— Вернемся домой — с вас обоих пиво, — сварливо отозвался Торнссон в стиле Леопольда Каталински. — И одной банкой не отделаетесь.

— О'кей. — Алекс Батлер подергал трос, дабы убедиться, что тот надежно закреплен на верхушке колонны. — Выставлю хоть дюжину, если ты прямо сейчас! поработаешь буром. Бури тут, поблизости. Идет?

— Две дюжины — и считай, что дырка уже есть!

— Договорились. Ладно, мы пошли. Минут через сорок выйдем на связь.

Алекс Батлер положил в нагрудный карман осколок метеорита и, вновь спустившись с горки, вместе с Флоренс направился по переходу в сторону Марсианского Сфинкса.

* * *

Внизу стелился однообразный каменный пол, покрытый слоем вековой пыли, с обеих сторон тянулись однообразные каменные стены, вверху простирался не менее однообразный потолок — он был цел и невредим и ничуть не пострадал от груза навалившихся на него веков и тысячелетий, — и Флоренс вскоре перестала включать видеокамеру и отдала ее Алексу Батлеру, потому что каждый последующий кубометр перехода был абсолютно похож на предыдущий. До Сфинкса было километра три с небольшим, и ничего особенного впереди вроде бы не наблюдалось. Астронавты уже далеко ушли от проема, и их окружала темнота, рассекаемая лучами двух фонарей.

— У меня вопрос, — сказала Флоренс. — Если колоннада с двух сторон обнесена стенами, как же эти хитрецы-конгрессмены сюда попадали? Я так понимаю, тут должен быть какой-то вход.

— Совсем не обязательно, — возразил Алекс Батлер — Заходили внутрь Сфинкса в каком-то другом месте, потом выходили или выезжали в этот туннель — и вперед, до самого Купола. А там то же самое — вход в туннеле, а выход из Купола в другом месте.

Однако довольно скоро подтвердилось именно предположение Флоренс. Фонари осветили высокие — чуть ли не в половину высоты стен — двустворчатые ворота, сделанные из какого-то похожего на бронзу сплава. Обе створки ворот были снабжены массивными дугообразными ручками.

— Один — ноль, Фло, — констатировал Алекс Батлер.

— Вспотеешь, пока откроешь, — заметила Флоренс. — Видать, привратники тут были здоровенные.

Алекс Батлер, присев, изучил нижний край ворот, потом поднялся, еще раз внимательно осмотрел ворота и пояснил:

— Внизу на воротах колесики. Створки открываются наружу, и там, снаружи, должны быть направляющие, как у наших контейнеров. Поэтому особой силы здесь не требовалось. При хорошей смазке с открыванием-закрыванием никаких проблем. — Он подошел к воротам вплотную, взялся за ручку. — А ростом эти древние парни были не ниже нас, пожалуй, — видишь, ручка на уровне пояса.

— Интересно, как они выглядели? — задумчиво сказала Флоренс. — Красавцы или не очень?

— Судя по лику Сфинкса, похожи на нас. Что вполне естественно — законы эволюции писаны Господом не для одной только Земли. Может быть, там, внутри сфинкса, есть какие-нибудь скульптуры.

Запечатлев ворота на видео, они прошли еще не. много вперед, и пол начал постепенно понижаться Нетрудно было сделать вывод о том, что вход внутрь Сфинкса столетия назад находился под марсианской поверхностью.

— Великолепно! — удовлетворенно сказал ареолог. — Нам крупно повезло. Мы с тобой могли бы десять лет бродить вокруг Сфинкса, а вход так и не найти.

— Вряд ли здесь только один вход, — усомнилась Флоренс. — Любая приличная постройка должна иметь кроме парадного еще и черный ход. Мало ли как обстоятельства могут сложиться.

— Вполне вероятно, — согласился ареолог. — Возможно, тут не один черный ход, а несколько, только они ведь, скорее всего, потайные, их не найдешь, не заметишь. Снаружи кажется — монолит, да еще пылью и песком засыпан, а открывается изнутри каким-нибудь скрытым рычагом. Нет, нам, ей-богу, очень крупно повезло.

— А тебе это все-таки странным не кажется? — внезапно спросила Флоренс.

— Что именно? Наше крупное везение?

— Да. Какое-то совершенно фантастическое везение. При первой же вылазке.

— Но ты же сама не так давно говорила, что коль мы провалились в эту дырку, значит, так и должно было случиться. По твоей же собственной теории.

— Я и сейчас готова повторить то же самое. И теория эта не моя. Тут дело в другом: к добру это или нет?

Алекс Батлер остановился и в некотором замешательстве повернулся к Флоренс. Впереди и позади них тянулся закованный в камень переход, где протяжении долгих-долгих веков царили темнота и тишина.

— Что ты имеешь в виду, Фло? Утром ты выходишь из дома, садишься в свое авто и едешь на работу. К добру твой путь или нет?

— Я не о том...

— По-моему, наша беседа скатывается в отвлеченное философствование, и тут можно разглагольствовать до бесконечности. Хотя, по большому счету, все наши пути, на мой взгляд, ведут куда угодно, но только не в сторону добра. Потому что сумма добра в нашем мире отнюдь не возрастает.

— Да, Алекс, пожалуй, ты прав насчет того, что я куда-то не туда полезла. — Флоренс немного поколебалась, а потом все-таки призналась: — Просто на душе у меня как-то... сидит внутри какая-то заноза... Сны эти странные... Все время чувствую, что все вокруг — чужое... И словно кто-то смотрит на тебя, следит, подглядывает...

— Это бывает, — сказал Алекс Батлер. Как-то слишком поспешно сказал. — Не Земля все-таки, не родные железобетонные джунгли, а иной мир.

— Эй, отшельники, вы там не заблудились? — раздался из рации голос Свена Торнссона. — Почему на связь не выходите, как договорились? Уже не сорок минут, а все сорок пять прошло!

— Ох, виноват, — сказал ареолог. — Пустились Мы тут во всякие философские рассуждения. Как там у вас дела? Дырку сделал?

— Сделал. С золотом все в порядке. Я уже в лагере, в котловане. Лео разошелся не на шутку — еле успеваю ящики отгонять.

— Продолжайте в том же духе. А мы с Фло по-прежнему идем к Сфинксу. Никаких препятствий пока нет.

И «стражей пирамид» тоже. Нашли ворота, ведущие с перехода на равнину. Древний аварийный выход.

— Ого! Вы явно переплюнете Картера и Колдевед вместе взятых.

— Стараемся, Свен, стараемся.

— А если этот ход прямиком приведет вас к открытой калитке, ведущей внутрь Сфинкса? — задал каверзный вопрос Торнссон. — Как насчет согласования дальнейших действий с командиром?

— Во-первых, никакой калитки, тем более открытой, пока не наблюдается, — ответил Алекс Батлер. — Во-вторых, общаться с командиром сейчас, сам знаешь, трудновато. А в-третьих, вот найдем калитку — если найдем, — тогда будем думать. Я руководитель, мне и решение принимать. Давай, Свен, иди работай, только в работе счастлив человек. Конец связи.

— Ладно, босс, — сказал Торнссон. — Слушаюсь и повинуюсь. Начинаю купаться в счастье. Конец связи.

Они прошли еще несколько десятков метров в тишине древней галереи, прежде чем Флоренс нарушила молчание:

— А в самом деле, Алекс, если мы обнаружим вход... Ты говорил, что предписание есть у Эд... У командира, а с тобой эту тему конкретно не обсуждали. Мы что, просто постоим там, полюбуемся пейзажем и вернемся?

— Ну почему просто постоим и полюбуемся? Запечатлеем. — Ареолог похлопал рукой в толстой перчатке по висящей на поясе видеокамере. — Да что гадать, Фло! Сначала дойти нужно.

— У меня еще одно странное ощущение... — после некоторой заминки произнесла Флоренс. — Словно мы с тобой актеры и участвуем в изготовлении очередного голливудского кинопродукта. «Тайны марсианских подземелий»... «Двое в глубинах Сидонии»... И кто-то снимает нас скрытой камерой.

— Главное, чтобы этот кинопродукт не был из разряда фильмов ужасов или кровавых боевиков, — заметил Алекс Батлер. — Картина для семейного просмотра, со счастливым концом. Все персонажи счастливы и, взявшись за руки, идут навстречу восходящему солнцу. Говоришь, кто-то снимает скрытой камерой?.. Так ясное дело кто: Господь Бог! Сам придумывает сценарий, сам определяет актеров, сам снимает и сам же смотрит.

— Бог нашей драмой коротает вечность — сам сочиняет, ставит и глядит, — без заминки отозвалась Флоренс, повернув голову к идущему рядом ареологу и тут же отведя в сторону луч фонаря. — Интересный ты человек, Алекс. Ты всегда такой или только временами?

— Когда как, Фло... Моей бывшей жене это не очень нравилось. Ты тоже интересный человек... Вот ей бы никогда в голову не пришло цитировать Хайяма, и вообще к стихам отношение у нее было... — Ареолог замолчал, словно окончание фразы встало У него поперек горла, и торопливо сделал шаг назад.

— Что? — встревоженно спросила Флоренс.

— Кажется, наступил на что-то...

Они направили свет своих фонарей вниз, и Алекс Батлер присел, вглядываясь в отпечатавшийся в толстом слое пыли след своего ботинка. Протянул руку и поднял с пола какой-то предмет.

— Камень? — неуверенно предположила Флоренс. Но это был не камень. На ладони ареолога лежала

Небольшая двояковыпуклая гладкая на вид вещица, подобная правильному кресту с равновеликими сторонами и двумя небольшими сквозными отверстиями посередине. Алекс Батлер осторожно провел по ней очищая от пыли, и находка мягко засияла отраженным светом, сделавшись очень похожей на изделие аз земного янтаря.

— Да, янтарь — это было первое, что пришло на ум Алексу Батлеру, и слова нанотехнолога подтвердили его мысль.

— Ой, янтарный крестик! — с детским восторгом воскликнула Флоренс и совсем как школьница попросила: — Дай мне, Алекс!

Ареолог выпрямился и опустил находку в ее подставленную ладонь. Флоренс поднесла вещицу к самому стеклу своего шлема, рассмотрела со всех сторон.

— Это украшение, Алекс, — тут же заявила она. — Не деталь, не блок, а именно украшение, я женским чутьем чую.

— Да, женское чутье — сильная вещь, — улыбнулся ареолог. — Может быть, ты и права. А может быть, некто, проезжая здесь в колеснице или, скажем, на мотоцикле, потерял пуговицу от плаща, которая давно уже еле-еле держалась на одной нитке.

— Пуговицу? — переспросила Флоренс, любуясь переливами света в глубине марсианского янтаря. — Что ж, возможно. Пуговицы тоже бывают украшениями.

— Во всяком случае, вряд ли это атрибут культа... хотя... — Алекс Батлер взглянул на Флоренс. — Кто сказал, что миссия Иисуса ограничивалась только Землей? Что, если он воплощался в разных мирах? Прячь в карман, Фло, только не потеряй — эта штучка, думаю, будет подороже, чем все сокровища Голконды.

Флоренс еще раз потерла вещицу, бережно опустила ее в карман и для надежности трижды похлопало «липучке».

— Господи, просто не верится... Видела бы моя Мэгги... — Она вздохнула. — Неужели нам так-таки ничего и нельзя будет рассказать? Придется шептать в тростинку...

— Думаю, что долго держать все в тайне не придется, — успокоил ее Алекс Батлер и вновь двинулся вперед, в темноту. — Честно говоря, мне вся эта сверхсекретность очень и очень не по душе. Чувствуешь себя каким-то мелким обманщиком. Действуем у всех за спиной, втихомолку...

— Мне тоже не по душе, — призналась Флоренс. — Но отказались бы мы — сейчас здесь шли бы другие.

— То-то и оно... Далеко не каждый может похвалиться тем, что его мечта сбылась. А я — могу...

Некоторое время ареолог шел молча, внимательно глядя себе под ноги и поводя фонарем по сторонам. Флоренс тоже старательно всматривалась в пылевой ковер, надеясь обнаружить еще что-нибудь в этой длинной галерее. Потом Батлер хмыкнул и сказал:

— Мне вдруг представилась такая забавная ситуация: наступаю я на что-то, поднимаю — а это банка из-под пива. Наша банка, самая обыкновенная. «Сэм Адаме». Или «Лайф». Или тюбик от зубной пасты.

—Да, «Шеффилд»! — сразу включилась Флоренс. — Или надпись вот здесь, на стене: «„Буллз" — лучшие!»

— «Терминатор — ты плохой губернатор!» — подхватил ареолог. — Представляешь свои ощущения?

Флоренс отрицательно покачала головой: — Нет, не представляю. Наверное, глубокий шок — Навсегда. Во всяком случае — надолго.

— Как у того парня, что нашел вполне современный гвоздь в глубокой шахте, в глыбе горной породы, — добавил Алекс Батлер. — А насчет банки из-под пива... Читал я в детстве что-то такое, брат притащил... Я тогда фантастику вообще глотал как попкорн... Прибыли такие, как мы, астронавты-исследователи на далекую-предалекую планету, через всякие подпространственные гипертуннели, на запуск уймища энергии ушла... Вышли из своего шаттла, а на скале баллончиком-распылителем выведено: «Здесь были Джон и Мэри». Без всяких технических ухищрений туда попали, просто Джон этот обещал показать своей возлюбленной далекие неземные края. И показал...

— Красиво... Перенеслись силой любви.

— Вот-вот, Мы даже и не подозреваем о своих настоящих способностях.

— С тобой не соскучиться, Алекс.

— Да? — Ареолог грустно усмехнулся. — Не все так считают, Фло. Например, жена моя настоятельно советовала мне поменьше витать в облаках, а все силы сосредоточить, скажем, на ремонте дома. Или на замене мебели. — Он махнул рукой. — Ладно, это не тема для разговора на пути не куда-нибудь, не в супермаркет, а к Марсианскому Сфинксу!

— Ремонт — тоже дело нужное, — заметила Флоренс.

— Не ремонтом единым... Так вот, насчет пива и зубной пасты. О необъяснимых исчезновениях людей» кораблей, самолетов тебе, надеюсь, известно?

— Кое-что. Бермудский треугольник, звено «эвевджеров», какой-то пехотный полк еще лет двести назад... Говорят, что многих похищают инопланетяне. Хочешь сказать, что мы можем обнаружить здесь пропавшую экспедицию Фосетта или тот углевоз «Циклоп», что исчез по пути к Норфолку?

— Именно, Фло, именно! — Алекс Батлер притронулся к плечу своей спутницы, и этот жест можно было расценить как признательность. — Чертовски приятно, когда тебя понимают, причем понимают правильно и сразу. У тебя действительно великолепная память, Флосси, — я, например, совершенно не помню, куда плыл этот «Циклоп».

— Это еще мелочи, — небрежно махнула рукой нанотехнолог. — Я чуть ли не наизусть знаю «Курс наносборки второго уровня» Голдфилда и Крэйтера, а там объем, пожалуй, как у Библии. Собственно, это и есть моя Библия.

— Теперь понимаю, как тебе удалось обойти конкурентов.

— Думаю, не только поэтому, — возразила Флоренс. — Так что там твоя гипотеза? Я что-то не вижу здесь ни пропавших земных кораблей, ни самолетов.

— Возможно, мы просто еще не дошли. Как тебе такое: Сфинкс — это что-то вроде суперпылесоса, такие пылесосы кто-то оставил в каждой звездной системе. С помощью тех же гипертуннелей они втягивают в себя все, что попадется, с планет системы, а хозяева раз в сколько-то там сотен или тысяч лет очищают мешки и смотрят, что туда попало и на что может сгодиться. Этакая космическая раса сборщиков всякой всячины.

— Фантазер! — с восхищением сказала Флоренс. — Сдается мне, ты фантастику не только читал но и писал.

— Нет-нет, только стихи, — запротестовал Алекс Батлер. — Стихи как-то сразу выплескиваются, а над прозой сидеть надо. Растягивать время мы, увы не умеем. — Он помолчал и добавил с нажимом: Пока.

— Фантазер... — повторила Флоренс. — Космический пылесос... А у меня впечатление такое, что не пылесос здесь работал, а космическая щетка — Все подмела, только эту пуговицу пропустила. Здесь же совершенно пусто. Почему?

Алекс Батлер пожал плечами:

— Ну, наверное, потому что не сорили. Не разбрасывали банки из-под пива. Они же тут не устраивали рок-концерты или матчи «Буллз» и «Кингз». А вообще, Фло, — он медленно обвел взглядом древние стены, — если бы камни могли говорить, они многое бы рассказали. Такое, что мы и вообразить себе не можем. Представляешь, если бы обрели голос строения Гизы или пирамиды в Теотиуакане... Или обломки того тунгусского феномена... Или мегалиты Стоунхенджа...

— Стоунхендж... — еле слышным эхом не сразу отозвалась Флоренс. Ей почему-то стало неуютно, словно она осталась в одиночестве на вершине голого холма, обдуваемого холодным ветром. Сердце внезапно сбилось с ритма и, пропустив удар, так зачастило, что в висках застучали маленькие злые молоточки. — Стоунхендж...

— Ну да, — сказал Алекс Батлер, не заметив этой перемены в состоянии напарницы. — «Каменная изгородь». Мегалиты и Кольцо Сарсен — «серые бараны», Кольцо Трилитонов и Пяточный камень... На некоторых фотоснимках видно, что от камней уходят в небо световые колонны, иногда звуки какие-то щелкающие, жужжание... Между прочим, есть такое предположение, что Стоунхендж построен пришельцами. Ты там не бывала?

— Нет, — выдохнула Флоренс. Сердце постепенно успокаивалось, а вот тоскливое сосущее ощущение одиночества и неуютности никак не проходило.

— А мне довелось, в девяносто, кажется, девятом. Впечатление, конечно... — Ареолог, зажмуриваясь, покачал головой. — Нет слов. Другой мир. Марс Хотя до Солсбери оттуда рукой подать. Тишина просто сверхъестественная, жутковатая какая-то, только временами ветер шумит... И словно видишь фигуры друидов, не глазами видишь, а каким-то иным, внутренним зрением... А вернешься к стоянке — и все, конец иллюзиям! Толкотня, дети вопят, в магазинчике не протолкнуться — полотенца, футболки со Стоунхенджем продают, рядом забегаловка — и там тоже яблоку негде упасть. Как тебе нравятся названия: «каменный пирог», «друидские сосиски»... Откровенно говоря, не удивлюсь, если и здесь лет этак через тридцать-сорок будет вовсю работать закусочная «У Марсианского Сфинкса». Еще кого-нибудь из нас пригласят тут подрабатывать, в качестве живой рекламы...

— Стоунхендж... — еще раз сказала Флоренс; она шла рядом с ареологом походкой робота, словно не осознавая, что именно идет, а не стоит на месте. — Почему ты сказал про Стоунхендж?

Алекс Батлер замедлил шаг и с некоторым недоумением посмотрел на напарницу.

— Что значит «почему»? Просто к слову пришлось. — Он по-прежнему не замечал странного состояния Флоренс. — Вспомнил самые знаменитые сооружения — Гиза, Теотиуакан, Стоунхендж... О! — он воздел кверху палец и остановился. — Точно, Фло! Ты права — не случайно. На подсознательном Уровне сработало.

— Что сработало? — У нанотехнолога вдруг пере хватило дыхание.

— И пирамиды Гизы, и пирамиды Теотиуакана, и Стоунхендж, все их углы, размеры, всякие другие со. отношения укладываются в единый математический код. Да, и еще Ангкор в Камбодже. Древняя столица. И точно такой же математический код у здешних нефракталов. Так что я эти примеры выдал чисто автоматически — я же чуть ли не с детства во всем этом копаюсь... А почему тебя зацепил Стоунхендж? Если имеешь что-то против, заменим его на Авебери — это самый большой каменный круг на Земле, он тоже в Уилтшире. И там тот же математический код. Считай, что я назвал не Стоунхендж, а именно Авебери.

— «Фрейдистские штучки», сказал бы наш Лео. — Флоренс попробовала улыбнуться. Сердце наконец вернулось к нормальному ритму, и исчез голый холм, и утих холодный ветер. — Воображение что-то разыгралось...