Помоги проекту - поделись книгой:
– Айвен, укажите цели… мы поддержим вас пулеметным огнем до прихода «страйкеров»!
Козак стал рассматривать окрестности в оптику снайперской винтовки. В надвигающихся сумерках, в пелене дыма ему удалось-таки разглядеть на другой подъездной дороге силуэты двух джипов – «Хамви» и «Патрола».
– Это Браво Два! Вижу вас!
– Где противник? Указывай цели!
– Стрельба прекратилась! Думаю, они отходят! Но будьте…
Иван не успел договорить: поблизости что-то рвануло с такой силой, что он на время выключился из реальности.
Несколько секунд Козак лежал на спине, широко разевая рот, не в силах сделать полный вдох – как выброшенная на берег рыбина.
Он уже немного пришел в себя, как вдруг послышался еще один громкий, больно отдавшийся в барабанных перепонках взрыв!.. Козак с трудом перевернулся на живот. Не понимая толком, что произошло и что он сам делает, передвигаясь где ползком, где на карачках, взобрался вновь на гребень той кучи щебня, рядом с которой он нашел укрытие и которая, возможно, спасла его от взрывной волны.
Он лег грудью на гребень кучи, как на бруствер. Картина, которую он увидел, потрясла его.
Прямо у него на глазах обрушивался бункер бетоносмесительного цеха – вероятно, взрывами были перебиты опоры. Это сооружение вдруг резко накренилось; из образовавшихся щелей, а затем и из опавшего на площадку раструба хлынула сырая масса раствора!..
Все это действо сопровождалось металлическим скрежетом, грохотом, гулом. В эту какофонию звуков добавился грохот вертолетных винтов – от лашкаргахского аэропорта, на бреющем, держась чуть в стороне от поднимающихся к небу столбов дыма, пронеслись два «Апача».
Спустя короткое время рухнул второй бункер. И уже вскоре практически вся площадка цеха оказалась залитой выплеснувшейся наружу из лопнувших, разрушенных емкостей массой свежеприготовленного – для вывоза – бетонного раствора.
Колонна в сильно потрепанном виде вернулась на базу Кемп Бастион в половине второго ночи. Три фуры, панелевоз и автобетоновоз пришлось оставить на площадке у завода – три машины сгорели дотла, у двух повреждены двигатели или иные важные узлы. Остальные машины кое-как выдернули и сопроводили до перекрестка, где их ожидали другие транспорты, чьи водители счастливо избежали нападения.
В базовый лагерь возвращались под прикрытием армейских «страйкеров». Но это была уже запоздалая реплика военных: после сколь странного, столь и неожиданного нападения на грузовую колонну и на местный завод, группа боевиков растворилась где-то в зарослях оазиса; возможно, «муджи» нашли убежище в окрестных кишлаках.
«Дефендер» шел замыкающим в этой колонне, вслед за открытой платформой, на которую уложили мешки с телами погибших – двое сотрудников «Армгрупп» и трое водителей. За проследовавшим через КПП «Западные ворота» концевым джипом охранники подняли «противотаран». На вышках, на пустовавших в последние несколько месяцев постах появились боевые расчеты. Снопы мощных прожекторов всю ночь беспокойно обшаривали пустынные окрестности.
Размеренная, довольно спокойная до этого дня жизнь на базе Кемп Бастион, провинция Гильменд, Афганистан – закончилась.
ГЛАВА 4
– Что значит «некое»? – сурово оборвал ее генерал. – Это было боевое задание.
– Извините, я, возможно, неточно выразилась… Это одна из причин, кстати, почему я попросила организовать встречу с вами, Александр Николаевич. Важны не только детали случившегося, важна также и терминология. Я простой журналист… И хотя прочла немало материала на эту тему…
– Зачем это вам? – вновь прервав собеседницу, спросил отставник. – Кому и зачем понадобилось ворошить давнее прошлое?
– Я готовлю цикл публицистических статей, – сказала Анна. – Тема – противостояние Запада и Востока, США и СССР в последние годы «холодной войны». С привязкой к нынешней обстановке на Большом Ближнем Востоке.
– Откуда вы узнали об этом летном происшествии?
– Из книги одного отставного полковника, военного историка Смольникова. Вам доводилось читать серию его публикаций про ядерное противостояние СССР и США?
– Возможно.
– В одной из книг описан эпизод с крушением штурмовика «Су-25»… Данное ЧП произошло в августе восемьдесят четвертого, двенадцатого числа, во второй половине дня… Впрочем, я уже говорила. В этой же главе Смольников приводит версию, взятую из западных источников. Вернее, версий этих две. Одна гласит, что в тот день в районе афгано-пакистанской границы, восточнее этой условной, скажем так, линии примерно на пять или шесть километров, разбился фронтовой бомбардировщик «Су-24М»…
– Бред… – сухо сказал генерал. – Весной и летом того года «сухие» работали с аэродрома в Ханабаде по Панджшерской и Андарабской долинам.
– То есть на севере Афганистана? И южнее не летали?
– Имеются в виду южные и юго-восточные провинции Афганистана? Конкретизируйте локацию.
– Приграничные провинции Забуль, Кандагар и Гильменд…
– В этом регионе «сухие», имеются в виду «двадцать четвертые», – не работали.
Они остановились на площадке третьего этажа.
Через пустой дверной проем виден большой – огромный! – зал с возвышением в противоположном его конце; вероятно, там находилась кафедра. В дальнем углу грудой свалены стулья, целые и сломанные. На стенах кое-где уцелели демонстрационные стенды. Паркет, как и повсюду, вскрыт, щитовые взломаны, вся проводка ободрана и унесена.
– Здесь демонстрировались узлы и системы новой техники, включая несерийные и экспериментальные образцы, – глухо произнес Александр Николаевич. – А что за вторая версия? Просветите меня, невежду.
– Думается, вы ее слышали. Еще в перестройку, во второй половине восьмидесятых, в западной прессе появились материалы, посвященные данному летному происшествию. Это ЧП увязывается с дальнейшими событиями, произошедшими на стыке условных административных границ двух афганских провинций – Забуль и Кандагар, и на примыкающей приграничной территории Пакистана, в провинции Белуджистан.
– Ну, ну.
– Мне продолжить?
– Продолжайте.
– Согласно этой версии, двенадцатого августа на склоне горного хребта в районе отрогов Восточных Соломоновых гор разбился не «Грач»…[4] И даже не «Су-24М»…
– А что тогда? «Тарелка» с инопланетянами?
– Другой бомбардировщик – «Туполев-два-два-эм-три»…[5]
– Чушь! За все время афганской войны мы не потеряли ни одного бомбардировщика дальней авиации.
– Я читала об этом. Но…
– Мне прислали файлы с вашими репортажами из Сирии, Ливана и Турции, – вдруг сказал Александр Николаевич. – Неплохо, неплохо… Но я, однако, ни разу не видел вас, вашего лица на экранах федеральных телеканалов. И не слышал прежде вашей фамилии – в качестве фронтового журналиста или ведущего профильных телепередач.
– Я работаю как фрилансер.
– То есть?
– Значительная часть сюжетов, роликов, которые показывают по телевидению разных стран, снимают, или, если угодно, добывают, именно фрилансеры… Мы получаем деньги за отснятый материал, а каналы через агентства получают «картинку» из горячих точек.
– У вас есть семья? – неожиданно спросил генерал.
– Что? – Анна удивленно посмотрела на собеседника. – Семья?
– Ну… муж… дети… Вы замужем?
– Да.
– Дети есть?
– Хм… Какое это имеет отношение к нашему разговору?
– А такое… – Генерал потер переносицу. – Такое, что вот это все… то, что вы пытаетесь вскрыть, это – не женское дело.
– А что, по-вашему, «женское дело»?
– Ладно, проехали, – сказал генерал. – У вас еще есть ко мне вопросы?
– Предлагаю вернуться к нашему разговору. – Они стали подниматься по лестнице на четвертый этаж. – Когда я работала с материалами в ЦАМО[6], обнаружила в архивном документе ссылку на вашу докладную начальнику комиссии, назначенной приказом маршала Соколова, первого заместителя тогдашнего министра обороны маршала Гречко… В августе восемьдесят четвертого года вы занимали должность командира отдельного Триста семьдесят…
– Осторожно! – Генерал, взяв девушку под локоть, помог ей переступить через битое стекло. – Нас перебазировали в Кандагар из Шинданда. Сначала одну эскадрилью… в феврале восемьдесят четвертого, а потом еще две. Летом я командовал этим полком… но осенью того же года его расформировали.
Они остановились на площадке четвертого этажа. По левую руку – он виден через голый дверной проем – открылся взору еще один большой зал. Как и повсюду в этом здании, пол здесь усеян мелкими железками, фрагментами какой-то аппаратуры и прочим мусором.
– Это был
– «Человеческий фактор», как сейчас говорят… Ошибка пилота.
– Давайте не будем тревожить мертвых, – сухо сказал генерал.
– Александр Николаевич, меня интересуют детали этого летного происшествия.
– Детали? – На лицо отставника набежало облачко. – Детали, говорите? – Он показал рукой на усыпанный обломками аппаратуры пол зала. – Видите вот
– С трудом…
– Вы ведь творческий человек?
– Эмм… В некотором смысле.
– Включите воображение.
– Мне недостает информации, чтобы представить себе всю эту картинку целиком… Кроме того, я не понимаю…
– Что именно не понятно вам?
– Почему была предпринята столь масштабная операция? Каковы причины?
– Шла спасательная операция. Надо было забрать с места крушения некоторые, гм… детали разбившегося аппарата.
– Почти две недели в том районе шли ожесточенные бои. А если брать провинцию Кандагар, ее северо-восточную часть, то они продолжались затем и всю осень. Что послужило этому причиной, как вы думаете?
– Если говорить о конкретном случае, о падении самолета, то поисково-спасательная операция продлилась от трех до четырех суток.
– А что именно случилось между двенадцатым и шестнадцатым числами?
– Вы что, не слушаете меня? Я уже сказал.
– Уточните еще раз, пожалуйста. Я ведь не специалист в этой сфере.
– В район падения нашего… летательного аппарата стали стягиваться моджахеды… Надо также учитывать, что это ЧП произошло совсем недалеко от их баз и укрепрайонов.
– В Афганистане за все годы той войны потеряно более двух десятков «Грачей»…
– Тридцать три, если быть точным.
– Вот видите! Ни из-за одного другого разбившегося штурмовика, или истребителя, или вертолета, или даже транспортного самолета не было столько… – Анна замялась, подбирая нужное определение. – Столько головной боли, – закончила она.
– Поисково-спасательные мероприятия проводятся даже в тех случаях, когда нет уверенности, что летчик – или экипаж – сумел выжить после летного происшествия.
– Такая активность была связана с тем, что самолет упал в непосредственной близости с границей Пакистана?
– Довольно близко, да. Но на территории ДРА, сколько помнится.
– А бои в районе ущелья «черных пещер»? В десяти или пятнадцати километрах от места крушения самолета? А «Кандагарская операция «Юг-84»? Это ведь уже происходило фактически на территории Пакистана?
– Неужели? – Генерал натянуто улыбнулся. – Какое это имеет отношение к тому летному происшествию, о котором вы упомянули?
– Я полагала, что вы, Александр Николаевич, расскажете мне об этом. О том, какая связь между поисково-спасательной операцией, или что это там было, и разгоревшимися уже вскоре боями в районе «черных пещер». Их еще называют «змеиными», насколько я в курсе.
– Не вижу тесной связи.
– Этот комплекс пещер находится всего в километрах десяти или двенадцати на юго-восток от места падения самолета. Первые столкновения с моджахедами отмечены пятнадцатым… ну, или шестнадцатым августа. Отдельные отряды спецназа, переброшенные из Кандагара и Лашкаргаха при поддержке авиации, работали в том районе от пяти до семи суток. Боевые столкновения разной интенсивности в данном районе… довольно малолюдном, кстати… продолжались вплоть до двадцать пятого августа. Были отмечены также стычки с переброшенными в тот район из Черата и Зхоба бойцами пакистанского спецназа SSG. Это то, что мне удалось выяснить по найденным в ЦАМО документам Сороковой армии…
Анна вновь поймала на себе колючий взгляд.
– Что вы от меня-то хотите? – хмуро спросил отставной военный. – Задайте конкретный вопрос!
– На борту разбившегося аппарата… какой бы марки он ни был… имелось тактическое ядерное оружие?
– Что??
– Говоря иначе – «спецбоеприпас»?
– Вы, журналисты, горазды на выдумки!..
– Это не я придумала. Я всего лишь упомянула одну из версий трактовки давнего летного происшествия, приведенную в книге военного историка. Человека, служившего, кстати, в ведомстве, охранявшем «ядерные секреты».
Поделиться книгой: