к сыну. Это нормально. И, кроме того, на волне всех этих «открытых дверей» и рассекречиваний доступ на полуостров стал гораздо свободнее, чем в прежние времена.

Недаром сейчас перед ним лежала подробнейшая, выпущенная приличным тиражом карта, за которую в семидесятые, продав ее заинтересованным лицам, можно было заработать целое состояние.

Последним из посылки Владимир достал металлоискатель. Импортный, компактный, реагирующий как на цветные, так и на черные металлы, он обошелся Владимиру в половину суммы, вырученной от продажи гаража. Металлоискатель был им неоднократно испытан. Он исправно указывал местоположение закопанной в метре от поверхности монеты образца 1961 года и не захлебывался при приближении к ребристой чугунине батареи отопления. «Умеют ведь делать, мерзавцы, — еще раз восхитился Владимир, с любовью оглаживая изящную коробочку. — Ну неужели бы мы так не смогли?»

Он до сих пор болезненно воспринимал развал небольшого заводика на окраине города, своего цеха, выпускавшего точнейшие электронные приборы, которые вдруг оказались никому не нужны. Свое мнение о происходящем в стране Владимир составил давно. Сначала, как и многие, затаив дыхание, будто концерт популярного исполнителя, смотрел выступление М. С. Горбачева. После жующего сопли престарелого Брежнева, холодного и опасного, как змея, Андропова и никакого Черненко от него ждали чуда. Потом он негодовал и возмущался «вождем всех народов» тов. Сталиным, изничтожившим цвет армии и интеллигенции. Потом кивал и соглашался с «хорошим парнем» Ельциным, поделившим Союз с другими такими же хорошими парнями. А потом ему надоело. Он рассудил, что если бы у него было две жизни, то, может, одну он потратил бы на этот маскарад — партии, лозунги, политические течения, голосования. Но поскольку жизнь одна, то не стоит расходовать драгоценные дни на чижиков на экране телевизора. Обещание о встрече Ларисы Саготиной гораздо дороже обещаний всех политиков СНГ. Тем более что свое слово Лариса, в отличие от всех остальных, держала всегда. И еще он понял, столкнувшись с безденежьем, очень четко — никому до таких, как он, дела нет. Внуки, а скорее всего, правнуки, может, и будут жить процветая и нежась в лучах изобилия. Но большинство из среднего и особенно старшего поколения безжалостно отданы на заклание во имя будущего, которое, как дорога Санкт-Петербург — Москва, будет вымощена жизнями, судьбами и надеждами миллионов россиян. Поняв это, он решил использовать шанс, который давала ему судьба. Владимир сложил вещи из посылки в дорожную сумку. И вовремя. В дверь постучали. Он был почти уверен в том, кого увидит за дверью.

— Здравствуй, Володя! Гостей принимаешь?

— Тебя — и днем и ночью, — сказал Владимир, улыбаясь.

В общем, все между ними было ясно, не маленькие. Приятная молодая женщина и зрелый мужчина захотели небольшого приключения, без которых жизнь скучна и неинтересна. Кто поймет — не осудит.

— А у тебя уютно, — сказала, пройдя в номер, Лина.

— Очень. В детстве я любил надевать дедушкину фуфайку, залезать в картонную коробку из-под телевизора и спать там. Этот номер напоминает мне коробку. Тех же размеров. Может, даже поменьше.

— В тесноте, да не в обиде, — сказала Лина. — Где мне можно присесть?

Стул был один. Владимир усадил Лину на кровать, сам присел рядом, и они начали волнующую игру-прелюдию, без которой секс превращался в просто «трах».

— Прелестная женщина Лина однажды решила стать вулканологом. Почему?

— Люблю горы. Не просто каменные обломки, покрытые снегом, а красивые горы. А что может быть красивее вулкана?

— Ты права. На Камчатке тебе понравится. Величественнее Калчевской нет ничего. Та же Фудзи, только выше в два раза.

— Я почти уверена, что Камчатку не забуду очень долго.

— Здесь такие прозрачные реки, что их можно обнаружить с вертолета только по бликам от солнечных лучей. А поля цветущего шеломайника! В их аромате можно купаться, как в море!

— Обожаю цветы!

— Я приколю тебе цветы вот сюда.

Владимир коснулся пальцами ее отливающих медью волос.

— Терновый венец для грешной Магдалины?

— Венок из роз для прекрасной Лины.

Они складывали из слов, взглядов, прикосновений костер, который вот-вот должен был вспыхнуть.

— Ты умеешь нравиться, Володя.

— Только той, которая нравится мне.

Он протянул руку, наклонился, чтобы поставить на стол пустой бокал с шампанским, и их глаза оказались напротив друг друга. Лина чуть приподняла подбородок и приоткрытыми жаркими губами прижалась к его рту. Костер вспыхнул.

Кровать в номере была рассчитана на одного не очень толстого человека. Владимир, закрыв глаза, лежал на спине, а Лина на боку. Прижавшись к нему теплым животом и грудью, она нежно трепала губами мочку уха, и Владимир временами сладко поеживался от щекотки.

— Ты такой нежный, — прошептала Лина, — это такая редкость в наше время.

— А мне кажется, женщины любят сильных и грубых. Повелителей, в общем.

— Мужчины уже по своему призванию — повелители. А грубых любят не женщины, а самки.

— Тебе было хорошо со мной? — чуть смущенно спросил Владимир.

— Конечно, милый. Разве ты не понял? Очень хорошо. Ты славный.

— А ты знаешь кто?

— Кто?

— Ты мед.

— Такая прилипучая?

— Такая сладкая.

Он провел ладонью по ее изогнутому бедру. Везет же! Лариса, Лина… Что они в нем нашли? Может, он и в самом деле — что-то!

Владимира повело в сон. Глаза слипались. Сказывались семь часов разницы во времени.

— Отдохни, милый, — сказала Лина, — ты устал.

— А может мы… еще? — повернул к ней лицо Владимир.

— Не надо, — остановила его Лина, — дело не в количестве, а в качестве. А оно, поверь, было на высоте.

Владимир закрыл глаза и утонул в зеленой пучине сна.

Лина с улыбкой посмотрела на ставшее детским лицо, на полуоткрытый рот и бесшумно соскользнула с кровати. Она быстро оделась, выплеснула остатки шаманского из бокала Владимира, налила себе чуть из бутылки, выпила.

Потом вытащила из-под стола дорожную сумку и открыла ее. Она с интересом осмотрела металлоискатель, потом, наполовину развернув карту, внимательно изучила ее с одной стороны, с другой. Не найдя никаких пометок, аккуратно свернула. Авторучка заинтересовала ее больше. Лина умело выщелкнула патрон, усмехнулась и хотела было вставить обратно, но передумала. Присев за стол, она, раскачав, вытащила пулю. Потом высыпала порох из гильзы, аккуратно вдвинула свинцовую каплю обратно и снова зарядила авторучку. Порох она завернула в бумажку и выбросила в форточку. Белый мятый комочек исчез в куче мусора.

Лина оглядела комнату. Ее взгляд задержался на спящем Владимире. Она поправила на нем сползшее одеяло, подмигнула и ушла, плотно закрыв за собой дверь.

Глава 3

ЭТОГО — ПЕРВЫМ!

Наутро Владимир проснулся от стука в дверь. Колотили, видимо, уже долго, потому что после глухого «бух-бух-бух» кулаком сразу же раздались трескучие удары в дверь ботинком. Потом знакомый голос завопил:

— Брат, спать не время! Самолет через час, а до аэродрома путь неблизкий!

Всклокоченный Владимир, мотаясь из стороны в сторону, шарахнулся к двери. В приоткрытую щель просунулась бородатая физиономия Игоря.

— Прощения прошу, брат. Пора вставать, если вы не передумали лететь с нами.

Заверив, что через пятнадцать минут он будет готов, Владимир снова бухнулся в кровать. Он не выспался — сказывалась разница во времени.

«Семь часов разницы, — зачем-то подсчитывал он, — семь утра здесь, а в Чернявинске тогда… семь да минус семь… Ноль часов!!!» Это открытие — что бывает ноль часов — так поразило Владимира, что он снова испуганно вскочил и бросился приводить себя в порядок. От холодной воды, бритья, жгучего, бьющего по мозгам одеколона сонная одурь и неприятный звон в голове постепенно прошли.

Вулканологи стояли рядом с потрепанным «пазиком» и беседовали. Игорь что-то рассказывал высокому Андрею и девушкам, через слово вставляя «брат» и «сестра». Пятый вулканолог — молодой, с прищуром и цепким взглядом Леонид — копался в огромной сумке. Какой-то странной помеси — будто японца с индианкой — он единственный относился к Владимиру чуть настороженно. Еще в самолете Владимир ловил на себе его изучающий взгляд. Сначала это немного смущало, а потом Владимир мысленно сказал себе: «Я не доллар, чтоб всем нравиться», — и перестал обращать на Леху внимание.

— Долго спите, Володя, — с улыбкой сказала подруга Лины Татьяна. — Наверное, разница во времени сказывается?

— Да, вы правы, — отвел взгляд Владимир, — здесь семь, а у нас в Чернявинске — ноль.

— Вот и Линочка от недосыпа страдает, — вздохнула Татьяна. — Вроде и разница четыре часа, а как действует на организм.

Лина засмеялась, Игорь ухмыльнулся в бороду, и Владимир понял, что все про всех в этой компании знают и относятся к вещам подобного рода нормально. Большая семья — три мужа и две жены. Дружба и секс — хороший цемент для компаний, а любовь, которая предполагает собственность и право одного человека на другого, подходит для двоих.

Они побросали вещи в автобус, и через полчаса вихляний по сопкам выкатили к серому типовому зданию аэровокзала. Бледный от ночного бдения офицер и два солдата пограничника зашли в салон, попинали для проформы гору тюков и ящики с оборудованием и удалились. Автобус выехал на край взлетного поля, и Владимир, увидев, на чем придется лететь, громко расхохотался. Все разом поглядели на него.

— Вот они, плоды сексуальных излишеств, — сказал Игорь. — Лина, что ты сделала с человеком?

— В таком самолете я в семьдесят первом году летел в армию, — отсмеявшись, сказал Владимир. — Вот уж не думал, что еще раз придется.

— Что вы смеетесь? — обиделся за «ЛИ-2» подошедший летчик. — Машина в технически исправном состоянии. Выбрасывать ее, что ли?

— Да нет, — сказал Владимир, — просто думал, что их давно уже списали.

— В ней запчастей знаешь сколько? Еще на четыре таких хватит. «ЛИ-2» это как «ГАЗ-21», вечная.

— Все это замечательно, — задумчиво сказал Игорь, — но вопрос в том, почему «ЛИ-2»? Заплачено было, насколько я помню, за «АН»?

— А вы не со мной разбирайтесь, — махнул рукой летчик. — Мое дело маленькое — отвез, привез. Ну так полетели, или к начальству пойдете?

Игорь помолчал мгновение.

— Всякий может обидеть бедного вулканолога, — буркнул он сердито. — Грузимся.

Бывают в жизни странные мгновения, когда происходящие события не просто напоминают что-то знакомое, а кажутся прямым повторением пройденного. В такие моменты память дает сбой, кажется, что время движется не по спирали, а по кругу, в какой-то точке соприкасаясь с прошлым. Так случилось и сейчас. Взревели моторы — как тогда. Наклонился к иллюминатору Андрей — в точности как высокий призывник в такой же светлой куртке. Покачнулся и завалился на бок рюкзак, и Леонид быстрым движением вернул его на место. Все в точности как четверть века назад. Владимир украдкой потер лоб. Нет, годы не вернешь. Залысины на лбу подсказали, что ему не девятнадцать.

— Голова болит? — наклонилась к нему Лина.

— Нет, все в порядке. Вспомнил прошлое, оглянулся назад, удивился, как быстро проходит жизнь.

За гулом двигателей плохо разбирались слова, и Лина села к нему поближе.

— Смотрю на то, что не меняется, — сказал Владимир и показал в иллюминатор. Самолет, накренив крылья, огибал Авачинскую сопку.

— Эту красавицу ты знаешь. А вон та гора как называется?

Лина пожала плечами.

— Это Корякская сопка. Следом за ней по курсу будет вулкан Козельский, потом отроги Восточного хребта.

Самолет набрал высоту и лег на курс.

Андрей разлегся на полу, положив под голову рюкзак, и задремал. Леонид задумчиво смотрел на висящие под крыльями облака. Игорь вынул из кармана библию и углубился в чтение.

— Он когда-то хотел быть священником, — сказала Лина. — А потом во время автомобильной аварии погибла его дочь. И он счел, что не может принять сан с кровью на руках.

Она перехватила недоуменный взгляд Владимира.

— Он был за рулем машины, в которой они ехали. А как вон та речка называется?

Самолет усердно молотил винтами воздух. Бежало время. Менялся ландшафт внизу, и Владимир рассказывал Лине о горах, реках, ледниках, проплывающих под ними. Местность была незнакома ему — во время поисковых работ в армии они летали в другой район, но лежка на полу в обнимку с картой пошла на пользу. В любой отрезок пути он мог, не задумываясь, сказать, где они пролетают и что будет дальше по курсу.

— Скоро будем на месте, — сказал Владимир Лине, когда внизу появились горы хребта Тумрок. — Через полчаса максимум.

— Смотри, кажется, встречают.

Лина ткнула пальцем в иллюминатор. Из-за развороченной взрывом в незапамятные времена громады вулкана навстречу «ЛИ-2» параллельным курсом стремительно приближалась маленькая блестящая черточка. Через пару минут самолеты встретились на мгновение и тотчас разошлись. Владимир успел заметить скошенные крылья и красную звезду на хвостовом оперении.

— Истребитель. На Питер пошел.

— На Питер, говоришь? Что-то не похоже, — процедил сквозь зубы Леонид и прижался щекой к иллюминатору.

Владимир посмотрел в ту же сторону. Белоснежный инверсионный след по широкой дуге уходил вверх и приближался к ним.

Дверь в кабину пилотов открылась и к ним вышел встревоженный летчик.

— Велят возвращаться, — закричал он, показывая в иллюминатор, — говорят, что в Калчи нельзя, аэропорт закрыт!

— Но почему? — возмущенно развел руки Игорь. — Что случилось? Погода прекрасная. И при чем тут истребитель? Вы сами-то аэропорт запрашивали? Мы столько средств ухлопали на эту экспедицию — и на тебе!

Летчик ушел в кабину. Короткий мощный рев на мгновение даванул по барабанным перепонкам. «ЛИ-2» основательно тряхнуло — истребитель промчался совсем рядом.

Летчик выскочил из кабины — с круглыми глазами и открытым ртом.

— Аэропорт в Калчах не отвечает. Я послушал их переговоры с истребителем. Они приказывают в случае неподчинения сбить нас.